— Эти шипы — они с ядом? — уточнил я, показывая стволом на щупальца.

— Вероятно, нейротоксин, судя по структуре желез у основания шипов, — подтвердил Симба. — Рекомендую избегать прямого контакта. Воздействие на кибернетические системы неизвестно, но биологические ткани будут парализованы в течение нескольких секунд.

— Прекрасно, — пробормотал я. — Хорошо, что не попал под эту дрянь.

Я обошел тушу широкой дугой, держась на расстоянии, и огляделся по сторонам. Холл пустой, если не считать мертвого мутанта. Тихо. Только ветер гуляет в разбитых окнах да слышно мое собственное тяжелое дыхание, которое я пытался выровнять.

Адреналин постепенно спадал, оставляя после себя усталость и легкую дрожь в руках.

— Надо искать другой путь наверх, — сказал я вслух, поправляя рюкзак на плечах. — Та лестница разрушеена. Значит, возвращаемся, идем через офисы, ищем служебные проходы или другую лестницу в противоположном крыле этажа.

Я направился к выходу из холла, к тому самому коридору, откуда пришел.

Надеюсь, что эта тварь была здесь одна.

Хотя, учитывая количество слизи и следов по всему зданию, надежда слабая.

Очень слабая.

Хаунд обнаружился на лестничной площадке — там же, где мы расстались. Сидел, поджав хвост и прижав уши, с виноватым и одновременно напуганным видом, как провинившийся школьник перед директором. Когда услышал мои шаги, вскинул голову, заскулил тихо, жалобно.

— Ладно, ладно, — сказал я, подходя ближе и присаживаясь на корточки рядом. — Спокойно. Я не в обиде. Сам бы свалил на хрен, будь возможность.

Потрепал его по загривку, почесал за ухом. Пес лизнул мне руку — осторожно, извиняющимся жестом, — и немного расслабился. Но шерсть на холке все еще стояла дыбом, нос дергался, принюхиваясь к запахам, которые я принес с собой.

— Пойдем, покажу тебе кое-что, — я встал и кивнул в сторону коридора. — Пойдем, пойдем, не бойся.

Хаунд неохотно поднялся и пошел за мной, держась близко к ноге, почти прижимаясь боком. Чувствовал себя неуверенно, это было видно по каждому движению. Учитывая габариты собаки — выглядело это забавно. Стокилограммовый перепуганный щенок. Охренеть, милота какая…

Мы вернулись в холл, где лежала туша убитого монстра. Я направил на нее луч фонаря, осветил целиком — все три метра вытянутого сегментированного тела, шесть лап с присосками и когтями, голову без глаз, сломанные челюсти с торчащими в разные стороны зубами, три щупальца на спине…

— Смотри, — сказал я, ткнув стволом «Карателя» в сторону туши. — Вот она, страшная тварь. Мертвая. Я ее убил. Дохрена патронов потратил, но убил. Значит, можно. Понял?

Хаунд осторожно подошел ближе, вытянув шею, принюхался к мертвому мутанту. Потом зарычал — низко, утробно, демонстративно, показывая, что он тоже опасный и страшный. Обошел тушу по кругу, обнюхал еще раз, убедился окончательно, что она мертва, и немного успокоился. Шерсть на загривке опустилась, хвост перестал быть намертво поджатым к брюху.

— Вот так-то лучше, — я похлопал его по боку. — Идем дальше. Нам надо найти другую лестницу. Эта, — кивнул в сторону разрушенного марша, — никуда не ведет. А нам, насколько я понимаю, на самый верх. Далеко еще, мать его.

Мы двинулись дальше по коридорам, обходя периметр здания. Если башня ГенТек действительно имела ромбическую форму в разрезе — а судя по тому, как изгибались коридоры, так оно и было, — значит, должно быть четыре угла и, соответственно, четыре лестничных блока. Два я уже проверил, оба разрушены. Остается еще два — где-то в западном и восточном крыльях.

Я шел быстро, но осторожно, держа оружие наготове и постоянно проверяя пространство «Скатом». Слизь встречалась все чаще — толстыми разводами на полу и стенах, липкими дорожками, ведущими к вентиляционным отверстиям. Следы присосок и глубокие царапины от когтей виднелись повсюду. Запах не ослабевал — все тот же сладковато-металлический с гнилостным привкусом, густой и концентрированный.

Минут через пятнадцать, когда я уже начал думать, что все лестницы в этом проклятом здании обрушены к чертовой матери, мы нашли третий блок — в западном крыле, за очередным завалом из офисной мебели. Дверь с табличкой «ПОЖАРНЫЙ ВЫХОД» была целой, только немного перекосило на петлях. Я толкнул ее плечом — поддалась со скрипом, открылась.

За ней лестничная шахта. Узкая, темная, но главное — ступени были целыми. Во всяком случае, первые несколько пролетов, которые я мог разглядеть в свете фонаря.

— Так, ну у нас тут успех, — буркнул я. — Ладно, псина. Идем наверх. Тихо и аккуратно.

Мы начали подъем. Ступень за ступенью, марш за маршем, площадка за площадкой. Я держал «Каратель» у плеча, постоянно водил фонарем по стенам и потолку, проверяя вентиляционные решетки. Хаунд шел следом, настороженный, принюхивался к каждому углу.

Шестнадцатый этаж миновали без происшествий. Я уже начал думать, что, может, повезет дойти до верха без новых встреч…

Угу. Как раз мой случай.

На площадке между шестнадцатым и семнадцатым этажами из вентиляционного короба по потолком послышался знакомый звук — негромкий, но отчетливый. И в тот же миг взвыл сиреной «Скат», регистрируя движение.

Решетка с грохотом вылетела из короба, с лязгом ударилась о пол, а из вентиляции быстро и грациозно скользнуло темное тело. Мутант в полете оттолкнулся от стены, меняя вектор, и полетел в мою сторону.

Поймав его в прицел, я высадил длинную очередь, однак монстр каким-то непостижимым образом извернулся в прыжке, уходя с линии огня, и, вместо того, чтобы размозжить безглазую морду, пули лишь царапнули его бок. А из вентиляции, тем временем, выскользнула еще одна тварь. Твою мать, монстров двое!

Я отпрянул назад, врезался спиной в перила лестницы, чуть не перевалился через них в пролет, в последний момент отшатнувшись и уходя от удара. Монстр приземлился на площадку на этаж ниже, зашипел, когда я мазнул по нему лучом фонаря, и ринулся вверх.

Второй мутант развернулся к хаунду — видимо, счел пса более простой добычей, чем вооруженного киборга. Рванул на него низким стремительным прыжком.

Хаунд отскочил назад — и взорвался воем.

Низким, вибрирующим, протяжным. Звук наполнил лестничную шахту, ударил в уши, эхом покатился по бетонным стенам, усиливаясь и множась. Я почувствовал вибрацию в костях черепа, легкое давление на барабанные перепонки, но боли не было — Симба автоматически отфильтровал опасные частоты, действуя по уже известному алгоритму.

А вот мутанты отреагировали мгновенно.

Оба дернулись, будто их ударило разрядом тока. Замерли на долю секунды, потом начали метаться — мотали головами без глаз из стороны в сторону, челюсти щелкали вхолостую, хаотично, лапы царапали бетон пола судорожными движениями. Обостренный слух не выдерживал таких частот, вой причинял им физическую боль, сбивал ориентацию в пространстве.

Оп-па! То есть, громкий звук вам тоже не нравится? А если так?

Продолжая удерживать «Каратель» одной рукой, я выбросил вперед ладонь с генератором инфразвука и активировал имплант. По венам пробежало тепло, а потом в монстра ударила волна звука.

Тварь дернулась, попыталась отступить, наткнулась на стену, забилась в углу площадки, скребя лапами по бетону. Я зажал под мышкой приклад винтовки и утопил спуск.

Длинная очередь ударила в уродливую морду твари, ломая челюсти, вырывая куски хитинам и расплескивая по стенам содержимое башки. Тварь обмякла, сползла по стене, затихла…

Я развернулся ко второй. Та уже пыталась подняться, качалась на лапах, пыталась определить местоположение раздражающего источника воя по звуку и вибрации. Я хлестнул по ней инфразвуком, и добавил из «Карателя» в боковую проекцию — туда, где хитиновые пластины расходились, обнажая мягкую плоть. Тварь забилась под попаданиями, потоком хлынула желтоватая жидкость, мутант захрипел, рухнул набок, забился в конвульсиях, потом затих.