Получив удар, многие испытывают первобытное удовлетворение, ибо теперь можно отплатить противнику, да еще с процентами. Шатаясь, Кэмпион попятился к стене у лестницы. Его левая рука наткнулась на что-то твердое, очень похожее на человеческую голову. Кэмпион услышал ворчание вперемешку с шумным дыханием, и, когда противник взметнул колено, намереваясь ударить Кэмпиона в живот, он обеими руками схватился за это колено и всей тяжестью тела навалился на неведомого врага.

В драке не до размышлений, но Кэмпион все же понял, что его противник – человек, обладающий железной твердостью и свирепостью. Если бы не одежда, он бы подумал, что имеет дело со стальным тросом, временно попавшим под власть демона.

О драках без правил Кэмпион знал по собственному опыту. Невзирая на молодость, его жизнь была полна приключений, включавших и потасовки с выходцами из разных слоев общества. Он неоднократно убеждался, что в реальной жизни правила Куинсберри[210] имеют множество вариаций, но этим вечером в кромешной темноте подвала Кэмпион получил дополнительный урок.

Невидимый противник кусался, царапался, всхлипывал и молотил кулаками, перемежая эту неразбериху отдельными вполне техничными ударами. Какое-то время Кэмпион уступал ему по результативности, утешаясь лишь тем, что враг безоружен.

Он сознавал свое невыгодное положение. Когда лежишь лицом вниз, а тебя пинают ногами, толкая по бетонному полу, возможности для маневра минимальны. И вдруг левая рука Кэмпиона нащупала железный прут лестничных перил. Уцепившись за него, он сумел подняться на ноги и ударить противника правой рукой, добавив к удару всю тяжесть тела.

Его кулак уткнулся в мокрый подбородок, и Кэмпиону стало понятно, что он сражается с насмерть перепуганным человеком. Всхлипывания прекратились, и что-то с глухим стуком упало ему под ноги. Кэмпион отряхнулся и стал ждать, однако не услышал никаких новых звуков. Он неуверенно двинулся по коридору и после долгих поисков нашарил выключатель.

Первое, что увидел Кэмпион при свете, было отражение собственного лица в зеркале, что висело внутри маленькой умывальной, дверь которой оказалась открытой. Зрелище его не обрадовало. Хорошо, что он не стал разглядывать следы поединка у себя на физиономии, а обернулся, и не напрасно. Его противник крадучись пробирался к лестнице.

Кэмпион рванулся туда, схватил нападавшего за остатки пристяжного воротника и развернул лицом к себе. Перед ним, вздрагивая и скуля, стоял главный свидетель стороны обвинения Питер Риггет, лицо которого было сплошь в крови и слезах.

С изумлением уставившись на бухгалтера, Кэмпион разжал пальцы. Риггет рухнул на пол, а потом уселся на нижнюю ступеньку и заплакал. Мистер Кэмпион, не отличавшийся раздражительностью, с трудом выносил этот спектакль. Достав платок, он стер кровь со своего лица.

– Чем, позвольте узнать, вы тут занимались? – спросил он.

Мистер Риггет продолжал плакать, но вскоре умолк, уронив голову на грудь. Кэмпион склонился над ним, думая, что тот потерял сознание. Все оказалось проще: бухгалтер уснул.

Кэмпиона это не удивило. Он не раз видел, как неожиданно засыпали люди, перенапрягшиеся физически и эмоционально. Такой внезапный переход ко сну считался вполне естественным и встречался лишь у молодых людей с очень хорошим здоровьем. Мистера Кэмпиона охватила дикая злость к своему недавнему противнику.

Оставив Риггета дрыхнуть на лестнице, он прошел в умывальную, но дверь оставил открытой, чтобы следить за храпящим парнем.

Ушибленное плечо, рассеченная левая бровь и четыре полосы – следы ногтей от правого виска до верха шеи. Других телесных повреждений Кэмпион не обнаружил. Одежде досталось круче. Из пиджачного рукава был вырван клок, и похоже, что зубами. Повсюду виднелись следы крови.

Кэмпион умыл лицо и, насколько возможно, замыл кровь на одежде, после чего подставил голову под струю холодной воды. Ему сразу стало легче.

Дав Риггету полчаса на сон, он разбудил бухгалтера кувшином холодной воды, вылитой тому на голову. Тот в полусне открыл распухшие глаза и тут же снова закрыл.

Пришлось тащить его в умывальную, попутно удивляясь, что коренастое тело противника практически не пострадало. Там Кэмпион продолжил потчевать Риггета холодной водой, пока бухгалтер окончательно не проснулся и не начал соображать.

– Проснулись? – поинтересовался мистер Кэмпион, когда в голубых глазах под нависшими веками появилось осмысленное выражение.

Мистер Риггет молча повернулся спиной и стал мыть руки.

– По-моему, нам стоит поговорить после этого… повторного знакомства, – не отступал Кэмпион. – Как вы считаете?

Мистер Риггет по-прежнему молчал, все внимание уделяя рукам.

– Что вы тут делали? На этот вопрос вам все равно придется отвечать. Уж лучше мне, чем кому-то другому.

Мистер Риггет отчаянно дрожал, но и сейчас молчал, продолжая намываться.

Кэмпион протянул руку, закрыл кран и подал недавнему противнику полотенце.

– Идемте в стальную комнату, – бросил он, ухватив Риггета за локоть.

Мистер Риггет, словно истукан, глядел прямо перед собой. Его лицо в непострадавших местах сохраняло розовый оттенок. Глаза превратились в щелочки.

Мистер Кэмпион подавил нараставшее раздражение.

– Появившись с такой физиономией на свидетельской трибуне, вы рискуете оскандалиться. И лучше всю правду рассказывать здесь, а не там, – сказал он Риггету. – Когда в следующий раз вас потянет прыгать в темноте на людей, советую не терять головы. Иначе вы рискуете получить труп вашей жертвы и обвинение в убийстве. То, что вы занимаетесь спортом, достойно похвалы, но нельзя же превращаться в опасную машину всякий раз, когда вам не совладать с собой.

Мистер Риггет задрожал еще сильнее, а потом вдруг начал молиться вслух. Это еще сильнее рассердило мистера Кэмпиона, который схватил его за плечи и хорошенько встряхнул.

– Возьмите себя в руки! – твердо приказал Кэмпион. – Нечего заниматься самогипнозом. Сейчас вам необходим ясный ум. Включайте его.

Мистер Риггет чуть расслабился.

– Куда вы меня отправите? – осторожно спросил он.

– Никуда. Останемся здесь.

Мистер Риггет вздрогнул, косясь на углы стальной комнаты.

– Только не здесь. Я вам расскажу. Все расскажу. Я не настолько плох, каким кажусь, а если и настолько, мне с этим не совладать. Боже, как я устал!

– На улице стоит моя машина, – вздохнув, произнес мистер Кэмпион. – Я отвезу вас к себе домой.

Питер Риггет согласился было на это предложение, и они пошли к лестнице, как вдруг он вспомнил о незапертой двери стальной комнаты и вернулся, чтобы закрыть ее. К искреннему любопытству мистера Кэмпиона, бухгалтер извлек из порванного кармана тонкий ключ с тремя выступами, практически неотличимый от ключа, висящего под столом мисс Керли. Заперев дверь, он подошел к Кэмпиону и повторил:

– Как я устал.

Оказавшись на заднем сиденье машины, Риггет моментально уснул, и Кэмпиону, приехав на Боттл-стрит, пришлось его будить.

Вид хозяина вызвал у Лагга смешанное чувство любопытства и ужаса, но он воздержался от вопросов и послушно отправился ставить машину в гараж. Кэмпион и пленник остались наедине.

В ярком свете уютной гостиной мистера Кэмпиона Питер Риггет являл собой жалкое и шокирующее зрелище. Его пенсне исчезло, тонкий чувствительный нос перестал быть таковым, а из порванных манжет рубашки торчали вспухшие запястья.

Мистер Кэмпион, прекрасно знавший об истощении и упадке сил, дал бухгалтеру поесть. Тот буквально набросился на еду, перемалывая челюстями хлеб и кусковой сахар. Риггет словно чувствовал, что сейчас ему необходимо подкрепиться.

Постепенно его апатия прошла. Утомление не исчезло, но в остальном он стал более или менее похож на человека.

Мистер Кэмпион сел напротив.

– Ну как, настроены говорить? – учтивым тоном спросил он.

Мистер Риггет смотрел в пол. «А ведь он моложе, чем я думал, – пронеслось в голове Кэмпиона. – Лет двадцать пять или двадцать шесть, не больше».