Эльф протянул руку, и Лекс почувствовал, как холодные пальцы касаются его лба.

— Я ещё вернусь, — сказал Вэл'Шан. — Когда ты созреешь. Когда твой дар раскроется полностью. Мне нужен зрелый экземпляр.

Лекс собрал последние силы и мотнул головой — насколько мог. Эльф усмехнулся.

— Глупец. Ну что ж, я подожду.

Боль была такой, что Лекс закричал — и проснулся от собственного крика.

Несколько секунд он не мог пошевелиться. Тело отказывалось подчиняться, словно паралич, оставшийся от того сна, всё ещё держал его в своих ледяных тисках. Лекс лежал на лежанке, глядя в потолок, и чувствовал, как сердце колотится где‑то в горле, а рубаха прилипла к телу, мокрая от пота. Он попытался пошевелить пальцами — они дрогнули, но едва-едва. Целую минуту он просто лежал, восстанавливая контроль над собственным телом, пока холод медленно отпускал его внутренности.

В каморке никого не было. Только он, лежанка и тусклый свет за дверью. В воздухе всё ещё витал запах озона.

Сон? Явь?

Лекс не знал. Но холод остался. Он въелся в кости и не проходил даже теперь, когда он наконец смог сесть и свесить ноги с лежанки. Цепочка на шее, казалось, стала ещё холоднее — холод проникал внутрь, напоминая о прикосновении эльфа.

Утром его вызвал Кор-Дум.

Лекс шёл через цех, чувствуя на себе взгляды мастеров. Слухи о вчерашнем, видимо, уже разлетелись. Грым, завидев его, отвернулся, но Лекс заметил, как он украдкой наблюдает. Зураб, стоявший у горна, коротко кивнул — мол, держись.

Кор-Дум сидел в своей каморке, мрачнее тучи. Перед ним на столе лежал какой‑то древний артефакт — диск из тёмного металла, покрытый символами, которые слабо пульсировали багровым светом.

— Садись, — буркнул он, указывая на табурет. — Разговор есть.

Лекс сел.

— Грым рассказал мне о вчерашнем, — начал дворф. — Не всё, но достаточно. Ты понимаешь, что ты такое?

— Раб, — ответил Лекс осторожно. — Механик.

— Не ври, — Кор-Дум посмотрел на него тяжёлым взглядом. — Я не слепой. Ты видишь то, чего не видят другие. Ты чувствуешь механизмы. Это дар. Или проклятие. Я таких, как ты, не встречал за всю свою жизнь.

Лекс молчал.

— Сегодня ночью здесь был эльф, — сказал Кор-Дум. — Из Магистериума. Высокий, в мантии, со звездой на груди. Спрашивал о тебе. Он явился как аватар, но это не важно — он был здесь.

— Вэл'Шан, — выдохнул Лекс.

— Ты знаешь его?

— Видел во сне. И не только. Он... приходил.

Кор-Дум нахмурился.

— Он сказал, что ты опасен. Что ты аномалия. Что тебя надо изучить. Я сказал, что ты обычный раб, что ничего не знаю. Но он не поверил. Такие, как он, вообще никому не верят.

Дворф помолчал, потом продолжил:

— Он оставил это, — Кор-Дум кивнул на диск. — Сказал, что если ты сможешь его активировать, он придёт лично. А если не сможешь — значит, ты не тот, кто ему нужен, и он забудет о тебе. Но я думаю, это ловушка.

Лекс посмотрел на диск. Символы мерцали, притягивали взгляд. Во рту появился металлический привкус.

— Не трогай, — резко сказал Кор-Дум. — Пока не трогай. Это ловушка. Я чую такие вещи.

— А если он вернётся?

— Если вернётся, мы будем готовы. — Кор-Дум встал, подошёл к окну. — Ты мне нужен, парень. Ты лучший механик, что у меня был. Но ты и угроза. Если Вэл'Шан доберётся до тебя — он не просто убьёт. Он будет пытать, резать, смотреть, что у тебя внутри. Я видел такие лаборатории.

— Что делать?

— Бежать. — Кор-Дум повернулся к нему. — Другого выхода нет. Я подготовлю всё необходимое. Еду, воду, карту. И провожатого до границы.

— А вы?

— А мы останемся. Скажем, что ты сбежал сам, мы ничего не знали, ты просто раб, с кем не бывает. Может, пронесёт. Я старый, мне терять нечего, кроме сына.

— А Грым?

— Грым пойдёт с вами, — твёрдо сказал дворф. — Он мой сын, и я не хочу, чтобы его пытали. Вы присмотрите за ним. Он парень способный, хоть и дурной.

Лекс кивнул.

— Айрин, Зураб?

— Они уже собираются. Ждут только твоего сигнала. Я поговорил с ними утром. Они согласны.

Лекс посмотрел на Кор-Дума. В глазах дворфа была решимость и боль.

Кор-Дум полез в ящик стола и достал потёртый кожаный мешочек.

— Вот, — он протянул мешочек Лексу. — Оберег. Простая медная монета с дыркой, мой отец всегда носил. Говорят, от сглаза помогает. Бери, пригодится. И береги Грыма. Если я не доживу... скажи ему, что его мать любила его, просто не справилась.

Лекс взял мешочек, чувствуя тепло ладони дворфа на старом металле.

— Спасибо, хозяин.

— Не за что. И вот ещё... — Кор-Дум помялся. — Когда‑то мой клан пытался создать артефакт, способный глушить магию. Ничего не вышло — знаний не хватило. Но чертежи остались. — Он протянул Лексу ветхий свиток. — Может, ты разберёшься. Ты вроде горазд на такие штуки.

Лекс развернул свиток. Схемы, набросанные углём, были примитивными, но идея прослеживалась — создание поля, подавляющего эфир. Он спрятал свиток за пазуху.

— Тогда, как только подготовимся к побегу но затягивать не стоит, думаю дня два на подготовку у нас есть — сказал Лекс.

— Договорились.

Кор-Дум обнял его — коротко, по-мужски, хлопнув по спине.

— Ступай. И да хранят тебя боги — если они вообще есть.

Лекс вышел из каморки с тяжёлым сердцем. Впереди была ночь, побег и неизвестность. Но вместе с тревогой в груди разгоралось что‑то новое — твёрдое, как сталь, и горячее, как пламя в горне. Обещание, данное самому себе.

______________

«Я инженер, а не писатель. Мне важно знать, работает ли эта история. Если заметили сбой в сюжете или просто зацепило — стукните в комментариях. Без вашей обратной связи я как без браслета — слепой и глухой».

Месяц Лаэриэль, 2000 г. Э.С.

Ночь после разговора с Кор-Думом Лекс не сомкнул глаз.

Лежал на жёстких нарах, слушал, как за стеной тихо посапывает Айрин, и смотрел в потолок. Где‑то в мастерской скрипнула половица – может, крыса, а может, ночной сторож. Мысли метались, сталкивались, переплетались в бесконечном хороводе.

Он снова и снова прокручивал в голове вчерашний разговор. Кор-Дум пересказал его слово в слово – каждое слово эльфа врезалось в память раскалённым клеймом. Вэл'Шан знает о нём. Мало, но достаточно, чтобы захотеть заполучить. Кор-Дум отказал, но долго не продержится – эльф из Магистериума имеет слишком много власти. Рано или поздно он вернётся. С инквизицией, с магами, с приказом об изъятии.

И тогда конец.

Не просто смерть – лаборатория, опыты, медленное умирание под скальпелем. Корней рассказывал о таких лабораториях в Стальном Шпиле. Белые стены, металлические столы, инструменты, от вида которых кровь стыла в жилах. И люди на этих столах – ещё живые, с открытыми глазами, полными ужаса.

Лекс сел на лежанке, обхватил голову руками. Надо бежать. Но бежать просто так, голыми руками – самоубийство. Вокруг города – стена, охрана, магические патрули. В лесах – твари, в горах – перевалы, где гибнут даже опытные путники. Нужна подготовка. Оружие, документы, деньги, припасы – и всё это надо создать здесь, под носом у Кор-Дума и его людей, не привлекая внимания.

Лекс посмотрел на стену, за которой спала Айрин.

Словно отвечая на его мысли, дверь бесшумно открылась. Айрин скользнула в комнату, прикрыла за собой створку и, не говоря ни слова, забралась к нему под одеяло. Её тело было тёплым, несмотря на ночной холод.

– Не спишь? – шепнула она, прижимаясь к его спине.

– Не сплю.

– Я тоже. – Она помолчала. – Знаешь, чего я боюсь больше всего? Не смерти. Не боли. А того, что снова останусь одна.

Лекс повернулся к ней. В полумраке её глаза блестели.

– Когда Ингрия пала, я думала, что хуже уже не будет, – продолжила она. – Я потеряла всех. Родителей, дом, будущее. А потом были работорговцы, рынок, этот барак… Я привыкла быть одна. Думала, что так и буду – одна до самого конца.