С момента появления кузена Александра в зале суда мисс Керли впервые стало по-настоящему страшно. До сих пор она безоговорочно соглашалась с мнением Джона, высоко ценящего своего знаменитого родственника. Стоило ей вспомнить этого красивого, жизнерадостного человека с лицом героя и уверенностью доктора с Харли-стрит[214], как все ее тревоги по поводу безопасности Майка развеивались. Но сейчас она увидела серьезного противника знаменитого адвоката. Обаяние кузена Александра было несомненным и от этого еще более уязвимым, поскольку на личность Монтегю Бруча никто не обращал внимания. Более того, существовала неприятная для кузена Александра особенность: присутствующие в зале суда реагировали на четкую и последовательную аргументацию сэра Монтегю и запоминали именно ее, а не человека, из чьих уст она звучала.

Мисс Керли взглянула на Джона. Тот сидел, подавшись вперед и склонив голову набок. Его холодные глаза неотступно следили за «человеком-вороной» с приятным голосом, так убедительно и в то же время с оттенком грусти говорившим о совершенном преступлении. Неизвестно, о чем сейчас думал Джон, но мисс Керли казалось, что он раздосадован.

За ее спиной тяжело дышал Ричи. Скользнув глазами по скамьям свидетелей, она мельком увидела широкую спину и взлохмаченные волосы миссис Остин.

– …Итак, что же происходит воскресным вечером тридцать первого января? Далее вы услышите, как подсудимого, находящегося в компании родственников и друзей, по чистой случайности попросили спуститься в так называемую стальную комнату, где, как он знал, находилось тело убитого. И обвинение докажет, что он это знал…

Для Джины генеральный прокурор был просто голосом, повторявшим давно известные ей факты, которые она слышала столько раз, что они потеряли всякий смысл.

Сейчас ее единственной реальностью был сам Майк, сидевший напротив. Она смотрела на его поседевшую голову и короткие завитки волос на затылке, чувствуя, как сжимается горло. В какой-то момент ей показалось, что она вот-вот задохнется от боли.

Свою речь генеральный прокурор произносил отнюдь не в полной тишине. К удивлению мисс Керли, никто не запрещал присутствующим перешептываться. По залу продолжали сновать клерки с охапками бумаг, громко скрипя подошвами ботинок.

Кузен Александр в своем безупречном парике и воротнике с белыми полосками выглядел невероятно важным и куда более обаятельным, чем позволительно мужчине, которому перевалило за пятьдесят. Он шелестел бумагами, совещался с помощниками и с необычайной церемонностью протирал очки батистовым платком.

– …Позвольте мне перейти к следующей стадии. Появляется доктор Ферди. Он разделяет мнение доктора Роу о причине смерти, после чего они проводят тщательное вскрытие… – Приятный голос сэра Монтегю гладко произносил неприятные слова, делая на них должный упор.

Мисс Керли поймала себя на том, что слушает с отстраненным интересом. На коронерском суде центральной фигурой являлся покойный, но здесь его место занял Майк, и история излагалась заново, под другим углом зрения.

Мисс Керли знала Пола практически с его детства. Он не раз забавлял и изумлял ее своими непредсказуемыми выходками. Однако сейчас, в версии событий, излагаемой сэром Монтегю, он вдруг потерял всякую значимость. Она слышала жуткое заключение о способе его умерщвления, а о его личности вообще не было сказано ни слова. Галерея для публики находилась вне поля ее зрения, но даже если бы она и увидела находящихся там, то все равно не узнала бы Тедди Делл.

– …Инспектор Таннер посетил стальную комнату, где, как вы слышали, лежало тело, и после тщательного осмотра самого помещения и сопредельных мест обнаружил весьма странный предмет, о котором он вам расскажет…

Докторов Ферди и Роу мисс Керли разыскала взглядом на скамьях позади стола для адвокатов. Теперь она высматривала инспектора Таннера. По ее расчетам, тот должен был находиться где-то позади. В этот момент грузный пожилой мужчина, сидящий рядом, видя ее доброжелательное лицо, хрипло прошептал:

– Согласитесь, умеет он подбросить пищи для размышлений. Помню его еще младшим адвокатом.

Мисс Керли ответила обычной вежливой улыбкой и мысленно задалась вопросом, кто этот незнакомец. Очень многих, окружавших ее, она видела впервые. Когда незнакомец снова восхитился генеральным прокурором, сказав: «Как все закручивает!», она не выдержала и шепотом спросила:

– Вы свидетель?

– Нет. Просто пришел посмотреть и послушать.

Незнакомец не сообщил, каким образом получил место на свидетельской скамье. Мисс Керли украдкой поглядывала на его симпатичное лицо с кустистыми бровями. Она ничего о нем не знала, чтобы делать выводы, но при всем при том он вовсе не показался ей человеком, страдающим нездоровым любопытством.

Меж тем сэр Монтегю говорил уже почти целый час и теперь словно извинялся перед судьей и присяжными за отнятое время.

– …Мне больше нечего сказать. Вам еще предстоит услышать подробности каждой части этой трагической и отвратительной истории, которую я лишь обозначил. Однако есть ряд моментов, и мне бы хотелось, чтобы вы их запомнили и не упускали из виду. В любом преступлении обычно принято искать мотив, и, хотя в этом деле мы не найдем мотива, который, надеюсь, и вы, и я сочли бы убедительным, думаю, вы с большой долей вероятности удостоверитесь, что у обвиняемого мог быть мотив, значимый лично для него. Должен признать, что у стороны обвинения нет прямых доказательств, указывающих на аморальные отношения между женой убитого и обвиняемым. Увидев миссис Бранд, вы решите, что она не из тех женщин, чьи принципы допускают подобную распущенность. Но вы не только ее увидите. Вы услышите ее собственное признание в том, что муж совершенно не уделял ей внимания и пренебрежительно к ней относился. В показании обвиняемого, которое я вам зачитывал, он признавался, что у него вошло в привычку проводить с миссис Бранд много времени. Я докажу вам, что в тот самый момент, когда ее муж лежал в подвале соседнего здания, не подавая признаков жизни, обвиняемый повел ее в кино, а по возвращении оттуда проводил в квартиру, где она жила с мужем, после чего сразу отправился к себе домой, поскольку его квартира находится в том же доме, двумя этажами ниже.

…Вам также предстоит заслушать показания миссис Остин – приходящей служанки миссис Бранд – женщины честной. Она расскажет о сцене, свидетельницей которой была, когда обвиняемый пришел к миссис Бранд сообщить о смерти ее мужа.

Войдя в гостиную, миссис Остин застала обоих на ковре у камина «цепляющимися друг за друга», как она образно это описывает. Возможно, вы не сочтете это доказательством аморальных отношений. Я повторяю: сторона обвинения не предполагает наличие аморальных отношений между обвиняемым и миссис Бранд, а только утверждает, что между обвиняемым и миссис Бранд существовала крепкая дружба, насчитывающая не один год, и, по мере того как мистер Бранд все более равнодушно относился к супруге, эта дружба лишь крепла.

Вам решать, в какой момент, если таковой вообще существовал, глубокая привязанность молодого, полного сил мужчины к красивой и добродетельной женщине несколькими годами младше него может перерасти во всепоглощающую страсть, в тисках которой полностью рушатся моральные устои. Сторона обвинения не рассматривает догадки. Сторона обвинения констатирует, что обвиняемый испытывал глубокую привязанность к миссис Бранд.

…Миссис Бранд расскажет вам о том, что за несколько дней до смерти мужа побывала у адвоката и узнала о своих шансах на получение развода. По существующим законам, получить развод она могла только в случае добровольного согласия мужа или при условии его жестокого обращения с ней. Обвиняемый ничего об этом не знал и представить не мог, что у нее может возникнуть идея о разводе. Вам предстоит установить истину. Если вы поверите в существование крепкой дружбы между этими двумя людьми, вам покажется маловероятным, а то и просто невероятным, чтобы женщина утаила столь важный вопрос от своего близкого друга, с которым видится ежедневно. Если между ними нет ничего, кроме дружеских отношений, зачем ей это скрывать? Если же между ними существовало нечто большее, чем дружба, то не сам ли обвиняемый подсказал ей мысль обратиться к адвокату?