Несколько секунд Берия размышлял, принимая решение. После чего сказал:

— Ждите, я скоро буду.

Вернув трубку на рычаги, он взялся за второй телефон, приказав приготовить машину, которая отвезёт его из Кремля в здание НКВД.

Вскоре перед его глазами предстали двое мужчин. Оба были одеты в обычную гражданскую одежду. У того, что постарше, ладони были перевязаны бинтами.

— Здравствуйте, товарищи, — первым поздоровался Берия.

— Здравствуйте, товарищ Берия, — в один голос ответили оба. Незнакомцами для него они не были. До того, как войти в кабинет, нарком принял из рук Хлыстова папки с данными на мужчин и услышал от него кратко, всего несколькими фразами, всю необходимую по ним информацию. Первый был дивизионный комиссар Лапин Платон Иннокентьевич. Второй помощник начальника штаба дивизии по оперативной части полковник Волков Владимир Андреевич.

— Что-то серьёзное? — поинтересовался Лаврентий Павлович, взглядом указав на презентованные руки.

— Уже нет, товарищ Берия. До этого серьёзно обгорели руки, думал, что их потеряю.

— И что случилось?

Комиссар слегка замялся перед ответом.

— Тот человек, который представился Карацупой, прочитал над руками какой-то деревенский заговор, — наконец, произнёс он.

— И после этого всё прошло? Зажило?

— Боль пропала сразу же, товарищ Берия. Это я могу сказать точно. До этого она была настолько сильная, что не мог заснуть…

Понемногу исподволь не давя на собеседников Берия смог выудить из них всё, что они знали про неуловимого пришельца из будущего. Благодаря наводящим вопросам они вспомнили многие эпизоды с Карацупой буквально поминутно. К сожалению, здесь были не все, кто лично видел и общался с объектом. Ещё два командира РККА погибли при прорыве к своим через немецкие порядки. Изначально они шли к Пинску, про который объект сообщил, что он ещё держится. Но недалеко от города в лесу наткнулись на группу бойцов из разных соединений, которые рассказали командирам страшную новость: Пинск пал. Он был захвачен врагом уже не первый день.

«Возможно, Карацупа ориентировался на дату из своего времени. А в нашем она сместилась по какой-то причине, — размышлял Берия, слушая рассказ комиссара и полковника. — Но это вторично. А вот странности вокруг него… это… хм, те ещё странности. Деревенская магия? Невидимость? Нужно отдать приказ найти всех колдунов и знахарок в деревнях, в которых верят люди. Вдруг получится узнать что-то интересное и полезное».

Закончив разговор с Волковым и Лапиным, нарком вновь отправился в Кремль. Только не в свой кабинет, а к Сталину. Самое основное он узнал. Дальше с вышедшими из окружения будут работать опытные следователи, которые выудят из мужчин даже то, что они подзабыли или посчитали неважным.

Хайнрих Больгер трясся в кабине неудобного русского грузовика и размышлял. Ничем другим он в данный момент не мог заняться. Только думать о прошлом, о настоящем и будущем. Строить планы и слегка гадать, как его жизнь повернётся в дальнейшем. И это было… Плохо! Раньше он за собой редко замечал подобные философские моменты. Обычно такое происходило при накоплении усталости, или перед сложными заданиями. Но он отдохнул, и задача предстояла простая. Похожих он выполнил уже с десяток за неполный месяц с начала войны с СССР. До этого был захват мостов через каналы Амстердама. Высадка с планеров на форт в Бельгии. И много чего ещё.

Хайнрих родился в царской России в Поволжье. Потом его семью, как и сотни других немецких семей, депортировали в начале Первой мировой в Сибирь. То время он едва помнил из-за слишком малого возраста. Едва власть в стране сменилась через два года, его родители и ещё несколько десятков таких же семейств иммигрировали в Германию. Тогда было очень сложное время. Маленький Хайнрих сполна вкусил всё то, что выпало на их долю. На старой Родине они были чужаками и врагами. На новой происходило всё то же самое. Невероятным напряжением удалось вырваться из нищеты. А когда он попал в армию, то жизнь улучшилась ещё больше. Ещё более резкий поворот произошёл после вступления молодого Больгера в свежесозданную Теодором фон Хиппелем роту особого назначения Бранденбург 800. Очень быстро подразделение стало элитой вооружённых сил Германии. Благодаря своим родителям Хайнрих прекрасно знал русский язык, а учительница помогла овладеть ещё и французским на высоком уровне. Природа наградила отличными физическими статями, а тяжёлое детство укрепило его характер. Благодаря всему этому он и попал в роту.

К России он испытывал ненависть, поселившуюся в каждой клетке его тела. Его семью лишили земель, мельницы и маслобойни, у него самого украли детство. Когда его подразделение получило приказ перед войной перейти границу с СССР и устраивать диверсии, Хайнрих Больгер искренне обрадовался.

Теперь ему с боевыми товарищами предстояло захватить крупный мост, уничтожение которого повысит темпы наступления вермахта и не даст возможность большевикам подготовить позиции для обороны. Меньше двух недель назад взвод его сослуживцев совершил невероятно дерзкую акцию, отбив и удержав почти такой же мост под посёлком Лиды. На парашютах упав на голову охране, они быстро перебили её и смогли удержать объект до подхода основных сил. Эта операция обязательно войдёт в учебники истории. И Хайнрих мечтал повторить то же самое. Он и ещё двадцать три «брандербужца», переодетые в форму бойцов НКВД, вооружённые советскими ППД, СВТ и ДП ехали к цели на двух полуторках. Машины захватили в нескольких километрах от цели, а чуть ранее спрыгнули на парашютах в тылу отступающей Красной армии.

Как только впереди показался мост, лейтенант выбросил из головы все посторонние мысли, настроившись на выполнении задачи.

С обоих концов мост защищало по одной огневой точке из железнодорожных шпал, скреплённых железными «костылями». Из бойницы первой торчало рыльце «максима», из другой выглядывал раструб пламегасителя ДП. Ещё имелся блиндаж всё из тех же шпал для отдыхающего личного состава, плюс несколько стрелковых ячеек. Рядом с огневыми точками перетаптывались русские солдаты. По два человека с каждого конца. Сержант и рядовой с той стороны, откуда подъезжали «бранденбуженцы». Оба были вооружены винтовками «Мосина» с примкнутыми штыками. Проезд по мосту перегораживали две длинные «рогатки» с намотанными витками колючей проволоки.

В данный момент движения на мосту не было. Подкрепления явно не успевали или отсутствовали. А отступающим частям и беженцам перерезали путь к мосту прорвавшиеся моторизованные и танковые части вермахта. Всё это было только на руку переодетым немцам.

При виде подъезжающих грузовиков охрана моста не проявила особых действий. Ствол пулемёта уставился на них. Сержант с бойцом перестали топтаться и уставились на машины. И всё.

— Стой! — протяжно прокричал сержант и замахал левой рукой, правой удерживая за ремень винтовку на плече. — Туда нельзя,

— Сержант, у меня приказ найти сто тридцать второй полк. Он где-то там, — резко ответил ему Хайнрих, одетый в форму старшего лейтенанта НКВД.

— А у меня приказ никого не пущать, товарищ старший лейтенант государственной безопасности, — ответил ему красноармеец, проигнорировав или не разобравшись в нарукавных знаках и петлицах фальшивого энкавэдэшника, которые сообщали о принадлежности того к ГУГБ НКВД. — И вообще, предъявите-ка документики.

— Ты как с командиром разговариваешь, боец? — раздался из кузова грозный рёв одного из «брандендуженцев». По голосу Хайнрих опознал Курта из прибалтийских немцев. Огромный здоровяк с располагающим добродушным лицом. И не скажешь, что этот молодой мужчина является отпетым головорезом. Для него было убить что солдата противника, что женщину или ребёнка, это как затушить двумя пальцами сигарету. Свою внутреннюю суть он буквально на днях в очередной раз продемонстрировал во время резни евреев во Львове, где одна рота из «Бранденбурга» действовала рука об руку с польским батальоном «Нахтигаль» из ОУН под командованием Шухевича.