костра — от этих людей. От того, что они, потерявшие всё, всё равно

находят силы шутить, помнить, верить.

Он посмотрел на небо, видневшееся в расщелине над гротом. Тучи

разошлись, и в просвете зажглись звёзды. Холодные, далёкие, но такие

родные. И среди них — две луны, золотая и серебряная.

— Красиво, — прошептала Айрин.

— Красиво, — согласился он.

И вдруг заметил на горизонте слабое эфирное сияние. Оно переливалось

бледно-зелёным, пульсировало, и от него веяло чем-то чуждым, тревожным.

— Что это? — насторожилась Айрин, проследив за его взглядом.

— Не знаю, — Лекс нахмурился. — Эфирное сияние. Бывает перед

бурями… или перед чем-то другим.

— Перед чем?

— Перед пробуждением. — Он вспомнил слова Архитектора о том, что

глубоко под землёй есть те, кто спит. — Но надеюсь, это просто буря.

Цепочка на шее чуть холодела. Не сильно, но достаточно, чтобы Лекс

насторожился.

— Тревога? — спросила Айрин.

— Скорее предчувствие. — Он обнял её крепче. — Но не будем об

этом. Завтра — бой. Сегодня — отдых.

Ночь тянулась медленно. Люди спали вповалку, укрываясь кто чем. Костёр

догорал, угли тихо шипели, роняя последние искры. Часовые стояли на

входе в грот, всматриваясь в темноту.

Лекс не спал. Он сидел у стены, проверяя снаряжение. Винтовка Гаусса —

массивное оружие, требующее точной настройки. Он проверил магазин,

катушки, прицел. Всё в порядке. Тридцать выстрелов. Тридцать жизней

врага, если понадобится. Или одна его собственная, если промахнётся.

Отмычка, глушитель, запасные кристаллы. Всё на месте.

Он закрыл глаза и попытался представить завтрашний день. Как они

врежутся в колонну, как взлетят на воздух скалы, как закричат

раненые… Он видел это сотни раз в своих расчётах, но реальность

всегда сложнее.

Я не полководец, — подумал он. — Я инженер. Моё поле боя — схемы,

механизмы, уязвимости. Здесь я должен применить те же принципы: найти

слабое место, создать избыточность, предусмотреть отказ системы.

Эльфийская армия — это сложный механизм. Сегодня мы посмотрим,

выдержит ли он наши расчёты.

Перед глазами встало лицо Ромки, его друга, погибшего на Земле из-за его

ошибки. Там я не учёл человеческий фактор. Здесь я его учитываю. Я не

могу гарантировать, что все выживут. Но я сделаю всё, чтобы их смерть не

была напрасной. Чтобы система, которую мы атакуем, рухнула.

Он почувствовал, как чья-то рука легла ему на плечо. Айрин.

— Не спишь?

— Нет. Думаю.

— О чём?

— О том, что завтра будет.

Она села рядом, прижалась к нему.

— Всё будет хорошо.

— Ты не знаешь.

— Знаю. — Она подняла на него глаза. В свете умирающих углей они

казались бездонными. — Ты — инженер. Ты просчитал всё, что можно

просчитать. Остальное — на нас. И мы не подведём.

Он поцеловал её в лоб.

— Спасибо.

— За что?

— За то, что ты есть.

Она улыбнулась и снова прижалась к его плечу.

Рассвет пришёл неохотно, серый, промозглый. Туман сгустился ещё сильнее,

и теперь видимость не превышала двадцати шагов.

Люди просыпались, молча собирали снаряжение. Никто не шутил, не смеялся.

Сегодня был день, когда многие могли не вернуться.

Лекс стоял у входа в грот, всматриваясь в белую мглу. Рядом с ним —

Кор-Дум, Зураб, Клык. Айрин проверяла лук, её пальцы двигались быстро,

привычно.

— Туман нам на руку, — сказал Клык. — Они нас не увидят, пока не

войдут в ущелье.

— И мы их не увидим, — возразил Зураб. — Пока не начнётся бой.

— Увидим, — Лекс коснулся браслета. — Эфирное зрение видит сквозь

туман. Я буду наводить.

Он повернулся к Кор-Думу.

— Заряды готовы?

— Готовы, командир. Основная цепь и резервная. Как только дашь сигнал

— рванём.

— Жди моего сигнала. Красная ракета.

— Понял.

Лекс посмотрел на остальных.

— Всем занять позиции. Как только армия войдёт в ущелье, мы начинаем.

Помните: наша задача — не просто убить, а посеять хаос. Разделить,

разобщить, заставить их паниковать. И тогда победа будет за нами.

— Сделаем, — кивнул Клык.

— И ещё, — добавил Лекс. — Берегите себя. Все.

Они расходились молча, но в этом молчании была сила. Та самая, которая

делает из толпы — армию, из людей — народ.

Прохор и Костя уже были на своих позициях, у «Крох». Туман скрывал их,

но они чувствовали, как дрожит земля от далёкой поступи многотысячной

армии. Костя сжимал запальный шнур, губы его шевелились в беззвучной

молитве. Прохор, положив тяжёлую руку ему на плечо, прошептал: «Не дрейфь,

парень. Всё будет, как на учениях. Только теперь цели настоящие».

Лекс остался один. Он поднял голову к небу, где сквозь туман едва

угадывались очертания скал.

— Кователь, если ты есть… — прошептал он. — Помоги нам.

Цепочка на шее потеплела. Всего на миг. Но этого было достаточно.

Он развернулся и пошёл к своей группе. Айрин ждала его, сжимая в руках

лук.

— Пора?

— Пора.

И они шагнули в туман.

Где-то далеко, в долине, зазвучал рог. Низкий, протяжный звук, от

которого камень, казалось, вибрировал. Эльфийская армия выступала в

поход.

Лекс прижался к скале, активируя эфирное зрение. Боль кольнула висок, но

он не обратил внимания. Перед глазами поплыли цветные линии — десятки,

сотни эфирных сигнатур. Маги, воины, големы. Они двигались медленно,

уверенно, не подозревая, что их уже ждут.

— Идут, — прошептал он. — Все.

Айрин сжала его руку.

— Мы справимся.

— Да, — ответил он. — Мы справимся.

И замер, ожидая. Туман клубился вокруг, скрывая врага. Но Лекс видел.

Видел каждую эфирную нить, каждую точку, каждую уязвимость.

Оставалось только ждать. И верить.

А в глубине ущелья, в расщелинах, где даже туман не мог пробраться,

сидели гоблины. Грымза, самый шустрый из племянников Зига, руководил

своей маленькой армией. У каждого за спиной — мешки, на поясе —

верёвки и крючья. Они ждали сигнала.

— Нор-р-р, — прошептал Грымза, потирая руки. — Скоро тут будет

много блестяшек. Эльфы всегда носят блестяшки. А когда они упадут, мы их

подберём. И дядя Зиг будет доволен.

— А если эльфы убьют людей? — спросил один из гоблинов.

— Люди? — Грымза скривился. — Люди сами убьют эльфов. Я видел того

Лекса. Он хитрый. Он победит. А мы поможем. Тихо, из тени.

Он довольно хрюкнул и затих, сжимая в руках отточенный кинжал.

Туман медленно полз по ущелью, скрывая всё новые и новые тайны. Где-то

там, в белой мгле, затаилась смерть. А где-то — надежда.

И только скалы молчаливо взирали на эту вечную игру, помня, что они уже

видели тысячи таких битв. И тысячи таких надежд.

Месяц Борун, 2001 г. Э.С.

Время: Закат. За день, когда отряды Лекса займут позиции в Ущелье Скорби.

Место: Большой военный лагерь у подножия Восточного перевала, в дне пути от места будущей битвы.

Лагерь армии вторжения

Долина, ещё месяц назад пустая и выстуженная ветрами, теперь гудела, как растревоженный улей. Пять тысяч — страшная цифра, когда она оборачивается не строчкой в отчёте, а морем огней, запахом пота, навоза и дыма, застилающим небо.

Лагерь раскинулся широко, захватив всё пространство от подножия перевала до излучины замёрзшей реки. Шатры эльфийской знати, сшитые из «живого шёлка», переливались в свете заката перламутром, возвышаясь над общим хаосом, как островки порядка. Рядом с ними, словно пародия на величие, лепились друг к другу промасленные палатки наёмников — грубый брезент, кожа, войлок. Дальше, в низине, где ветер приносил особенно едкий запах, темнели длинные бараки для рабов-носильщиков, сколоченные на скорую руку из нестроганых досок. За ними, на самом краю лагеря, мычали, ревели и воняли загоны с ящерами-тягловиками и тощими, злыми лошадьми.