Мы обогнули дом по широкой дуге и начали спускаться к входу, через который я когда-то покинул бункер Плесецкого. Дорогу я помнил. Слишком хорошо, пожалуй. Тогда мне хотелось только выбраться подальше от этого места, и я не особенно рассчитывал когда-нибудь вернуться. Тем более добровольно.

«Доступ к управляющей сети частично восстановлен, босс», — сообщил Симба. «Я контролирую внешний шлюз и часть систем входного уровня. Остальные сегменты не отвечают либо изолированы.»

«Ворота открыть сможешь?»

«Да.»

Уже неплохо. Правда, слово «частично» мне совсем не нравилось. В прошлый раз Симба держал бункер за горло, и даже это не спасло меня от массы неприятных сюрпризов. Сейчас он контролировал только внешний шлюз. Всё, что находилось глубже, оставалось территорией Плесецкого. Но что поделать? Иных вариантов у нас все равно не было.

Мы остановились у тяжёлой створки. Снаружи вход почти сливался со склоном: бетон потемнел от сырости, по краям пробивалась трава. Если не знать, куда смотреть, можно пройти в нескольких метрах и ничего не заметить.

Вьюга возникла справа от ворот.

— Чисто, — сказала она.

Рокот занял позицию у левого края. Молот остановился позади нас, прикрывая подход. Гэл прижался к моей ноге и тихо зарычал, глядя на неподвижную створку.

Я снял «Каратель» с предохранителя. Оружие удобно лежало в руках, станнер пристроился на бедле, разгрузка приятно тянула вниз.

Лучше подготовиться уже не получится.

«Симба.»

«Готов, босс.»

«Открывай.»

Где-то внутри бункера заработал механизм. Сначала тихо, почти на грани слышимости, потом под ногами прошла тяжёлая вибрация. По краям створки осыпалась земля. Металл дрогнул и медленно поехал в сторону, открывая залитый тусклым аварийным светом проход.

Из глубины потянуло холодным воздухом.

Я посмотрел в тёмный коридор, в глубине которого нас могло ждать что угодно, и сделал первый шаг в неизвестность.

К моему удивлению, не произошло ровным счетом ничего. Никто не открыл по нам огонь, из пола не полезли турели, из темноты не бросилась Аврора… Даже сигнализация не завыла. Мы просто вошли в тоннель, оставив тяжёлую створку открытой за спиной, и это почему-то нервировало сильнее, чем если бы нас сразу встретили стрельбой. Слишком уж радушный приём.

Вьюга скользнула к правой стене и почти сразу растворилась в темноте. Рокот занял левую сторону. Я двинулся между ними, удерживая «Каратель» у плеча. За спиной тяжело шагал Молот, замыкая группу; Гэл держался рядом со мной, иногда опуская морду к полу и шумно втягивая воздух.

В бунере воняло затхлостью — и это был первый признак происшедших за время моего отсутствия перемен: в прошлый визит система кондиционирования работала исправно. Свет не горел; лишь у входа за нашими спинами лежал серый прямоугольник пасмурного дня, становившийся всё меньше с каждым шагом, да по углам тускло светились тревожным светом аварийные лампы, практически не разгоняя темноту. Я переключил зрение в ночной режим. Мир потерял цвета, зато стены и пол проступили из мрака со всеми трещинами и потёками, а поверх изображения загорелись метки Симбы. Рокот включил прибор на шлеме, Молот последовал его примеру. Вьюге ничего включать не требовалось — её глаза были переделаны не хуже моих.

— Связь? — тихо спросил Рокот.

— Есть, — отозвалась Вьюга.

— Есть, — прогудел Молот.

Я дважды щёлкнул по передатчику и мысленно обратился к Симбе:

«Что впереди?»

«Контролируемый мною сегмент заканчивается через сорок три метра. Дальше доступ отсутствует».

«Камеры?»

«Не отвечают».

Очень обнадёживает. Тоннель плавно уходил вниз. Колёса и гусеницы за долгие годы оставили на бетонном полу тёмные полосы, кое-где у стен валялся мелкий мусор, но ничего похожего на баррикады или следы недавней возни я не заметил. Если нас и готовились встречать, то не здесь.

Внутренняя створка тоже стояла открытой, словно хозяин бункера лично распахнул перед гостями дверь и теперь терпеливо ждал, пока они разуются. Рокот поднял кулак, останавливая группу. Вьюга первой приблизилась к проёму, на секунду высунулась, осматривая ближний сектор, и бесшумно шагнула внутрь. Следом ушёл Рокот. Я дождался его короткого сигнала и вошёл третьим.

Ангар встретил нас всё той же тишиной.

Без света огромный зал казался ещё больше. Под потолком терялись фермы и кран-балки, вдоль стен темнели ряды техники. Броневики, багги, тяжёлые грузовики, несколько машин, назначение которых я не сумел определить с первого взгляда. Чуть дальше застыли сервисные мехи. У дальней стены возвышался «Раптор».

Я невольно задержал на нём взгляд. Машина не шевелилась, турели были опущены, сенсоры мертвы. Или очень убедительно притворялись мёртвыми.

«Активность?»

«Не обнаружена, шеф».

«Как-то не очень успокаивает».

«Доступ к внутренним системам техники отсутствует. Я могу оценивать её состояние только по внешним признакам».

То есть «Раптор» мог проснуться в любую секунду, а мог так и простоять до скончания времён. Проверять не хотелось. Молот остановился возле первого броневика и медленно присвистнул.

— Нихрена себе тут дяденька обжился. Я знавал частные военные компании, у которых автопарк был пожиже.

Я хмыкнул, продолжая следить за «Раптором»:

— Полагаю, возможностей у него было побольше. Сам видел, что у «ГенТек» имелось. А Плесецкий — кровь от крови корпорации. Только разрешения ему ни на что не требовались.

— Удобно.

— Не то слово.

Рокот обернулся и показал Молоту двигаться дальше. Здоровяк оторвался от созерцания чужого хозяйства, снова занял место в строю, и мы пошли между машинами. Лучи лазерных целеуказателей скользили по броне, пересекались на полу, заглядывали под днища. В обычном свете их никто бы не увидел, но в ночном режиме перед нами протянулись тонкие зеленые линии. Каждый держал свой сектор, и всё равно мне постоянно хотелось обернуться.

Было слишком тихо. Не слышалось даже привычного фонового гула вентиляции — ни щелчков реле, ни работы насосов, ни шороха воздуха в решётках. Бункер словно вымер, хотя я точно знал: без энергии внешние ворота не открылись бы, а Симба не смог бы зацепиться за управляющую сеть. Значит, где-то в глубине системы работали. Просто очень старались не подавать вида.

Гэл остановился возле тяжёлого тягача и глухо зарычал. Я тут же развернулся и поймал машину в прицел. Рокот опустился на колено, Молот сместился, освобождая пулемёту сектор. Вьюга возникла между двумя броневиками — одно колено на земле, винтовка смотрит туда же.

Я всмотрелся в кабину, но за мутным стеклом увидел лишь пустое водительское кресло. На панели не горело ни одного индикатора, в салоне ничего не шевелилось. Гэл, однако, продолжал рычать.

— Что там, дружище? — едва слышно спросил я.

Пёс ткнулся носом в воздух, потом перевёл взгляд куда-то вверх. Я проследил за ним, но под потолком увидел лишь неподвижную кран-балку.

«Симба?»

«Не фиксирую движения».

Через несколько секунд Гэл успокоился, хотя шерсть на загривке так и осталась поднятой, и снова двинулся рядом. Может, учуял Аврору. Может, мой собственный запах еще оставался здесь. А может, ему просто не понравилось это место — последний вариант я понимал лучше всего.

Мы прошли мимо «Раптора». Я не сводил с него прицела, пока исполинская машина не осталась за спиной, но реакции так и не дождался. Даже обидно: столько нервов потратил зря.

У выхода из ангара Рокот снова остановил группу. За проёмом начинался тот самый коридор, по которому я когда-то пробивался к ангару, пытаясь избавиться от Авроры. Сейчас он был абсолютно тёмным: двери по обе стороны закрыты, аварийные указатели не горели. Вьюга выглянула, осмотрелась и махнула рукой: чисто.

Мы вошли в коридор, и тут же створки за спиной ударили друг о друга с таким грохотом, что я едва не нажал на спуск. Одновременно вспыхнул свет.