Ричи угадал мысли Кэмпиона.

– Просто шкаф, только железный, – произнес он, как бы извиняясь за родственников. – Старый шкаф. Все ценное хранится в банке.

Мистер Кэмпион всунул в скважину квадратный ключ, изготовленный Уорди Сэмсоном «на всякий случай», и минуты две совершал нехитрые повороты и полуповороты, отодвигая тяжеленные планки замка. Наконец дверца, весившая по меньшей мере полтонны, открылась. Мистер Кэмпион и Ричи заглянули внутрь.

На первый взгляд, там не лежало ничего особо интересного. Несколько конторских книг в переплетах из телячьей кожи, две записные книжки с адресами, аккуратная стопка писем – на нижней полке. И это все, если не считать пакета, завернутого в зеленое сукно и перевязанного розовой ленточкой.

Мистер Кэмпион осторожно извлек пакет и перенес на стол, который еще Майк в тот зловещий понедельник освободил от хлама, чтобы доктору было удобнее рассматривать тело Пола. Сукно скрывало изящную голубую с великолепной позолотой кожаную шкатулку в форме книги. Замка у нее не было, она просто раскрывалась наподобие футляра для визитных карточек. Внутри лежала довольно тонкая рукопись.

– «Жуир», – сказал Ричи, заглядывая через плечо Кэмпиона. – Никогда не притрагивался к рукописи. Дядя Джекоби был очень строг на этот счет. Объявил содержание пьесы неприличным. Он бы уничтожил рукопись, если бы не ее коллекционная ценность. Джон сохраняет традицию. Вероятно, зря.

Кэмпион вытащил из рукописи, перевязанной выцветшей ленточкой, несколько тонких листов in octavo[211]. Бурые чернила на мягкой тряпичной бумаге тоже выцвели, но позволяли разобрать написанное. Он прочел наугад:

Гейджуэлл: Сэр, раз уж у леди Фриппет завелась пчела под шляпкой, пусть там и обитает, если, конечно, это не королева пчел. Хотя бы шляпка у нее модная[212].

– Полная чушь, – со свойственным ему простодушием заявил Ричи. – Нам это ничем не поможет. Но рукопись ценится. Еще бы, написана авторской рукой. Застрахована. Значится на балансе фирмы как финансовый актив стоимостью в двадцать тысяч фунтов.

– Такая же собственность фирмы, как это здание и типография в Грейвсенде? – поинтересовался мистер Кэмпион.

– Совершенно верно. И этот сейф – самое подходящее для нее место. Никогда не любил классиков. Давайте положим обратно.

Кэмпион немного замешкался с возвращением сокровища в шкатулку и завертыванием шкатулки в зеленое сукно.

Ричи прошел к сейфу.

– Больше ничего, – не поворачивая головы, сообщил он. – А что вообще мы ищем?

– То, что заставило Пола озаботиться заказом персонального ключа к сейфу. – Кэмпион перевязал завернутую шкатулку розовой ленточкой и вернул на место. – Насколько понимаю, у этого достопочтенного железного шкафа есть только один официальный ключ. У кого он находится?

– У главы фирмы, – ответил Ричи. – Еще одна традиция. Теперь понятно, почему ничего ценного там не держат.

– Значит, оригинальный ключ находится у Джона?

– Возможно, у Керли, – немного подумав, ответил Ричи. – У кого-то из них. Всего лишь фетиш.

Мистер Кэмпион снял очки и взгромоздился на край стола.

– По-моему, хранить здесь рукопись «Жуира» – верх беспечности, – начал он. – Люди из страховой компании могут предъявить претензии.

Глаза Ричи помрачнели.

– Согласен. Надо вернуть в банк. Но после смерти Пола, суда и всего прочего начальству стало не до этого. Думаю, ни Джон, ни Керли с тех пор сюда вообще не спускались. Я их вполне понимаю.

– Так, значит, рукопись обычно хранилась в банке? – навострил уши Кэмпион. – А когда ее поместили сюда? Вы знаете?

– Перед Рождеством. Глупо все получилось. Керли злилась. Старушка права.

Мистер Кэмпион сохранял терпение. «Зашифрованные» ответы Ричи могли вывести из себя кого угодно. Кэмпион искренне радовался, что этому благонамеренному, но косноязычному человеку не придется выступать свидетелем в суде.

Ричи не был настроен продолжать. Пришлось пустить в ход уговоры.

– Да нет там ничего особенного, – угрюмо буркнул он. – Из-за этого «Жуира» Пол сделался посмешищем. Захотел предоставить рукопись для выставки редких манускриптов. Словом, жутко покусился на традиции. А в старых фирмах традиции – это всё. Вульгарная незыблемость, черт бы ее побрал! Нелепо. Старомодно. Наконец, просто глупо. Однако последнее слово было за Джоном и Керли. Те – ни в какую. А Пол, дурашка, не успокоился. Обратился к управляющему банком. Он – один из партнеров, и затея удалась. Но Керли, увидев посыльного, принесшего рукопись, помчалась к Джону. Тот рассвирепел и целиком ее поддержал. «Жуир» отправился в сейф.

Мистер Кэмпион был ошеломлен. Ему не верилось, что мелкая, по сути, семейная ссора в фирме могла быть как-то связана с последующими трагическими событиями. Он молчал, обдумывая услышанное. Честь фирмы была для Джона предметом фанатичной гордости. Мисс Керли могла испытывать те же чувства, но умело их скрывать. И тут Пол с его эксцентричными затеями, досаждающий всем подряд. Но по сравнению с разразившимся скандалом даже публичное сожжение рукописи «Жуира» полицией произвело бы меньший резонанс. Впрочем, полиция едва ли покусилась бы на рукопись, поскольку авторам, умершим более ста лет назад, позволено больше вольностей, ибо их творчество уже устоялось. А что, если Джон противился выставлению «Жуира» на всеобщее обозрение не только из-за дядиных запретов? Вдруг была еще какая-то причина?

У Кэмпиона появилась идея. Он вскинул голову, сам удивляясь мелькнувшей мысли.

– Вот что, Ричи. На этом мы с вами временно расстанемся, – сказал он. – Я вечно опаздываю на автобус, но на этот раз, думаю, поспею вовремя. На утреннем судебном заседании меня не будет. Я появлюсь позже. Присматривайте за Джиной, только ничего ей не рассказывайте.

– Обещаю, – тоном послушного ребенка ответил Ричи.

Кэмпион с нежностью посмотрел на него. Интересно, замечает ли этот престарелый мальчуган таинственные события вокруг себя, и, если замечает, что думает на сей счет?

Они расстались в половине седьмого. Весеннее утро было холодным. Моросил мелкий дождь. Мистер Кэмпион отправился домой – принимать ванну и бриться. Для дел, предстоящих ему, было еще рановато.

Дома он согласился на процесс латания своего пострадавшего тела. Мистер Лагг мастерски это умел. В половине восьмого Кэмпион уже стоял на коврике в ванной – скорбная фигура в домашних брюках. В одной ручище Лагга поблескивали маленькие хирургические ножницы. В другой он держал кусочек лейкопластыря. Манипуляции слуги доставляли мистеру Кэмпиону искреннее удовольствие.

Жаль только, что разговор у них не клеился. Мистер Лагг был жертвой двойного комплекса. Его новая личность возмущалась скандальной публичностью, возникшей на судебном процессе вокруг имени хозяина. А старая личность чувствовала себя глубоко уязвленной, поскольку Кэмпиону пришлось ввязаться в драку одному. А вдвоем бы они…

– Ну вот и готово, – наконец объявил Лагг, отходя и издали глядя на дело рук своих. – Ухлопал кучу времени, но сделал вас снова похожим на джентльмена. Можете идти и валяться в социальной грязи. Так это у газетчиков называется. Выпачкаетесь хуже бродячего пса – но не просите меня вас очищать. Эта грязь так въестся в вашу физиономию, что от моих заплаток ничего не останется.

– Грязь души? – в шутку спросил мистер Кэмпион.

– Вы знаете, о чем я, – хмуро пробурчал Лагг. – Будь у нас приходящая уборщица, о которой я постоянно вам твержу, я бы выразил свое недовольство так, как в юности, хотя и знаю, что приличные люди на пол не плюют.

Мистер Кэмпион молча оделся. В девять утра он уже стоял перед дверью кабинетика на четвертом этаже здания на Сент-Мартинс-лейн.

Через некоторое время, пыхтя от подъема на четвертый этаж, подошел и хозяин кабинета – бывший инспектор Скотленд-Ярда, а ныне частный детектив Бет.