Кэмпион сидел рядом с хозяином, и тот общался с ним очень серьезно. Его тонкое подвижное лицо отражало малейшие перемены в настроении, а интонации придавали важность каждой фразе, даже самой незначительной.

– Нужно будет урвать полчасика, – вещал он. – В половине пятого приедет Дик, привезет одного парня. Этот тип желает вложить деньги в «Через край», не дай бог его спугнуть, чтоб ему! Линда вам поведала про наши неприятности?

Говоря, Сьютейн непрерывно жестикулировал, и Кэмпиону опять пришло на ум сравнение с динамо-машиной. Нервическая энергия, которую излучал Сьютейн, заполняла все вокруг.

– Она рассказала, что ночью кто-то ходит по саду, но то могли быть просто любопытные из деревни, нет? Для тихой сельской местности вы довольно интересные соседи.

– Возможно. – Сьютейн повернулся к окну, глаза его, состоявшие, казалось, из одних зрачков, смотрели обиженно.

– Мы слишком близко к Лондону, – вдруг сказал он. – Удобно, конечно, но как-то отдает окраиной. И никто не понимает, что у нас много работы. – Он помолчал, а потом ожесточенно бросил: – Терпеть не могу! Должны же у людей быть мозги.

Мистер Кэмпион не отвечал. Ему казалось, что эту сторону дела он понимает. Он знал особенности жизни в деревне, где некая общественная роль отводится именно домам, словно душой обладает дом, а не его владелец. Он представил себе скучающее общество, где все знакомы друг с другом, по меньшей мере шапочно, и которое забурлило от волнения, узнав о появлении среди них национального героя, но испытало досаду и разочарование: знаменитость оказалась недоступной, да еще лишила их одного из немногих домов, куда можно было ходить с визитами.

Кэмпион посмотрел в сторону Линды, рядом с которой сидели дядя Уильям и Мерсер. Она подняла голову и, встретившись с ним взглядом, улыбнулась.

– Наверное, мне лучше… – опять повернувшись к хозяину дома, начал он, но Сьютейн его перебил:

– Останьтесь на день-другой. Мне будет гораздо спокойнее. Я хочу узнать одно: сколько во всем этом моего психоза, а сколько настоящих проблем. Господи, что такое?

Кэмпион, сидевший спиной к окну, оглянулся и увидел интересную картину.

По дорожке медленно, с достоинством, приличествующим возрасту, двигался большой «даймлер» года примерно 1912-го. Вел его пожилой шофер в зеленой униформе, а на подножке стоял юный лакей в такого же цвета ливрее. Следом шел «бьюик», тоже с водителем в униформе, а за «бьюиком» – таксомотор. Вдали виднелся еще один автомобиль.

Сьютейн вопросительно посмотрел на жену. Линда покачала головой. Кэмпиону показалось, что она всерьез испугана.

«Даймлер» остановился и выпустил своих пассажиров – нарядно одетую пожилую даму и стройную девушку.

На весь дом загремел дверной звонок, и дог, мирно спавший под столом, вскочил и залаял. Туфелька кое-как его успокоила, и в комнате воцарилась зловещая тишина, только из холла доносились голоса и звуки шагов.

На дорожке тем временем появлялись другие машины, и к голосам и топоту ног добавился еще один звук: совершенно вульгарный скрежет.

Туфелька растерянно хихикнула.

– Это рояль, – объяснила она. – Мы его поставили к дверям зала. А назад вернуть не успели. Ты, Джимми, сам велел Хьюзу не беспокоиться.

Сьютейн вскочил и оттолкнул стул. Он неожиданно и весьма театрально разгневался.

– Кто это, черт побери, такие?! И какого дьявола сюда явились?! Господи, да их целая толпа!

– Их кто-нибудь знает? Ну замечательно! – Бенни Конрад нервно рассмеялся. – Пойдемте тогда с ними обниматься.

– Замолчи! – Петри сердито хмурился, не отводя близко посаженных глаз от Сьютейна.

Сьютейн вцепился в спинку стула, – звезду сцены трясло.

Дверь позади него тихонько отворилась, и появился пожилой дворецкий, который руководил подачей блюд. Бедняга покраснел от волнения.

– Сэр, с визитом явилось очень много народу, – негромко объявил он. – Я усадил их в зале, а одна из горничных откроет дверь в гостиную. Желаете, чтобы я подал им чай?

– Даже не знаю… – Сьютейн беспомощно смотрел на дворецкого.

Линда встала.

– Несите чай и печенье. И конечно, молоко. Сколько там человек?

– Пока что около тридцати, мадам, но… – Старый слуга выразительно покосился на дорожку.

Подъехал очередной автомобиль, и из него вышла веселая молодая компания.

– Сделайте, что в ваших силах, – вздохнула Линда. – В кладовой есть ящик хереса, возможно, это как-то спасет положение. Хьюз, вы кого-нибудь из них знаете?

– Да, мадам. Приехала старшая миссис Корсэр из поместья Тауэрс, леди Джерри из Мелтона, мистер и миссис Бик, мисс Эрл. Все спрашивают вас, мадам. – В его голосе слышалось мягкое осуждение. – Я ими займусь. Вы выйдете?

Молодая женщина оглядела свое простое коричневое платье.

– Да, – кивнула она наконец. – Выйду. – И последовала за дворецким.

Кэмпиону пришло на ум сравнение с маленьким корабликом, спешащим в битву.

Хлоя встала.

– Нам всем нужно пойти и помочь Линде, – объявила она, смакуя ситуацию. – Джимми, кто эти люди? Ваша здешняя публика?

Сьютейн не обратил на нее внимания.

– Какая наглость! – взорвался он. – Явиться к человеку такой оравой, когда ему нужно работать!

Мистер Кэмпион кашлянул:

– Видимо, их пригласили. Целая толпа не завалится в дом ровно к четырем без всякого приглашения.

– Разрази меня гром, – пожал плечами дядя Уильям.

Бенни Конрад издал какой-то писк, а потом произнес:

– Чей-то мерзкий розыгрыш. Кто-то воткнул вам, Сьютейн, нож в спину. Что будете делать?

– Удеру, – быстро ответит Сьютейн. – Линде придется несладко, но у меня через двадцать минут деловая встреча.

– Послушай, старина… – Петри говорил спокойно, но очень настойчиво. – Я бы на твоем месте не стал. Плохая реклама, понимаешь ли. Свинская проделка, но ты должен обернуть ее себе на пользу. Тебе, да и Туфельке, нужно выйти к гостям. Иди и скажи им что-нибудь приятное. Только это и остается. Мы вас поддержим.

Сьютейн колебался.

– Настоящее насилие.

– Согласен, но куда деваться. – Петри был готов умолять. – Стоит кому-нибудь сообразить, что это розыгрыш, история попадет в газеты и все будут взахлеб читать. Давай иди.

Туфелька, с одобрением слушавшая Петри, взяла партнера за руку:

– Ну давай, пошли. Наш выход.

– Интересно, аплодисменты будут? – хихикнул Бенни.

Петри слегка его шлепнул, он покраснел и тоже замахнулся.

К Кэмпиону и дяде Уильяму подошел Мерсер.

– Все три рояля будут заняты? – спросил он.

На него смотрели с удивлением.

Мерсер нахмурился:

– Им же понадобятся все комнаты. Пойду тогда домой. Я живу сразу за парком.

Он открыл окно и выпрыгнул на дорожку – к большому удивлению очередного гостя, который чуть было не переехал его машиной. Мерсер шарахнулся и бросил на него злобный взгляд. Затем его невысокая широкоплечая фигура исчезла за деревьями.

Хлоя Пай рассматривала себя в маленьком зеркальце.

– Я ничего выгляжу? – спросила она у дяди Уильяма и, получив в ответ испуганный кивок, устремилась в зал.

В качестве светского приема мероприятие потерпело абсолютное поражение, на что, естественно, и рассчитывал его инициатор. В любом доме, если вдруг приходится делать что-то сверх его хозяйственных возможностей, возникают проблемы. Тринадцать бутылок амонтильядо и сорок чашек чая, среди которых и несколько кухонных кружек, – это вам не пять хлебов, которыми насытили пять тысяч человек.

Сдвинутая мебель мешала ходить, а пустые бутылки от пива – Носок с утра освежал им голову – никак не украшали рояль, куда их поставил какой-то заботливый гость, чтобы никто не споткнулся. Впрочем, по сравнению с настоящим бедствием, случившимся позже, то были мелкие беды.

Толкаясь туда-сюда среди гостей, мистер Кэмпион сделал интересное наблюдение. Компания оказалась настолько разнородная, что вряд ли получилось бы собрать такую по чистому неведению. Некто буквально поиздевался над социальными различиями, на которых зиждется снобизм английского деревенского общества. Видимо, решил Кэмпион, для отбора гостей пользовались телефонным справочником. Верхушка общества явилась, потому что привыкла приглашать и получать приглашения и была хотя бы формально знакома с четой Сьютейн; прочим же весьма польстило приглашение от знаменитости. А так как одна прослойка местного общества обслуживала другую и люди хорошо друг друга знали, смешение получилось крайне неудачное.