Единственное чего они не учли — того что он привёл сюда Владимира. И это была их самая большая ошибка. Фатальная.

После доклада Сергей не стал задерживаться, а сразу пошел в выделенный им с Артемом под ночлег дом. Хотя домом это строение назвать можно было лишь с большой натяжкой.

Места совсем мало. Слева от входа громоздкая печь, слепленная из глины и камня. Над ней, под потолком, висели веники и связки трав. В центре стол, вдоль стен три корявых лавки, на одной из них, застеленной чем-то непонятным, лежал мальчишка лет семи, спал, свернувшись клубком. Ещё двое сидели на полу, у самой печи, и тихо переговаривались. Девчонка постарше, лет двенадцати, что-то шила, низко склонив голову.

Хозяйка поднялась из-за стола, поклонилась, не поднимая глаз. Женщина была дородная, широкая в кости. Низко повязанный платок, открывал лицо с глубокими складками у рта и тёмными кругами под глазами.

— Проходите, гости дорогие, — сказала она тихо. — Места мало, да как-нибудь разместимся.

Артём прошёл к свободной лавке. Сергей сел на табурет у окна, затянутого бычьим пузырём.

— Как звать? — спросил Сергей, обращаясь к женщине.

— Нежана, — ответила она и заправила выбившуюся прядь под платок. — Старший мой на стене, а эти вот при мне.

Сергей знал что мужа женщины убили в прошлом году при набеге, ему сказали, когда отправляли сюда, но он не ожидал что тут будет так все убого. Терем воеводы, показавшийся ему бедным, по сравнению с этим был просто дворцом.

Переглянувшись с Артемом, они начали выкладывать на стол провиант, тот что взяли на корабле. Вяленое мясо, сухари из белого хлеба, стеклянную баночку с мёдом, сушёные яблоки и абрикосы в холщовом мешочке. Артём добавил пакет с чаем, соль, несколько луковиц и кусок твёрдого сыра, завёрнутый в чистую тряпку.

Хозяйка замерла, подумав что гости сейчас будут есть, но Сергей поднялся с табурета, отодвинулся от стола и кивнул в сторону детей.

— Угощайтесь, чем бог послал. — сказал он негромко.

Дети не шелохнулись. Мальчишка на лавке приподнялся, сонно моргая, но сполз и замер. Девочка-подросток отложила шитьё, и теперь смотрела на мать, ожидая её слова. А та всё стояла, не решаясь подойти.

Артём первым шагнул к выходу, бросив через плечо:

— Мы во дворе побудем, подышим перед сном.

Сергей вышел следом, притворил дверь, постоял, прислушиваясь. В избе было тихо. Никто не шевелился, не подходил к столу. Он пожал плечами, словно не понимая почему так, и шагнул к Артёму, который уже сидел на пне у плетня, сворачивая самокрутку.

— Не притронулись, — сказал Сергей.

— А ты чего ждал? — Артём прикурил, выпустил дым в тёмное небо. — Они теперь полночи на эту еду молиться будут, а есть начнут, только когда мы уйдём, и то не сразу.

Сергей устроился на соседнем пне, вытянул ноги, полез за трубкой.

— Я думал у воеводы убого. А тут… — он не договорил.

Артём сплюнул в пыль.

— Местные им помогают, я у сотника спрашивал. Но у остальных тоже, сам понимаешь, негусто.

Сергей кивнул.

— Когда встанем тут крепко, — произнес он, — такого быть не должно. Вдова с четырьмя детьми не должна так жить, это не правильно.

— Согласен, — хмыкнул Артём. — Однако тут это обычное дело.

Сергей покачал головой, но спорить не стал. Он только подумал о том, как устроена жизнь в их посаде. Конечно, тоже не рай, но всё же иначе. У людей есть работа, хлеб, крыша над головой не чета этой. Нет недостатка в одежде, никто не думает чем накормить детей, есть к кому обратиться в случае неприятностей.

Они докурили. Ветер потянул с реки сыростью, и Сергей поёжился.

— Надо хоть пару часов вздремнуть, — сказал он, поднимаясь. — Ноги гудят жуть как.

Артём кивнул. Но в дом они не пошли, понимая что если займут лавки, детям придется спать на полу. Да и узкие лавки эти. Вместо этого они обошли избу, и забравшись в сарай, легли прямо на сено, подстелив плащи.

Проснулись в четыре, когда на часах Артема сработал будильник.

Сергей поднялся первым, вышел во двор, и прежде чем покинуть подворье, заглянул в дом. Женщина не спала. Еда была нетронута, всё лежало так, как они оставили.

Сергей постоял в дверях. Потом шагнул к столу, запустил руку в карман и высыпал на край несколько серебряных монет. Они упали с негромким звоном и замерли рядом с банкой мёда.

— Спасибо за ночлег, — негромко сказал он.

Женщина подняла на него глаза.

— Храни тебя Бог, воевода, — ответила она.

Сергей кивнул и вышел, притворив дверь.

В просторном срубе у городских ворот было натоплено, но дымно. Стол, сколоченный из толстых плах, занимал почти всю середину. На нём, придавленная по углам камнями, лежала карта — грубый рисунок берега, реки, леса, пометки углём.

Когда зашли Сергей с Артемом, Владимир стоял во главе стола, за которым расположились трое тысяцких, командир конной дружины, командир разведчиков Гуннар, и Бабка.

Князь глянул на Сергея и заговорил, словно обращаясь конкретно к нему.

— Разведка нашла главный лагерь. Три тысячи, может, чуть больше. Стоят в низине, у реки. От воды их прикрывает лес. Дороги туда почти нет — только по сухой балке.

Тысяцкие переглянулись. Командир конных разлепил губы:

— Раз поставили лагерь в низине и не уходят, значит, ждут подкреплений. Ударить надо, не откладывая.

— Ударим, — отрезал Владимир.

Он склонился над картой, провёл пальцем по изгибу реки.

— Конные обходят лес с востока и запада, заходят с двух сторон. Пешие — через балку.

Сергей перебил:

— Не так, князь. Ты забываешь про пушки. Надо подтащить их вплотную к лагерю, или устроить засаду когда они будут выходить. Желательно где-то в таком месте, где поуже, так, чтобы они скучились.

Владимир посмотрел в упор, не привык когда его перебивают.

— Тебе виднее, воевода. Тогда подскажи откуда лучше зайти, чтобы, как ты говоришь, направить их в узкое место.

Сергей мотнул головой.

— Так не скажу. Сначала посмотреть надо, оценить обстановку, прикинуть какие пути отхода они себе приготовили, не просто же так они именно там встали? В общем, мне бы самому туда мотнуться, прежде чем что-то планировать.

Тысяцкие переглянулись, но промолчали. Гуннар выразительно фыркнул, покачал головой, но тоже не сказал ни слова.

Сергей, не обращая на него внимания, глянул на Владимира и добавил:

— Я, князь, сейчас советую только по пушкам. Ты же, как увидишь их в деле, сам будешь понимать, куда их ставить. Тогда уже без моей помощи обойдёшься.

Он помолчал.

— А пока надо выдвигаться. Мало ли, сбегут супостаты. Почуют, что мы рядом, снимутся и уйдут в степь. Ищи их потом.

Владимир недовольно повёл носом, но сказал противоположное:

— Не смею перечить, воевода. Твоё оружие — тайна сия. Делай, как знаешь.

Он выпрямился, хлопнул ладонью по столу так, что камешки, придавливавшие карту, подпрыгнули.

— Все слышали? — голос его зазвенел. — Выступаем затемно. Конным — к бродам. Пешим — к балке. Пушки — как скажет воевода. По местам!

Собравшиеся задвигались, потянулись к выходу. Командир разведчиков задержался на мгновение, бросил на Сергея короткий, злой взгляд, но смолчал и вышел следом за остальными. Бабка шёл последним, придержал дверь, кивнул Сергею — и растворился в темноте.

Собирались недолго. Буквально через десять минут войско змеёй поползло из городских ворот. Первыми пехота. За ними скрипели осями телеги с пушками. Следом, кутаясь в плащи, шли стрелки. В хвосте колонны двигались обозы с припасами и запасными зарядами. Конные вышли отдельно, и через другие ворота.

Сергей с Артёмом и сопровождавшими их бойцами ехали вдоль строя. Под ними неспешно переступали лошади, и пар от конских боков смешивался с сырым ночным туманом, ползшим от реки. Изредка из колонны доносились приглушённые голоса: десятники подгоняли отстающих, кто-то бормотал вполголоса, кто-то сплёвывал и бранился.