Но как? Неужели им удалось вместе и в одно время попасть в Сердце Тэнгри, минуя Междумирье, которое всегда становится первым местом, куда попадает любой шаман во время камлания? В самое сокровенное, самое защищенное место во вселенной, могли войти лишь величайшие из шаманов, а они были здесь. Миновали все магические барьеры и защиты, которые не могли преодолеть и демоны. Как это вообще возможно? Инсин стоял на том берегу и смотрел на Кейту, на его лице было такое же благоговейное изумление. Юноша тоже не понимал, как смог так легко здесь очутиться. Он заснул в яранге на дальнем севере, готовясь к долгому, опасному путешествию через тьму и холод… а очнулся в раю.

Инсин сделал неуверенный шаг к воде, и звездные кувшинки, что служили мостом для Кейты, появились снова, расцветая прямо из сияющей воды и прокладывая теперь уже юноше дорогу к ней. Сын Степи пошел навстречу девушке, и она, все еще не в силах поверить своим глазам, пошла ему навстречу, словно притянутая невидимой силой. Их связь была настолько сильна, что, когда она, как дитя Тэнгри, открыла своим сердцем путь сюда, в этот священный мир, протащила за собой и Инсина? Словно его душа была так крепко привязана к Кейте, что просто не могла появиться в ином месте.

Дочь Леса и Сын Степи встретились посреди этого живого, дрожащего моста из цветов.

— Как ты здесь оказался, Инсиним? — прошептала Кейта дрожащим голосом. — Это Саян постарался? Хотя, как бы я ни уважала его, он не способен открыть дорогу к Сердцу Тэнгри… Быть может, это Торвальд?

— Нет, — Инсин покачал головой, и в его глазах плескалось такое же неверие, смешанное с бесконечным восторгом. — Думаю, это все ты, Кейтам. Однажды ты уже провела меня в это место, помнишь? Я шел на свет, с мыслями о самом важном человеке в своей жизни… и в итоге, пришел к тебе.

Юноша протянул руку и очень осторожно, словно боясь, что перед ним лишь видение, которое может растаять, коснулся щеки Кейты. И она сделала то же самое, касаясь его лица, его щетины, шрама у виска. Теплый… Хотя разве можно ощущать тепло человеческого тела за пределами Среднего мира? Кейта не стала заострять внимание на этом вопросе. Человек, которого она бы сейчас хотела видеть больше всего, рядом. А остальное уже мелочи.

— Думал, что очнусь в самом настоящем аду, — прошептал Инсин, и его большой палец нежно погладил щеку девушки. — А попал в рай.

— Мы… не можем здесь оставаться, — нехотя произнесла Кейта, прильнув щекой к его ладони, хоть и каждое слово давалось с трудом. Отрывать взгляд от глаз напротив было почти физически больно. В этот самый момент, стоя посреди Озера Снов, они оба поняли: правила, по которым жил остальной мир, здесь не действовали. В Сердце Тэнгри действовали лишь законы их собственных, нашедших друг друга, сердец. Эта райская идиллия была слишком хороша, чтобы быть правдой, слишком идеальна. И пора было вспомнить, почему они оказались за пределами Среднего мира. Прямо сейчас их враги плетут свои темные интриги — времени на лирику не было.

Инсин кивнул, и его лицо снова стало серьезным.

— Ты права. Но как нам выбраться? И как попасть отсюда в Нижний мир?

Удаганка отступила на шаг, разрывая их прикосновение, и это ощущалось как маленькая смерть. Она посмотрела на озеро, на его зеркальную гладь.

— Нам нужно не выбраться, — внимательно вглядевшись в водную поверхность, произнесла Кейта. — А спуститься.

Юная шаманка закрыла глаза и сосредоточилась, обращаясь не словами, а всей своей сутью, всем своим сердцем к той, что привела их сюда. «Мама… Великая Мать… Я видела твой знак, и я не хочу повторять судьбу Айана. Нам сейчас очень нужна твоя помощь, твое благословение. Помоги попасть туда, куда не достает даже твой свет». Кейта не просила о победе или о защите, они просила лишь об одном — открыть им дорогу. И Сердце Тэнгри ответило: Озеро Снов, до этого спокойное и зеркальное, пошло рябью. Вода в его центре, прямо под мостом из кувшинок, начала темнеть, словно в нее вылили чернила. Она забурлила, закручиваясь в медленный, гигантский водоворот. Сияющая гладь превратилась в черную, бездонную дыру, которая вела в самое сердце пустоты. От этой дыры не исходило угрозы, но от одного взгляда на нее становилось понятно — это был путь без возврата. По крайней мере, без гарантированного.

Кейта открыла глаза и повернулась к Инсину.

— Вот и наша дорога, — вполголоса сказала она. Юноша смотрел на черный водоворот, и на его лице не было и тени страха.

— Значит, идем. — уверенно произнес он. Кейта и Инсин подошли к самому краю. Удаганка снова взяла его за руку, но на этот раз — не робко, а крепко, как это сделали бы боевые товарищи, идущие на штурм.

— Ты не боишься? — спросила девушка, вглядываясь в бездонную дыру, возникшую на водной глади.

— С тобой? — Инсин посмотрел на нее, и в его медовых глазах была такая непоколебимая вера, что все ее собственные сомнения рассеялись. — Ни в жизнь.

— Тогда… — Кейта, едва заметно улыбнувшись, сделала глубокий вдох. — Прыгаем.

Не раздумывая больше ни секунды, Дочь Леса и Сын Степи шагнули в черную, кружащуюся бездну. Последнее, что они видели — это золотой свет Сердца Тэнгри, удаляющийся от них, как гаснущая звезда. Они покидали рай, чтобы добровольно спуститься в ад. Но они делали это вместе, и это меняло все.

Пока души Кейты и Инсина совершали свой отчаянный прыжок в бездну, их тела, оставленные в Среднем мире, лежали неподвижно в центре сияющего рунами круга. В яранге вождя царила напряженная, сосредоточенная тишина. Торвальд и ведающие стояли по периметру, их лица были непроницаемы, а губы беззвучно шевелились, поддерживая невидимый канал, защищающий это место. Лина замерла на страже у входа в жилище, зорко вглядываясь в предрассветную мглу.

А в самом центре этого магического урагана, между двумя безвольными телами своих друзей, сидел Саян. Его глаза были закрыты, а все его существо было сконцентрировано на одной-единственной задаче — быть их якорем. Шаман держал в своем сознании ту самую невидимую нить, тот островок тепла и света, который он создал для них. Сначала все шло хорошо, он чувствовал их души — две яркие, теплые искорки, чувствовал их радость, их облегчение, и от этого ему самому становилось спокойнее. Но вдруг он почувствовал резкий рывок. Словно нить, которую он держал, натянулась до предела, а потом устремилась вниз, в такую глубокую, темную пропасть, что у него у самого перехватило дыхание.

Саян в ужасе открыл глаза. И тут же увидел, как из носа Кейты, лежавшей рядом, тонкой, алой струйкой потекла кровь. Она медленно стекала по ее щеке, ярким, пугающим пятном выделяясь на коже.

— Лина! — позвал лесной шаман шепотом, боясь потревожить кого-то из ведающих, создающих барьер. Девушка тут же подскочила к нему, ее лицо было полно тревоги. — Смотри!

Юноша тревожно указал на Кейту. Северянка присела на корточки, и ее лицо помрачнело.

— Великий Нарвал… — прошептала Лина.

— Что это значит? — спросил Саян, его сердце бешено колотилось от страха.

— Это значит, — ответила блондинка, бережно вытирая кровь чистым лоскутом ткани, — что твоя подружка слишком беспечно разгуливает по чужим мирам. Камлание, особенно такое глубокое, это огромная нагрузка. Душа, отрываясь от тела, все еще связана с ним, и любой шок, любое резкое перемещение там, — ведающая кивнула в пустоту, — отзывается здесь.

Лина посмотрела на шамана, в ее глазах было серьезное беспокойство.

— Это — первый звоночек. Предупреждение. Если они будут и дальше так прыгать по мирам, как по кочкам, ее физическое тело может не выдержать. Сосуды начнут лопаться, сердце — сбиваться с ритма. Кейта-хотун может вернуться… калекой. Или не вернуться совсем, просто сгорев изнутри.

Саян смотрел на побледневшее лицо своей лучшей подруги и чувствовал себя абсолютно беспомощным. Он был ее проводником, ее Хранителем Очага. Но он ничего не мог сделать, чтобы защитить ее от ее собственной безрассудной смелости.

— Держись, Кейта, — смиренно прошептал Саян, снова закрывая глаза и концентрируясь. — Пожалуйста, будь осторожнее. Держись…