Мистер Кэмпион поднял глаза от своей тарелки:

– Так вас интересуют Белые Стены?

– Да, в основном. – Йео понизил голос и сурово глянул на Бонини, который спешил к ним, излучая гостеприимство. Толстенький ресторатор с обиженным видом изменил курс, а инспектор, успокоившись – никто их не подслушает, – продолжил: – Прошло уже четыре дня, мы все время работаем, небезрезультатно, конечно же. Как только вы сообщили важные сведения о велосипеде, что, кстати, сэкономило нам немало времени, я все проверил, и вы оказались правы. Конрад получил велосипед второго числа, почти за две недели до гонок, и я нашел многих – в театре и в других местах, – кто видел, как он включал фару. Постепенно мы сузили временной отрезок до момента, когда Конрад оставил велосипед в доме Сьютейна. В поместье есть свой шофер – приличный и неглупый парень… Вы с ним знакомы? Увлекается всякими техническими штучками и без ума от этой модели. Клянется, что в первое воскресенье, когда мистер Конрад привел велосипед в поместье, он, шофер то есть, тщательно его осмотрел и особенно восхитился фарой, которую охарактеризовал как суперскую. Он описал ее очень подробно, и описание полностью совпадает с характеристиками, полученными от фирмы-изготовителя.

Инспектор сделал паузу, и Кэмпион одобрительно кивнул. Йео закурил сигарету.

– Так вот, – продолжил он. – Мы отследили состояние фары до момента, когда Конрад оставил велосипед в гардеробной. В город он уехал в понедельник на машине. Вернулся в следующее воскресенье на такси и спешил. По словам свидетелей, Конрад забежал в приготовленную для него комнату, быстро переоделся, а одежду побросал – ваш камердинер, мистер Лагг, очень подробно высказался на эту тему, – потом помчался в гардеробную, забрал велосипед, вскочил на него и чудом успел в Берли на поезд. Фару не включал. Мистер Лагг сообщил, что в течение недели постоянно видел велосипед в гардеробной, но внимательно его не разглядывал. Я так думаю, ему очень повезло. Вполне естественное желание – включить-выключить фару, правда?

– Но граната не могла пробыть там долго. – Мистер Кэмпион был потрясен. – Это ведь очень рискованно. В доме есть ребенок. Всякое может случиться.

Йео многозначительно покачал головой:

– Смотря кто ее туда поместил. На мой взгляд, преступник воображением не отличается. Действует изобретательно, но притом слишком в лоб. Однобокое мышление. Он полагал, что Конрад будет ехать на своем велосипеде, пока не стемнеет, а потом включит фару. И поедет дальше, а она взорвется и прикончит его. Если так рассуждать, вроде бы надежный план, да?

Кэмпион неохотно задумался.

– Гранату, видимо, вложили в последнее утро. Думаю, фару сняли полностью и поставили другую. Судя по всему, было именно так.

– Верно. – Йео улыбнулся своему собеседнику, как учитель подающему надежды ученику. – У майора Блума есть и другие новости. Теперь он готов утверждать, что взрывчатка действительно была в фаре, но собранные мелкие фрагменты фары не соответствуют сведениям, указанным в технических характеристиках велосипеда, и описанию, данному шофером. Получается, мы установили, что некто заменил фару после того, как в понедельник мистер Конрад уехал, и до того, как он забрал велосипед в следующее воскресенье. Я согласен, что замена, вероятнее всего, произошла ближе к концу этого промежутка, но доказательств тому нет, верно? Получается, подозревать можно любого, кто посещал дом в течение шести дней, а таких, поверьте, было множество.

Кэмпион колебался.

– А что, если фару заменили после его отъезда? – неуверенно спросил он.

– Невозможно. Я проверил время, когда Конрад выехал на станцию. Он едва успевал доехать. Велосипед закинули в багажный вагон, и один из кондукторов всю дорогу сидел рядом с ним. Когда я ему рассказал про гранату, он чуть в обморок не упал. Я не смог от смеха удержаться.

При этом воспоминании Йео усмехнулся, потом снова помрачнел: проблема никуда не делась.

– Если бы мы нашли мотив, у нас была бы надежная зацепка, – сказал он, многозначительно глядя на Кэмпиона. – Насколько я понимаю тамошнее общество, Конрада никто не любил, но такой смерти ему точно не желали.

Мистер Кэмпион, однако, оставался равнодушным. Он откинулся на спинку стула и смотрел на инспектора участливо, но никаких предположений не выдвигал.

Йео, обладавший безграничным терпением, не унимался.

– И семью, и ближайшее окружение вы знаете, так что мне нет нужды их описывать. Еще у них гостит пожилой джентльмен, Уильям Фарадей. Несколько лет назад он проходил по тому делу, в Кембридже. Вы тогда и познакомились, а теперь вы приятели. Фарадей признался, что Конрада не выносил, но он был автором шоу, в котором выступал Конрад, и впервые в жизни заработал большие деньги. Даже если он сумел бы изготовить гранату и поместить в фару, не вижу, зачем ему нужна смерть Конрада, ведь скандал неминуемо ударит Фарадея по карману. То же самое с мистером Сьютейном, композитором Мерсером, менеджером Пойзером, приезжавшим туда в субботу. Еще есть Петри, секретарь, который отвечает также за рекламу; его работа зависит от успеха Сьютейна, и Петри отнюдь не купается в деньгах. Слуги, думаю, ни при чем, женщин тоже вряд ли стоит подозревать. Жена или сестра Сьютейна теоретически могли бы это сделать, но провалиться мне на этом месте, если я знаю зачем. Любовных интрижек у Конрада не было, а в остальном им обеим так же невыгодна его смерть, как и мужчинам. – Йео покачал головой. – Люди не убивают без надобности, разве что какие-нибудь маньяки. Здесь работал рассудительный, но бессердечный человек с искаженными представлениями. Он желал убить Конрада, но чтоб тот умер где-нибудь в другом месте, а где, ему не важно. Так я это вижу. Но вот зачем ему понадобилось убивать – не представляю.

Некоторое время они молчали. Кэмпион вдруг обнаружил, что изо всех сил старается не думать.

Старший инспектор наклонился и ткнул его в локоть тупым указательным пальцем.

– Фарадей – ваш приятель, но другие-то – нет. Вы впервые приехали в Белые Стены меньше двух недель назад?

Кэмпион усмехнулся:

– А кажется, будто давно.

– Не сомневаюсь. Им там всем нелегко пришлось. – Йео смотрел по-прежнему дружелюбно. – Блест хорошо поработал. Я, конечно, вместе с ним выяснял. Мы эту историю с преследованием разобрали по косточкам. Из-за нее и вы там оказались. Мы все это учли. Однако, как бы ни злился Сьютейн, он вряд ли стал бы убивать Конрада, когда проще его выгнать. Или он мог выйти из себя и отлупить парня, но не стал бы возиться со взрывчаткой, прибегать к методам отложенного действия. Да он бы и не успел. Блест высказал ему свои подозрения насчет Конрада в субботу, когда нашел сообщника, а уже в воскресенье Конрад погиб. А еще гранату нужно было где-то добыть.

Кэмпион с трудом поднялся.

– А откуда граната?

– Пока не знаем. Майор Блум все еще выясняет.

Впервые за беседу Йео проявил свою обычную скрытность.

– Я один говорю и говорю, – заметил он. – Может быть, тоже выскажетесь?

– Я во всем с вами соглашался, – осторожно ответил Кэмпион. – О том, что вы говорили, я и сам думал. Я в тупике. Это преступление меня ошеломило. Не могу представить, что оно как-то связано с Белыми Стенами. Но если и связано, я, уж извините, все равно не желаю там появляться.

Инспектор пожал плечами.

– Здесь у вас преимущество по сравнению с нами, профессионалами, – горько заметил он. – Я-то не могу выбирать. А вас я всегда знал другим, мистер Кэмпион. Вы обычно такой проницательный. Знаете, что я сказал бы? Не знай я, что эти люди вам совершенно чужие, решил бы, что тут задеты ваши личные чувства. Ваш единственный друг среди них – Фарадей, только я в жизни не поверю, что он замешан в деле.

– Послушайте, инспектор, будь я в состоянии помочь вам поймать преступника, я бы этим занялся. – Голос у Кэмпиона вдруг сделался очень напряженным. – Верьте мне. Но я не могу. Не могу представить никого с мотивом, никого, способного совершить такой ужасный и бессмысленный поступок. Говорите, Блест нашел сообщника? И кто он? Могу я узнать? У меня профессиональный интерес.