— Вернусь, — он сжал её ладонь. — Я всегда возвращаюсь.

Она сняла с шеи медальон матери — серебряную волчью голову на тонкой цепочке. Надела на Лекса.

— Пусть он защитит тебя там, где я не смогу, — прошептала она. — И помни: ты должен вернуться. Не ради меня. Ради всех нас.

Лекс коснулся холодного металла, чувствуя, как под пальцами проступает едва уловимое тепло — от её рук, от её тепла.

— Не забуду, — сказал он.

Она посмотрела на него долгим взглядом, потом выпрямилась и повернулась к остальным:

— Тогда нечего стоять. Клык — проверь связь с глушителями. Зураб — собери людей. Грым — финальную настройку кристаллов. Серафима — обереги. А ты... — она снова посмотрела на Лекса. — Ты иди готовься. И не вздумай уйти без меня.

Лекс кивнул, и напряжение в комнате наконец спало — не до конца, но хотя бы настолько, чтобы можно было дышать.

Вечер опустился на базу тяжёлым покрывалом. Метель стихла, но холод остался — липкий, глубинный, который не прогнать ни огнём, ни молитвой. В главном зале люди старались заниматься обычными делами: кто-то чинил одежду, кто-то точил оружие, кто-то просто сидел у очага и смотрел в огонь. Дети играли тихо, без обычного смеха. Лада прижимала к себе куклу и шептала ей что-то на ухо. Барс лежал рядом, положив тяжёлую голову на лапы, и иногда тихо рычал, глядя в тёмный коридор.

Лекс стоял у входа в главный тоннель, проверяя снаряжение в последний раз. Руки двигались механически. Айрин стояла рядом, молча наблюдая. Её глаза были сухими, но в них была такая боль, что Лекс едва сдерживался, чтобы не обнять её снова и не сказать: «Я остаюсь».

Он поцеловал её в лоб, коротко, но крепко, и шагнул в тоннель. Тьма обняла его сразу. За спиной остались свет, тепло, Айрин. Впереди — горы, тени и аватар, который ждал именно его.

Где-то наверху, на заснеженном перевале, Эринния стояла неподвижно. Она чувствовала движение внизу. Чувствовала, как один огонёк отделяется от остальных и движется навстречу ей — туда, в пустоту ущелья, где её власть была сильнее всего.

До этого момента охота была холодным расчётом: сканировать страхи, находить уязвимых, давить, пока не сломаются. Она делала это десятки раз, и каждое убийство было лишь очередным шагом к цели. Но сейчас, когда Лекс отделился от стаи и пошёл прямо на неё, в её груди — там, где у смертных билось сердце — разлилось странное, тягучее тепло.

Эйфория. Она никогда не испытывала её раньше. Это чувство было новым, почти пугающим в своей остроте, но одновременно — таким сладким, что не хотелось ему сопротивляться. Каждый её замысел, каждая западня, каждый удар по слабым привели к этому моменту. Он шёл к ней. Сам. Словно вся его воля, вся гордость превратились в одну тонкую нить, которую она могла намотать на палец.

Эринния медленно, с наслаждением улыбнулась. Её тень на снегу заколыхалась, вытягиваясь к ущелью, будто нетерпеливая рука тянулась к добыче.

Приманка была готова. Она была прекрасна. Игра продолжалась.

Месяц Аэрилон, 2002 г. Э.С.

Время: Глубокая ночь

Место: Горное ущелье — естественная ловушка между отвесных скал

Лекс шагнул в ущелье, тишина накрыла его, как могильная плита. Даже ветер, завывавший в расщелинах всю неделю, сдался перед каменной хваткой этого места. Луны давно спрятались за тяжёлые тучи, единственным светом были редкие звёзды — холодные, равнодушные, словно наблюдающие за представлением из первого ряда.

Цепочка на шее больше не холодела. Она жгла.

Лекс чувствовал этот огонь каждой клеткой — не физический, тот, что прожигал изнутри, заставляя нервы петь на предельной частоте. Он шёл медленно, специально громко ставя сапоги на камни, чтобы шум шагов разносился по ущелью. Приманка должна быть заметной. Достаточно жирной, чтобы хищник не смог устоять.

— Я здесь, — сказал он в темноту. Голос прозвучал глухо, будто стены выпили его звук.

Никакого ответа. Только редкие капли, падающие с нависших сверху сосулек, только хруст гравия под подошвами.

Он остановился в центре ущелья, там, где скалы сходились ближе всего, образуя естественную арку. Хорошее место. Глушители Клыка висели на склонах в трёх точках, образуя треугольник. Лекс проверил браслет — Архитектор подтвердил готовность.

«Все системы в режиме ожидания, Наследник. Эфирный фон нестабилен. Присутствие аномальной сущности зафиксировано в радиусе двухсот метров».

— Знаю, — прошептал Лекс. — Она здесь.

Он не видел её, но чувствовал. Давление на барабанные перепонки, как перед грозой. Воздух стал густым, тяжёлым, будто кто-то сжал пространство в кулаке. Цепочка вибрировала, отбивая дробь прямо на грудной кости.

Лекс перевёл дыхание и так вовремя подумал об Айрин. О том, как она смотрела на него перед уходом — не прощаясь, не плача, а просто глядя в глаза, будто запоминая каждую чёрточку. О том, как её пальцы сжимали медальон матери, когда она надевала его ему на шею.

«Ты должен вернуться, — сказала она тогда. — Не ради меня. Ради всех нас».

Он не имел права умереть. Но и отступать не мог.

Тьма в конце ущелья пришла в движение, начала концентрироваться в одном месте, по прошествию небольшого промежутка времени она сгустилась. Сначала Лекс принял это за игру воображения от перенапряжения которое он ощущал все это время, что это просто облако, спустившееся ниже. Но облака не двигаются против ветра. И не меняют форму, перетекая из одного очертания в другое, как ртуть.

Она текла по камням, не касаясь их, оставляя за собой тонкую багровую дымку. Два огня зажглись в глубине этого мрака — глаза, горящие цветом запёкшейся крови. В них не было ни злобы, ни ненависти. Только пустота. Та самая, которую Лекс видел на перевале неделю назад.

— Я ждала тебя, — голос аватара не прозвучал в воздухе, не разнесся угрожающе по ущелью. Он родился прямо в голове Лекса, обжигая извилины. — Ты пришёл сам. Это упрощает задачу.

Лекс сжал кулаки, стараясь не выдать дрожь. Пот стекал по спине, пульс грохотал в ушах.

— Кто ты?

— Я — воля Нергал. Я — её гнев, её меч, ее возмездие не покорным. — Тьма пульсировала в такт словам. — А ты — ошибка, которую нужно исправить, тебя не должно существовать в этом мире. Ты всего лишь человек, посмевший поднять голову. Ты даже не маг. Ты — пустота, одетая в плоть, а пустота опасна. И я сотру тебя.

Она бросилась вперёд. Не прыжком — мгновенным перемещением, будто пространство свернулось в точку. Лекс едва успел откатиться в сторону, почувствовав, как ледяное дыхание скользнуло по щеке. Там, где только что стоял, камень покрылся инеем, затем треснул — глубоко, до самого основания.

Лекс выхватил пистолет, выстрелил. Обычная пуля прошила тень насквозь, не встретив сопротивления, и вонзилась в скалу за спиной аватара. Тьма даже не дрогнула.

— Самонадеянно, — её голос сочился презрением. — Обычное железо не ранит тень богини. Ты знал это. И всё равно попытался. Отчаяние? Или надежда на чудо? Невежественный глупец.

Она снова двинулась, теперь медленнее, наслаждаясь моментом. Лекс пятился, стараясь держать дистанцию. Пальцы сами нащупали на поясе глушилку — маленький диск с тускло мерцающим кристаллом.

«Рекомендуется дождаться, пока сущность войдёт в зону максимального покрытия. Радиус действия глушителей — пятьдесят метров. Текущая дистанция — семьдесят», — подсказал Архитектор.

— Чёрт, — выдохнул Лекс.

Аватар замерла в десяти шагах. Её форма начала меняться — из аморфной тени проступили очертания. Женская фигура, высокая, гибкая. Длинные волосы, струящиеся, словно дым, но не имеющие того блеска настоящих волос. Лицо, которое невозможно запомнить — черты плыли, перетекали, не желая застывать.

— Ты боишься, — сказала она. — Я чувствую твой страх. Он сладкий.

— Ты ошибаешься, — Лекс заставил себя улыбнуться. — Это не страх. Это азарт.

Она рассмеялась. Звук был похож на треск льда под ногами.