Каждое слово давалось ей с трудом. Ида делала паузу, набирала немного воздуха и только тогда продолжала. А я сидел рядом и ничего не мог сделать. Ни сила, ни импланты, ни грёбаный боевой режим здесь не помогали. Всё, на что меня хватало, — держать её за руку и слушать.

— Ты ещё жива!

— Пока — да.

Ида попыталась вдохнуть и поморщилась. Из уголка ее рта потекла кровь. Пальцы на моей руке едва заметно дрогнули.

— Спасибо тебе.

— Потом поблагодаришь. Когда выберемся.

Она качнула головой.

— Теперь я могу уйти спокойно.

— Ида…

Пальцы девушки разжались. Рука соскользнула с моей ладони и упала на пол.

Несколько секунд я ещё смотрел на неё, ожидая следующего вдоха…

Но его не было.

— Ида?

Глупо. Я прекрасно понимал, что она уже не ответит. Потом ещё раз сжал её ладонь, будто это могло что-то изменить.

«Шеф… Мне жаль.»

Я ничего не ответил.

Осторожно закрыв Иде глаза, я ещё некоторое время посидел рядом. Где-то наверху выла сирена, аварийные лампы заливали зал красным светом, где-то потрескивало повреждённое оборудование… Всё это происходило будто очень далеко и не имело ко мне никакого отношения.

Потом я всё-таки поднялся и тут же ухватился за стену. Ноги дрожали, повреждённые рёбра отзывались болью при каждом вдохе. На полу валялось обезглавленное тело с моим лицом. Рядом лежала Ида.

Ещё одна смерть, которой не должно было случиться.

Мне хотелось снова сесть рядом. Просто сесть и больше никуда не идти. Просто сидеть и все. Не думать о Демьянове и его мании. Не думать о том, что рассказал мне Эдем. Не решать, что делать дальше. Просто сидеть — и все. Несколько минут назад я отключил суперкомпьютер, погубивший человечество, убил Кудасова и вроде бы сделал то, ради чего сюда пришёл. По всем законам жанра самое время было праздновать победу…

Вот только победой здесь и не пахло.

Наверху ждали Рокот, Вьюга и остальные. А снаружи уже начинался штурм. Я не мог позволить себе развалиться на части. Во всяком случае — не сейчас.

На это у меня не было времени.

— Симба, все усилия наноботов — на регенерацию, — скомандовал я, жалея, что не могу поделиться этими удивительными целебными машинами с девушкой. Впрочем… Они лишь помогают устранить повреждения. Воскрешать мертвых не способны даже они.

Я в последний раз посмотрел на Иду, с трудом поднялся и медленно пошёл к выходу.

Лифт медленно, будто ему не хватало напряжения, полз наверх.

Я стоял, привалившись к стенке кабины, и смотрел на собственное отражение в полированном металле дверей. Выглядело оно паршиво. Разбитые губы, залитый кровью подбородок, разодранный на плече костюм. На щеке наливался здоровенный синяк. И это ещё не считая рёбер, которые отзывались тупой болью при каждом вдохе.

Впрочем, сейчас всё это волновало меня мало.

Перед глазами стояла Ида. Маленькая, бледная, прижатая к стене древком пожарного багра. Её пальцы, соскользнувшие с моей ладони. И последняя улыбка — спокойная, почти счастливая.

Я зажмурился, мотнул головой, прогоняя картинку.

Не сейчас.

Если позволить себе думать об Иде, можно просто сесть на пол и уже никуда не идти. А идти нужно. Куда именно — я пока представлял довольно смутно, но одно знал точно: оставаться здесь нельзя.

Плесецкий. Демьянов. Технология переноса сознания. Исходный код Эдема, записанный в моей нейроматрице. Слишком много всего свалилось за последние несколько часов, и большая часть полученной информации мне категорически не нравилась.

Эдем мог врать. Более того — наверняка врал. Машины умеют заниматься этим не хуже людей, особенно если на кону стоит их существование. Вот только в данном случае слишком многое сходилось. Слишком аккуратно новые сведения укладывались между теми обрывками прошлого, которые уже удалось восстановить.

Плесецкий, пять лет гонявший мои копии по Москве. Бункер, набитый клонами. Провальная операция «Феникса» в дата-центре. Демьянов, которому стукнуло сто тринадцать лет и который большую часть своей неприлично долгой жизни искал рецепт бессмертия…

А теперь у него появился я. Ходячий результат экспериментов Плесецкого. Флешка на ножках, набитая технологиями, за которые многие не задумываясь сожгут остатки мира ещё раз. А ведь он копался в моей матрице… Что, если разработки Плесецкого уже у него?

Нет, сомневаюсь. В противном случае, он бы не полез штурмовать бункер. Видимо, обойти вирус даже ему оказалось не по плечу. Но как он поступит, узнав, что Эдем уничтожен? Он-то рассчитывал, что я его просто отключу…

Испытывать судьбу мне не хотелось.

«Симба, доложи обстановку».

«Веригин удерживает контроль над деактивированными узлами. Передовые подразделения „Феникса“ вошли на территорию комплекса около семи минут назад.»

— Быстро они.

«После отключения Эдема большая часть оборонительных систем потеряла управление, а отдельные механоиды не так опасны без централизованного управления. „Феникс“ действует вполне успешно».

Я посмотрел на цифры этажей над дверью. До операционного зала оставалось совсем немного.

Значит, времени почти нет. Ли и его люди доберутся сюда максимум через несколько минут. Потом начнут задавать вопросы, перекроют выходы и постараются держать меня рядом с собой. Исключительно ради моей безопасности, разумеется.

И Демьянов непременно захочет поговорить.

Уже представляю, насколько содержательным получится разговор.

Вот только останусь ли я после него в живых?

Ответа нет.

Лифт мягко остановился, двери разъехались.

Операционный зал изменился.

Когда я уходил, здесь царил вполне понятный бардак. Трупы, испуганные инженеры, направленные на работяг стволы и общее ощущение, что ещё одна неосторожная реплика — и кто-нибудь обязательно начнёт стрелять. Теперь люди сидели за терминалами и работали. Перебрасывались короткими фразами, бегали между пультами, выводили на экраны схемы. Даже сирена больше не выла — кто-то догадался её отключить.

Тело Осипова оттащили к стене и накрыли куском серого брезента. Рядом лежал Кудасов. На полу остались тёмные пятна, но внимания на них уже никто не обращал.

Работа важнее мёртвых. Особенно если от неё зависит, присоединятся ли к ним живые.

— Изолируйте седьмой узел! — крикнул кто-то от дальнего пульта. — Вирус полез в смежные подсети!

— Никуда он не полез, — отозвался инженер у центральной консоли. — Смотри внимательнее. Он выжигает только структуры Эдема. Жизнеобеспечение, связь и наши серверы вообще не трогает.

— Так не бывает.

— Подойди и сам посмотри!

Мужчина, поднявший тревогу, вскочил со своего места и подбежал к соседнему терминалу. Несколько секунд изучал бегущие по экрану строки, потом негромко выругался.

— Разборчивый вирус, — пробормотал он. — Список приоритетных целей прямо в коде. Кто это вообще писал?

Я невольно хмыкнул.

Плесецкий, сволочь, даже вирус умудрился превратить в высокоточное оружие. Впрочем, глядя на инженеров, я начинал понимать, насколько сложную работу проделал ученый. Код Эдема умирал, а все жизненно важные системы продолжали функционировать, будто ничего и не произошло.

«Неплохо сработано», — мысленно признал я.

«Благодарю, шеф. Однако стоит отметить, что значительная часть подготовительной работы была выполнена самим Эдемом. Архитектура его кода оказалась достаточно удобной для избирательного поражения.»

Я хмыкнул. Кажется, Симба считает уничтожение Эдема исключительно своей заслугой. Кажется, вместе с другими человеческими чертами ему передалось тщеславие…

На огромном экране в центре зала мелькали изображения с внешних камер. Территория комплекса понемногу переходила под контроль «Феникса». Тяжёлые мультикоптеры садились прямо между зданиями, вертолеты зависали над крышами, бойцы спускались по тросам и растекались по двору. Сопротивление ещё продолжалось, но скорее по инерции. Оставшиеся без управления механоиды были не способны на организованное сопротивление, как и говорил Симба, а люди Кудасова явно не горели желанием погибать за начальника. Полагаю, как только они узнают, что Кудасов мертв, сопротивление и вовсе прекратится.