— Ну, будем, значит, — сказал он. — Куда деваться.

Дальнейший путь проделали без приключений, а учитывая, что пороха оставалось в обрез, Сергей всерьёз опасался какой-нибудь подставы от василевса. Но пронесло. Море было пустым, ветер — попутным, и на одиннадцатый день пути впереди показался знакомый обрыв, а на нём — белая коробка девятиэтажки с флагом на крыше.

Отсутствовали они чуть меньше месяца, но изменения были видны невооружённым взглядом. Стоя на носу Варяга, Сергей разглядывал приближающийся берег. На месте сгоревшего гостевого дома уже поднимался новый сруб, вдоль восточного склона, где раньше чернело оставшееся от рыбацкого поселка пепелище, выстроились длинные жилые бараки по типу тех что когда-то строили в союзе.

Так же сильно изменилась школа, она стояла уже под крышей, с закрытыми ставнями, с широким входом под резным крыльцом, а вокруг нее, будто муравьи, копошились рабочие.

На стороне где располагались производственные мощности, высилась новая домна. Судя по отсутствию дыма, она еще не работала, но сам факт что поставили ее с нуля меньше чем за месяц, впечатлял.

А на стапелях с которых не так давно сошли три красавца, темнели остовы пары новых кораблей. Пока только рёбра, но очертания Сергей узнал сразу: это были галеасы, такие же, как «Варяг». А рядом, на отдельном стапеле, закладывали третий — поменьше, видимо, ещё один шлюп-разведчик.

Эскадра только заходила в бухту, а весь берег был уже забит народом. Рыбаки, ополченцы, женщины с детьми, старики — все высыпали встречать эскадру. Махали руками, кричали, подбрасывали шапки. Но Сергей, сколько ни всматривался в толпу, не видел никого из девятиэтажников. Ни генерала, ни Петрова, ни Дронова с Гороховым. Никого. Только на балконах самой девятиэтажки мелькали лица.

— Странно, — пробормотал Колян, тоже вертевший головой. — Наши-то где все?

— Не знаю, — коротко ответил Сергей.

Он подождал, пока команда сойдёт на берег и толпа немного рассосётся, и только потом двинулся к трапу. Колян шагал рядом, на ходу стаскивая перчатки.

Они поднялись на утёс, и прямо у дота их ждали Степан Ильич и Магомед, оба со странными лицами, радостными, и в тоже время какими-то торжественными.

— Что случилось? — спросил Сергей.

Магомед вздохнул и ответил негромко:

— Пока вы отсутствовали, на генерала было совершено покушение.

— Жив? — выдохнули Сергей с Коляном одновременно.

— Хвала Аллаху, уберёг, — кивнул Магомед. — Но ранен. Андрей говорит, опасности для жизни нет, но из дома выходить пока не разрешает.

Сергей уже открыл рот, чтобы узнать подробности, но тут сверху, с балкона четвёртого этажа, донёсся знакомый голос:

— Серёжа!

Анна ждала его на пороге. Мирослав, увидев отца, радостно загулил и потянул пухлые ручонки. Сергей взял сына на руки, прижал к себе, Анна обняла их обоих.

— Живой, — выдохнула она. — Слава Богу.

Сели на кухне. Анна поставила чайник на жестяную печурку, достала кружки. Сергей, всё ещё держа сына на коленях, коротко доложил о результатах похода, выделив свое личное впечатление от василевса. Привыкший за годы службы к докладам, вся история уместилась в несколько минут.

— В общем, воюем дальше, — закончил он. — Но теперь у нас есть год, может, больше. А что здесь?

— Только вы отплыли, буквально на следующий день в генерала стреляли. Если б не нагрудник, не знаю… А так арбалетный болт скользнул и пробил кольчугу, попав в плечо. Конечно тоже ничего хорошего, но главное генерал жив, кость не задета, и он уже даже самостоятельно передвигается.

Сергей нахмурился, поправил сыну чепчик, спросил:

— Нашли кто стрелял?

— Нет, но тут самое интересное, когда искали стрелка, перевернули всё вверх дном, и в одном из сараев, на краю посада, наткнулись на тайком вырытый подпол, а в нем, угадай кто был?

Сергей ляпнул наобум:

— Наши пропащие?

— Как ты так догадался? Сообщили уже? — удивилась Анна.

— Да нет, просто сказал, наболело. А ты что, серьезно что-ли?

— Абсолютно. Их умыкнули во время штурма и собирались вывести, как только переполох уляжется, и всё это время они там сидели связанные, с заткнутыми ртами.

Сергей выдохнул. Он уже почти смирился с тем, что секрет ушел, а тут вот что. Но Анна так смотрела на него, что по её лицу он понял: это не всё.

— Самое главное, — продолжила она, и голос её стал жёстче. — Тех, кто это сделал, взяли живыми, и сам понимаешь, допрашивали с особенным пристрастием.

Сергей не выдержал, поднялся и почти зарычал:

— Ну, не томи! Кто?

Анна вздохнула, отвела глаза:

— Не поверишь… Это…

— Владимир? — рявкнул Сергей, назвал того, кто первым пришел на ум, у кого было больше всего возможностей это сделать.

Анна кивнула.

— Он.

Сергей просто обалдел. Он так и застыл, нависая над женой и переваривая услышанное. Он ведь свой, русский. И такой подлый удар в спину.

— Как же так? — произнёс он глухо. — Мы же с ним… Мы за него…

Анна не дала ему договорить. Она мягко, но настойчиво усадила его обратно на табурет, подвинула кружку с чаем и заговорила. Спокойно, ровно, как всегда, когда нужно было объяснить то, что ему не хотелось слышать.

— Серёж, пойми. Для этого времени все абсолютно нормально. Владимир — не твой друг и никогда им не был, он — политик, глава государства, князь, который строит державу. И все его поступки, все до единого, подчинены одной цели — выживанию и усилению этой державы. Он может быть сколь угодно ласковым с тобой, обнимать, называть братом, но когда на кону стоит судьба его страны, он выберет страну. Всегда и без малейших колебаний.

Она помолчала, давая ему время переварить, и продолжила:

— Ты можешь быть уверен только в одном, когда вы пойдет в бой, он не предаст. Встанет плечом к плечу, и будет драться насмерть. Здесь же, пока затишек, и пахнет властью, он хитёр и беспощаден. В нас он видит не столько союзников, сколько силу которая когда-нибудь может обратиться против него, и всеми способами пытается эту силу уравновесить, чтобы не зависеть от нас, и возможно, если придётся, диктовать нам свои условия.

Сергей молчал, машинально хлебая чай. В голове крутилось только одно: как же так? Но где-то глубоко он понимал — Анна права. Да что говорить, она всегда была права, когда речь заходила о людях.

— И что теперь? — спросил он наконец.

— А ничего, — пожала плечами Анна. — Будем жить как жили, у нас союз, он помогает нам, мы помогаем ему.

Сергей хмыкнул, отставляя кружку.

— Помогаем. Уже помогли так, что он людей воровать начал. Дальше-то что? Он не успокоится. Сегодня мужиков украсть попытался, завтра ещё что-нибудь придумает. Он сам-то что говорит? Извинился хоть?

Анна помолчала, глядя в свою кружку, потом подняла глаза.

— Мы это уже обсуждали, Серёж, и решили не показывать виду, что знаем, кто устроил похищение.

— То есть как? — он нахмурился.

Она вздохнула.

— Мы подумали так: если и дальше запираться, он будет пробовать снова и снова, и рано или поздно найдёт слабину. А если дать ему то, что он хочет, но под нашим контролем, он успокоится, пусть и хотя бы на время.

Сергей медленно кивнул, переваривая.

— То есть мы снабдим его порохом и огнестрелом?

— Да. Главное пока никаких секретов производства, только готовое.

— И он согласится?

— Не просто согласится, а уже согласился, первую партию два дня назад отправили.

Сергей покачал головой.

— И ты молчала.

— А когда я по твоему должна была сказать?

Сергей буркнул что-то, услышанное ему совсем не нравилось.

— И вот ещё что, — продолжила Анна, — С этих пор у нас появилось чёткое правило, наши вниз больше не ходят, все производства в которых участвуют девятиэтажки и которые можно перенести наверх, перенесли. Всё, что нельзя, обставили так, что и муха не пролетит.

— Даже на огород теперь не сходишь? — спросил Сергей.