Перемена, произошедшая с Джиной в суде, и сейчас давала о себе знать. Возбуждение и плохо скрываемый ужас последних нескольких дней сменились усталостью и отчаянием, и видеть ее сломленной было невообразимо тяжело.

Зато мисс Керли случившееся сделало еще активнее и энергичнее. Кэмпион подозревал, что вся ее лихорадочная деятельность затеяна с единственной целью – нагрузить себя делами так, чтобы не оставалось времени на раздумья. Кэмпиону было одинаково тяжело с обеими гостьями, и появление Джона он воспринял с облегчением.

Войдя, мистер Уиддоусон хмуро покосился на Лагга, уселся на стул, с которого Кэмпион только что поднялся, чтобы поздороваться, и ворчливо-капризным тоном объявил о желании выпить чая.

Лагг столь же хмуро подал Джону чай. В черных глазках слуги ясно читалось, что ему не нравятся манеры этого важничающего типа и он при случае вполне готов рассказать напыщенному мистеру о правилах хорошего тона.

Предчувствуя опасность, Кэмпион удалил Лагга из гостиной и вопросительно посмотрел на Джона.

Мистер Уиддоусон быстро оправлялся после истерического состояния, охватившего его в зале суда. С шеи исчезла краснота, а глаза вновь стали холодными и спокойными.

– Я переговорил со Скраби, и, разумеется, он полностью со мной согласен, – безапелляционно начал Джон, не замечая, что его тонкий, суховатый голос звучит выше обычного. – Полиция допускает чудовищную ошибку. Скраби полагает, что хотя формально коронер и действует в рамках полномочий, однако это чревато для него серьезным дисциплинарным взысканием. Но речь не об этом. Сейчас мы должны думать о том, как наилучшим образом распутать это отвратительное дело.

Кэмпион смотрел на Джона и мысленно задавал себе вопрос: «Неужели он до сих пор так и не понял всей серьезности положения?»

Джон привалился к спинке стула.

– Скраби считает, что полиция воспользовалась коронерским судом, не желая брать на себя всю полноту ответственности за арест, – провозгласил он. – Само собой, Скраби не сказал этого напрямую, но я понял намек.

Казалось, Джон только сейчас заметил Джину, сжавшуюся в комок в кресле.

– Джина, ты нам очень понадобишься, – произнес он, тыкнув в нее длинным костлявым пальцем. – Скраби просил довести до твоего сведения, что ты, вероятнее всего, окажешься очень важным свидетелем.

Она промолчала. Джон явно и не ждал ответа, поскольку снова повернулся к Кэмпиону.

– Мы со Скраби сходимся во мнении насчет проведения независимого расследования от имени семьи. Это, если хотите, абсолютная необходимость, – медленно отчеканил он. – Времени, как понимаете, у нас будет немного.

Мистер Кэмпион подтащил от стола небольшой жесткий стул и уселся, поглядывая на потенциального клиента. Выражение его светлых глаз за стеклами роговых очков было туманным.

– Уверена, мистер Кэмпион поможет Майку всем, что в его силах! – с жаром выпалила мисс Керли.

Кэмпион невольно ей улыбнулся.

– Конечно, поможет. Никакого сомнения, – отмахнулся Джон, раздраженный ее вмешательством. – Итак, Кэмпион, суть дела такова. Мы все знаем, что смерть Пола – результат несчастного случая. Вас я прошу собрать и представить такие доказательства, чтобы они удовлетворили как самого тупого полицейского, так и самого тупого газетчика.

Мистер Кэмпион встал. Побродив по гостиной, он прислонился к крышке письменного стола и сунул руки в карманы.

– Я очень надеюсь, что вы не станете возражать против моих слов, – деликатно начал он, – но вы допускаете прискорбнейшую ошибку.

Джон удивленно посмотрел на него, не ожидая, что в непринужденном тоне молодого человека может быть столько властности.

– Я не имею намерения навязывать кому-либо из вас свое мнение, – меж тем продолжал мистер Кэмпион, – но заявляю со всей откровенностью, что питаю огромное уважение к полиции. Они предельно добросовестно выполняют порученную им работу. Да, и в их действиях бывают ошибки, но эти ошибки – исключения, лишь подтверждающие общее правило: полицейские ничего не делают наобум, ни на кого не перекладывают ответственность или еще что-то в этом роде. Боюсь, их точка зрения покажется вам чудовищной, но попробуйте хотя бы ненадолго вникнуть в нее. Полиция считает это дело простым и очевидным, и потому они проводят расследование с максимально возможной быстротой и эффективностью. Конечно, с нашей нынешней точки зрения, это отвратительно, но что есть, то есть…

Похоже, короткий монолог хозяина квартиры временно утихомирил мистера Уиддоусона, и тут заговорила Джина.

– Альберт, ты же не думаешь, что Майк убил Пола? – хриплым голосом спросила она.

– Нет, дорогая, – ответил Кэмпион. – Но ведь кто-то это сделал, и об этом нельзя забывать.

В гостиной надолго стало тихо. Мисс Керли кончиком языка облизывала губы. Вероятно, она делала так всегда, когда нервничала.

– Скажу вам больше: Майка убили весьма продуманно, – почти извиняющимся тоном продолжил Кэмпион. – И, несмотря на это, способ убийства уже раскрыт. Вот вам еще один момент, который не следует упускать из виду. Нельзя упрекать наших проницательных друзей, Таннера и Пиллоу, в нерадивости. Они разобрались в ситуации, хотя и появились на месте происшествия позже, когда тело уже перенесли наверх, а в стальной комнате царил полный хаос. Полицейские отнюдь не глупцы и не бесчестные люди. Поверьте мне: у них нет никакого желания арестовывать невиновного. Такой арест – кошмар любого полицейского. Но в то же время они очень хотят добросовестно выполнить свою работу. Кто-то убил Пола, и их задача – поймать убийцу, чтобы от его рук не пострадал кто-то еще.

Джон медленно выпрямился на стуле и устремил на Кэмпиона свой знаменитый неодобрительный взгляд.

– Вы кажетесь мне очень прямолинейным молодым человеком, – заметил он.

Эта реплика несколько смутила мистера Кэмпиона.

– Но дело и само очень прямолинейное, – откликнулся он. – Вы по-прежнему хотите, чтобы я им занялся?

– Альберт, ты должен это сделать, – сказала Джина и встала. Ее лицо побледнело еще сильнее, а губы непроизвольно дергались. – Я отчетливо вижу опасность. Постоянно. Она преследует меня с того страшного понедельника. Необходимо доказать, что Майк не мог запереть дверь стальной комнаты и спрятать ключ. Нужно выяснить, почему он не сказал, что видел тело Пола, когда спускался туда в воскресенье. Я до сих пор недоумеваю, как он мог не увидеть! И конечно же, надо выяснить, где на самом деле был и что делал Майк до того, как я позвонила ему вечером в четверг. – Внезапно умолкнув, она застыла, умоляюще протянув к Кэмпиону руку.

– Я сделаю все, что смогу, – пообещал он, внимательно глядя на нее.

Джон тоже встал.

– Я знаю, смерть Пола была результатом несчастного случая, – уверенно повторил он. – И вы, Кэмпион, если хотите оказать мне услугу, это докажете. Докопайтесь до сути, и вы убедитесь, что я прав… Джина, ты поедешь со мной. Нас ждет визит кузена Александра, и твое присутствие просто необходимо.

Джина послушно встала. Сколько Джон себя помнил, он постоянно кем-то управлял, и у него развился дар подчинять других своим требованиям.

– Несчастный случай, – твердо повторил глава фирмы, прощаясь с Кэмпионом в прихожей. – Ужасно, что все это вылезло на публику, – добавил он, демонстрируя несвойственную ему наивность. – Спокойной ночи.

Джина порывисто сжала руку Кэмпиона. У нее дрожали губы.

– Держи меня в курсе событий… пожалуйста, – прошептала она.

Джон уже вышел из квартиры, и Джина, обернувшись, шепотом спросила:

– Альберт, письма к Майку… их будут вскрывать?

– На твоем месте я бы воздержался от писем, – искренне посоветовал он, глядя ей в глаза.

– Понимаю, – едва слышно произнесла Джина. Ее глаза потухли. – До свидания и спасибо за помощь.

Кэмпион смотрел ей вслед, пока она не скрылась за поворотом лестницы, затем побрел в гостиную. Он напрочь забыл про мисс Керли и немало удивился, увидев ее, тихо сидящую в кресле. Шляпа пожилой женщины сползла на затылок, превратившись в подобие треугольного нимба, а близорукие глаза задумчиво смотрели сквозь стекла пенсне на хозяина квартиры. Мистер Кэмпион виновато улыбнулся.