Мистер Кэмпион взгромоздился на стол, и взгляд его посерьезнел.

– Скажите, у леди Флоренс была сегодня назначена встреча с маникюршей? – тихо спросил он.

– С мисс Матисс? – Джулиет подняла глаза. – Ну… в общем, да. Я пришла в дом тетушки сегодня рано утром. Мне позвонил Свон и сказал, что хозяйка в спешке уехала, и я… гм… пошла с ним встретиться. – Она умоляюще посмотрела на Филиппа, который лишь поморщился, и быстро продолжила: – Пока я там была, приехала мисс Матисс, и Беннетт, горничная тети, рассказала ей все сплетни, прежде чем я успела помешать. Господи, ты же не думаешь?..

Вместо ответа мистер Кэмпион снял телефонную трубку и набрал хорошо известный ему номер. Старший инспектор Оутс рад был услышать голос друга, о чем и сообщил. Ему также интересно было узнать, слышал ли Кэмпион о последних новостях по делу Воробья.

– Нет, – ответил он на последующий резкий вопрос Кэмпиона. – Боррингеры оба ведут себя как обычно. Блоуэр весь день не спускает глаз с женщины… Нет, она ни с кем не связывалась… Что?.. Погоди минутку. У меня тут записано сообщение Блоуэра по телефону. Вот: «Выйдя от вдовствующей графини Мари, мисс Матисс отправилась в кинотеатр „Венеция“ на Риджент-стрит на дневной сеанс». Там ничего не произошло, не считая того, что она вновь обвела Блоуэра вокруг пальца.

– Опять кому-то кричала? – быстро спросил мистер Кэмпион.

– Да. Звала какую-то женщину по имени Мэтти, которая, по ее словам, якобы сидела на балконе. Тот же глупый трюк, что и в прошлый раз. А что?

Кэмпион с трудом сдержал злость, низко склонившись над телефоном. Лицо его стало пугающе серьезным.

– Оутс, – тихо проговорил он, – я тебе перезвоню через десять минут, и тогда тебе будет чем заняться. Помнишь наш разговор насчет Мейеров? Возможно, это вопрос жизни и смерти.

– Хорошо… – начал инспектор, и связь прервалась.

Мистер Кэмпион поспешно выпроводил своих гостей за дверь.

– Нам срочно нужно увидеться со Своном, – сказал он, – и чем раньше, тем лучше.

Генри Свон оказался перепуганным коротышкой, который то и дело робел, пока ему все подробно не объяснили, после чего высказал почти трогательную готовность помочь.

– Адрес на посылке с утенком, сэр? – нервно переспросил он, услышав вопрос мистера Кэмпиона. – Я не посмел сообщить его полиции. Это могло бы стоить мне жизни. Но если вы считаете, что ее светлость…

– Выкладывай! – раздраженно перебил его Грейсби.

– Пожалуйста, – пробормотала Джулиет.

Свон наконец решился.

– Девятнадцать А, улица Робеспьера, Лион, Франция! – выпалил он. – Я сжег этикетку, но запомнил адрес. Собственно, если честно, я открыл коробку именно из-за адреса. Мне никогда еще в жизни не было так страшно, сэр, правду говорю.

– Понимаю. Кому предназначалась посылка? – В голосе мистера Кэмпиона прозвучали ободряющие нотки.

Генри Свон поколебался.

– Морису Бонне, – наконец ответил он. – Я когда-то был знаком с человеком, который так себя называл.

Глаза мистера Кэмпиона блеснули.

– Надо полагать, в тех случаях, когда он не называл себя Мейером?

Коротышка побледнел и потупил взгляд.

– Не хотелось бы об этом говорить, сэр, – пробормотал он.

– Вполне разумно, – согласился Кэмпион. – Но теперь вам не о чем беспокоиться. Адрес у нас, и это главное. Вы свободны. Грейсби, а нам с вами придется поспешить. Я только переговорю по телефону с Оутсом, а потом мы помчимся в Кройдон и зафрахтуем самолет.

Джулиет схватила его за руку:

– Ты же не хочешь сказать, что тетушке Филиппа может грозить опасность?

– Некоторые терпеть не могут помех, моя дорогая, – улыбнулся мистер Кэмпион. – Особенно когда им есть что терять…

Улица Робеспьера находилась не в самом богатом квартале Лиона и незадолго до полуночи теплым весенним вечером выглядела не лучшим образом. В темных дверных проемах обшарпанных домов маячили молчаливые фигуры, и ночная жизнь не имела ничего общего с весельем.

Из Скотленд-Ярда заранее позвонили куда следует, так что Кэмпион и Грейсби, быстро шагавшие посреди широкой улицы, были не одни. Их сопровождали армейский капитан и четверо жандармов, но даже этого казалось маловато.

Когда их небольшой отряд остановился перед обшарпанным фасадом дома номер 19А, наверху распахнулось окно и раздался выстрел. Капитан выхватил пистолет и выстрелил в ответ, в то время как остальные навалились плечом на дверь.

Едва они нырнули в темный заплесневелый коридор, с лестницы их встретил град пуль. Одна из них сбила шляпу с головы мистера Кэмпиона, а кто-то из жандармов попятился, ругаясь и схватившись левой рукой за раздробленный локоть правой.

Группа захвата отважно защищалась. В течение трех минут в темноте свистели пули и в воздухе стоял тяжелый запах пороха.

Конец наступил внезапно. С площадки донесся крик, и чья-то фигура рухнула через перила на каменные плиты, увлекая за собой другую. Послышался топот ног – кто-то бежал по лестнице вверх.

Мистер Кэмпион бросился вперед, остальные за ним. Наконец они нашли Флоренс, вдовствующую графиню Мари, в запертой спальне на третьем этаже. Она пыталась защищаться, из-за чего пострадала – ее черное шелковое платье было порвано и в пыли, прическа растрепана. Но дух графини остался несломленным, и французские стражи порядка с немалым уважением выслушали ее тираду, хотя не поняли ни слова.

Грейсби отвез свою тетушку обратно в ее отель в полицейской машине, а мистер Кэмпион остался, чтобы помочь навести порядок.

Самому Бертранду Мейеру удалось выбраться на крышу, но его в конце концов приволокли назад, и капитан с удовольствием надел на него наручники.

Один из бандитов погиб на месте, ударившись головой о каменные плиты, а уцелевшего поспешно отвезли в тюремную больницу с переломом бедра.

Мистер Кэмпион с интересом взглянул на Мейера. Тот был уже немолод, приземист и мускулист, с сильными нервными руками и яростным взглядом фанатика. В его мастерской обнаружилось немало сокровищ. В ювелирном верстаке, оборудованном всеми последними приспособлениями, имелся также ящик, где нашлись разрозненные фрагменты добытого во время первых трех лондонских ограблений, а также несколько французских драгоценных камней, которыми особо интересовалась французская криминальная полиция.

Кэмпион огляделся вокруг.

– Ага, – удовлетворенно проговорил он, – а вот и радио. Я все думал, когда же кто-то из вас воспользуется радиопрограммами в прямом эфире. Как вы это делали? Видимо, кто-то слушал каждый день начало первой радиопередачи из некоего общественного места в Лондоне? Воистину удивительно, насколько четко звучат ее реплики – бесстрашно и вместе с тем столь естественно, что я не сразу сообразил, что она вставала прямо под микрофоном.

Мейер не ответил, угрюмо уставившись на драгоценности, которые французы выкладывали из маленьких замшевых мешочков на суконную поверхность верстака…

Несколько дней спустя, снова в квартире на Боттл-стрит, старший инспектор Оутс потягивал виски с содовой, лучезарно улыбаясь своему другу.

– Снимаю шляпу перед старухой, – не слишком почтительно заявил он. – Ей более чем хватает смелости и чувства справедливости. Она говорит, что готова пойти свидетелем, если понадобится, и любезно извинилась передо мной за то, что взяла на себя роль блюстителя закона.

– Вот и хорошо, – откликнулся мистер Кэмпион. – Вы, конечно, взяли Боррингеров?

– Без особых хлопот, будто пару хорьков в коробке, – улыбнулся инспектор. – Он – настоящий специалист, но она – просто гений. Взять, к примеру, историю, которую она рассказала старухе. Для этого мало лишь иметь мозги. Добившись, что ее светлость ею заинтересовалась, она как-то раз расплакалась и рассказала сказку про своего жестокого мужа во Франции, который подстроил развод и получил опеку над ребенком. Она поведала душещипательную историю о маленьких подарках, которые она сделала для ребенка и которые требовалось как можно быстрее ему послать. Ей достаточно быстро удалось убедить старуху, чтобы та отправила их как бы от имени общества «Белый слон». Любой женщине в той или иной степени свойственна сентиментальность. Так что Боррингер – она же Матисс – нужно было лишь время от времени приносить в своем маникюрном чемоданчике игрушки, которые затем пересылались бесплатно с этикеткой, практически гарантировавшей пропуск без досмотра. Красиво, а?