– Вы видите его? – продолжал кузен Александр, вперившись в Кэмпиона жесткими синими глазами, странно напоминающими глаза человека на портрете в приемной. Королевский адвокат выдержал короткую паузу и еще понизил голос. – Я его вижу. Он не в состоянии работать, и он не хочет идти на светское сборище, где за болтовней и сплетнями все равно не спрячешься от себя. И пойти к себе домой он тоже не может, поскольку знает: в комнате двумя этажами выше она сейчас разговаривает со своими мужем. Соперником Майка.

– Куда ему податься? – Голос кузена Александра вновь обрел музыкальность и широкую гамму интонаций. – Ему хочется сбежать отсюда. Что может быть естественнее данного желания? Проще всего сесть в машину и уехать, но при таком густом тумане это рискованно. И тогда Майк отправляется гулять. Он прибегает к освященному веками способу, к которому прибегали люди всех эпох и поколений, чтобы успокоить свой мятущийся дух.

В этом месте повествования Джон попытался встать, но кузен Александр зыркнул на него своим знаменитым адвокатским глазом, пригвоздив к месту.

– Маленький магазин в лондонском районе Бейсуотер, – продолжал кузен Александр. – Магазин, торгующий подержанными драгоценностями, сувенирами и разными сентиментальными пустячками, едва ли имеющими какую-то ценность. Майк идет туда, желая что-то ей купить. Он глубоко погружен в свои мысли и совсем забыл, что сегодня четверг, а по четвергам хозяин магазина устраивает себе выходной. Дверь закрыта, ставни на окнах опущены. Влюбленным и их избранницам придется обождать до пятницы.

Королевский адвокат умолк, отчетливо сознавая, что приближается к опасной черте. Проницательные глаза кузена Александра оценивали уровень напряженности слушателей.

– Майк повернул назад. Он шел по мокрым, холодным улицам, не замечая ни сырости, ни холода. Он думал о ней. О своей любимой женщине. Вернувшись домой, он не приблизился к своей цели. Его проблема никуда не делась, оставаясь такой же громадной, пугающей, жалкой и утомительной, как и была. Ему по-прежнему хочется куда-то сбежать. – Могучий голос королевского адвоката гремел и вибрировал, что на близком расстоянии действовало не самым лучшим образом. – И что же сделал Майк? Увидев, что туман несколько рассеялся, он подумал о своей машине, холодных дорогах, открытых полях и деревушках. А еще он подумал о свободе и уединении. И тогда наш мальчик направился в гараж и по привычке завел мотор, чтобы прогрелись цилиндры, а масло бесперебойно поступало везде, где требуется.

В этот момент Майк даже не подозревал, что его машиной уже воспользовался или намеревался воспользоваться злоумышленник, решивший уничтожить того, с кем любимая женщина Майка была связана узами брака. На свою беду, влюбленный молодой человек не вывел машину из гаража. Он вспомнил об оставленном ключе от дворовых ворот и отправился в свою одинокую квартирку за ключом.

Представьте его мысли, когда он переступил порог квартиры, вошел в комнату и снова вспомнил, что двумя этажами выше находится его любимая женщина, вынужденная… как он думал в тот момент, поскольку еще ничего не знал… вынужденная мучиться под одной крышей с мужем, который замечает ее не больше, чем мебель, и относится не лучше, чем к мебели.

И когда Майк уже взял ключ от ворот, вдруг зазвонил телефон. Он снял трубку и услышал ее голос. Это заставило его отказаться от прогулки в одиночестве. Он быстро сходил в гараж, заглушил мотор, а потом вместе с любимой женщиной отправился в кино. Скажите, мог бы такой человек, как Майк, отправиться в кино, зная, что в подвале соседнего здания, в помещении, которое по традиции называют стальной комнатой, лежит его брат, насмерть задохнувшийся угарным газом? Разумеется, нет! Такое просто немыслимо.

Кузен Александр дождался, пока все переведут дух, а затем вновь удивил присутствующих, отбросив свою артистическую манеру и представ перед ними совсем другим человеком.

– Вот она, правда, – припечатал он. – Это то, что произошло на самом деле.

– Думаю, ты прав насчет Майка. – Джон безупречно-белым носовым платком вытер вспотевший лоб. – Ты меня убедил.

На обаятельном лице кузена Александра появилась самодовольная улыбка. Сейчас он был похож на мальчишку-школяра, удостоившегося похвалы взрослых.

– Согласны, что подано эффектно? – спросил он, обращаясь ко всем, включая Кэмпиона. – Чертовски образно и правдиво. Но мы не можем выступить так в суде.

Мистер Кэмпион промолчал. Его мозг вдруг занялся чисто научным размышлением о важности того, в какой манере преподносятся сведения во всех сферах современной жизни.

– Не можем выступить? – раздраженно переспросил Джон.

– Никак не можем. Этим мы только навредим Майку, – пояснил сэр Александр. – Не должно быть никаких упоминаний о любви. У судей любовь всегда вызывает подозрения. Бендекс – на процессе он будет младшим адвокатом, а сейчас занимается для меня подготовительной работой – настоятельно советует даже не заикаться о любви. Я считаю, что он прав. Я лишь рассказал вам в частном порядке, почему считаю Майка невиновным. Мы придумаем что-нибудь другое. Но это правда, в чем я уверен… Кто там за дверью? – Последний вопрос прозвучал с оттенком прежней театральности.

Джон и мистер Кэмпион повернулись к двери, из-за которой доносилось негромкое шарканье.

– Входите, – начальственным тоном приказал Джон.

Ручка резко повернулась, дверь распахнулась, и в кабинете появился мистер Риггет. С первых мгновений стало понятно: его внезапный приход никак не связан с бухгалтерскими вопросами. Он, как всегда, был опрятно одет, только румянца на щеках прибавилось. Чувствовалось, молодой человек чем-то возбужден. Вдобавок он задыхался, как после бега.

Увидев королевского адвоката, мистер Риггет дрогнул. Казалось, решимость вот-вот покинет его, но, мельком взглянув на каменное лицо Джона, он тут же взял себя в руки.

– Сэр, я счел своим долгом немедленно прийти к вам, – торопливым писклявым голосом начал он, обращаясь к Джону. Его глаза за стеклами пенсне сверкали, а речь была нелепо высокопарной. – Не далее как сегодняшним утром я пришел к решению довести до сведения полиции некоторые известные мне факты и, сделав это, счел необходимым сообщить их и вам.

Мистер Риггет замер в нерешительности. Джон смотрел на него как на некое существо с отталкивающей внешностью, но не представляющее опасности. Кузен же Александр устремил взгляд поверх головы Джона, наверняка продолжая думать о версии случившегося, увиденной другими глазами и под другим углом зрения. Один только мистер Кэмпион проявлял вежливый интерес.

Лицо мистера Риггета из розового сделалось пунцовым. На лбу выступили крупные капли пота.

– Я совсем недавно рассказывал сержанту Пиллоу о ссоре, свидетелем которой оказался, – угрюмо произнес он. – Это было в среду, двадцать седьмого января, накануне убийства мистера Пола. Мне кое-что понадобилось в архиве, и я находился там. Дверь в кабинет мистера Пола была приоткрыта, и мне не захотелось вставать, чтобы ее закрыть.

Кузен Александр впервые перевел взгляд на несчастного бухгалтера.

– Подслушивали? – без обиняков спросил он.

– До моих ушей долетали довольно странные фразы, – негодующе возразил мистер Риггет, и его рот с удивительно белыми зубами на мгновение оскалился. – Я счел своим долгом повторить их полиции.

– Пошел прочь! – вдруг рявкнул Джон, потеряв самообладание. – Я сказал, прочь! Уволю к чертовой матери!

– Погоди. – В голосе кузена Александра появилась учтивость. – Давай выслушаем этого джентльмена. Вы ведь пришли сюда, желая нам помочь? Это крайне любезно с вашей стороны. Мой двоюродный брат ценит вашу лояльность. И что же вы услышали из приоткрытой двери? Прежде всего, кто там разговаривал? Вы уверены, что голоса были вам знакомы?

– Да, уверен, – кивнул мистер Риггет, изрядно ошеломленный молниеносной переменой в поведении величественного пожилого джентльмена. – И потом, когда я шел в архив, то уже видел мистера Пола и мистера Майка.