Рокот подошел ближе. Присел у первого столба, посмотрел на основание.

Разбито. Бетон раскрошен, арматура погнута, вырвана. Не от времени — специально. Выбили, свалили, перегородили дорогу.

Засада.

Рокот поднялся, оглядел местность. Дорога широкая, с двух сторон — развалины домов, кучи мусора, обломки плит. Идеальное место для нападения. Перегородил дорогу, прячешься за руинами, ждешь. Жертва останавливается, выходит посмотреть — и все, приехал.

Классическая схема.

Вопрос — кто был жертвой?

Рокот обернулся, посмотрел на трупы вокруг. Подошел к ближайшему.

Мутант. Лежит на спине, раскинув руки. Лицо — если это можно назвать лицом — перекошено, рот открыт, глаза остекленели. На шее — глубокая резаная рана. Одна, точная, через горло. Артерия перерезана.

Быстрая смерть.

Рокот присел, осмотрел труп внимательнее. Одежда — лохмотья, самодельная броня из кусков кожи и металла. Оружие рядом — обрез, кустарный, ржавый. Не успел выстрелить.

Рокот поднялся, пошел дальше.

Второй труп. Еще один мутант. Тоже на спине, рука прижата к груди. В груди — дыра. Аккуратная, круглая, края оплавлены. Ткань вокруг обуглена.

Лазер.

Рокот хмыкнул. Так, так…

Третий труп — метрах в пяти. Мутант лежал лицом вниз, голова разворочена. Крупнокалиберное оружие, в упор. Мозги размазаны по асфальту.

Четвертый, пятый, шестой…

Рокот шел между трупами, считал. Восемь. Десять. Пятнадцать.

Все мутанты. Все мертвые.

— Командир, — окликнул Костоправ. Стоял над одним из трупов, светил фонарем. — Глянь сюда.

Рокот подошел. Посмотрел.

Мутант лежал на боку, рука вытянута вперед, будто пытался дотянуться до чего-то. Горло… Горло было не перерезано. Оно было разорвано. Рваная рана, куски мяса, обрывки кожи. И следы. Четкие, глубокие.

Следы зубов.

— Что за херня? — пробормотал Костоправ.

Рокот присел, рассмотрел внимательнее. Укус крупный, мощный. Челюсти сильные — прокусили насквозь, раздробили хрящи, порвали мясо.

Не человек. Зверь.

— Геллхаунд? — предположил Костоправ. — Или что покрупнее?

Рокот молчал, смотрел на рану. Геллхаунд… Может быть. Размер подходит.

— Командир, — позвал Резак по рации. — Нашел гильзы. «Отбойник», стандартный боеприпас. Полтора десятка штук.

— Понял, — откликнулся Рокот. — Еще что?

— След багги. Глубокий, четкий. Он тут в грязи буксанул, по ходу. Уехал дальше по дороге, на север.

Рокот кивнул, хотя Резак его не видел.

— Хорошо. Продолжайте осмотр.

Он поднялся, обошел труп, пошел дальше. Считал. Восемнадцать. Девятнадцать. Двадцать.

Двадцать мутантов. Все мертвые. Разбросаны по всей зоне боя.

Рокот остановился посреди дороги, оглядел местность. Трупы, кровь, гильзы. Столбы поперек проезда. Один сдвинут в сторону — лебедкой, судя по следам на асфальте.

Картина складывалась.

Мутанты устроили засаду. Свалили столбы, перегородили дорогу, спрятались. Ждали жертву. Жертва приехала. Остановилась. Вышла.

И устроила бойню.

Клинки — резаные раны, глубокие, точные. Лазер — прожженные отверстия, узкие, смертельные. Пистолет — крупный калибр. Из общей картины выбивался только зверь. Может, это он уже труп грыз?

Как бы то ни было — профессиональная работа. Быстро, эффективно, жестко.

Рокот повернулся к Костоправу.

— Проверь тела. Мне нужно точное время.

Костоправ подошел к ближайшему трупу, присел. Достал сканер, поднес к телу. Сканер пискнул.

— Часа три-четыре, — проговорил медик. — Может, четыре с половиной. Кровь запеклась, тела остыли. Давно это было.

— Понятно, — буркнул Рокот.

Он прошелся еще раз между трупами, смотрел, прикидывал. Синтет ушел. Но он здесь был. Несколько часов назад. Выступил один против двадцати, покрошил мутантов и ушел. Впечатляет.

Рокот усмехнулся. Да, серьезный противник. То, что его надо взять живым, усложняет задачу. Впрочем, Рокот справлялся с заданиями и посложнее.

— Все, — бросил Рокот в рацию. — Сворачиваемся. Отряд стянулся обратно. Пилот по команде посадил коптер, винты замолкли и стало совсем тихо.

Рокот стоял у столба, смотрел на следы багги, уходящие дальше по дороге. На север…

— Вьюга, — позвал Рокот. Девушка подошла к командиру.

— Синтет где-то недалеко. Коптер гонять не будем — услышит, заляжет. Поднимай дрон, покрутись вокруг. Если в зоне покрытия есть окулюсы, подключись, посмотри. Ищи багги, следы колес… Он где-то в укрытии сидит, выжидает.

Вьюга кивнула. Повернулась к коптеру, пошла за снаряжением.

Рокот посмотрел на отряд.

— Остальные — в машину. Сидим, ждем. Резак, присмотри за Вьюгой.

Рокот поднял забрало шлема, достал из подсумка сигареты и закурил, глядя, как в небо, жужжа, взлетает разведывательный дрон. Глубоко затянулся, посмотрел на трупы мутантов, качнул головой и уселся на подножку на входе в коптер.

— Ничего, дружище, — пробормотал Рокот. — Мы тебя найдем. И не таких находили…

Вот только что-то подсказывало Рокоту, что ему не очень понравится эта встреча.

Вода была, как водится, мокрой. А еще — холодной, маслянистой и противной. Я греб вперед, держась у самого дна и стараясь не поднимать особой мути. Фонарь не включал — луна светила достаточно, чтобы видеть хоть что-то через толщу воды. Тусклый, мертвенный свет пробивался сверху, рисовал размытые пятна на дне. А вот меня сверху, скорее всего, видно не было. Да и сомневаюсь, что мутантам хватит ума на то, чтобы смотреть еще и на воду. Но лучше все-таки не рисковать.

Я плыл медленно и размеренно, экономя силы и кислород. Дыхание ровное, сердце бьется спокойно. Наноботы помогали — снабжали ткани кислородом, выжимали максимум из каждого вдоха, сделанного на поверхности. Но злоупотреблять этим не стоило. В прошлый раз я продержался под водой больше пяти минут, но повторять, если честно, не хотелось.

Да и в саму воду лезть — тоже. И все из-за того же последнего раза. Вот только, как ни ломал я голову, так и не сумел найти более удачного решения. Сначала я собирался скрытно подойти к пляжу на лодке и высадиться прямо из нее, но, стоило показаться луне, как я отмел эту идею. Светло было, если не как днем, то очень близко к этому, и нечего была даже и думать о скрытном приближении над водой. А вот под ней — совсем другое дело.

К счастью, обошлось без подводных сюрпризов. Может, в Сходне Эдем специально вырастил водоплавающих стражей для охраны плотины, а может, сейчас мне просто повезло… Неважно. Главное, что мне удалось проникнуть на остров незамеченным. Остальное — мелочи жизни.

Дно под ногами стало тверже. Песок сменился илом, потом галькой. Близко. Я всплыл, осторожно, медленно. Голова вышла из воды — вдох, полной грудью. Воздух ночной, прохладный, с легким привкусом гнили и дыма, устремился в легкие. Нормально. Живем.

Я огляделся.

Берег был метрах в трех от меня. Пологий, песчаный, зарос кустами. В отдалении — тень высоток, темные прямоугольники на фоне неба. Окна черные, но кое-где мелькают огни костров во дворах. С той стороны доносился шум: гортанные голоса, крики, что-то, отдаленно напоминающее смех…

Стойбище жило. И совсем не собиралось ложиться спать.

Я поплыл к берегу, держась у самой воды, стараясь не шуметь. Вылез, пригнувшись, замер на корточках, прислушался.

Тишина. Ну, относительная. Шум стойбища вдалеке, но рядом — никого.

Хорошо.

Дениса вместе с лодкой я отправил в условленное место, договорившись, что по сигналу парень подойдет к пляжу на лодке. Вручил ему деструктор, убедился, что парень умеет пользоваться оружием. В принципе, неудивительно. В новом мире те, кто не умел, надолго не задерживались. Денис звезд с неба не хватал, но с какого конца хвататься за ствол, знал. В данном случае этого вполне достаточно.

Геллхаунда тоже оставил с Денисом. Строго наказал охранять парня, не отходить. Пес понял — или сделал вид, что понял. Во всяком случае, остался. Бесшумно переплыть реку ему все равно не удалось бы, да и тащить с собой собаку размером с теленка в засаду — так себе идея.