– Хозяин, да не обижайтесь вы, – поспешил сказать он. – Я про внутренности этой истории ничего не знаю. Говорю так, как она выглядит для человека с улицы. Вы же об этом хотели знать?

Кэмпион приумолк, и выражение его беззлобного лица стало чуть менее бессмысленным, чем обычно.

– Лагг, я знаю этих людей, – наконец сказал он. – Могу за них поручиться. Обаятельные, открытые, достойные люди. Миссис Бранд – одна из самых замечательных женщин, какие мне встречались. Сами посудите. Мало того что она потеряла мужа и еще не оправилась после трагедии, так газеты позволяют себе печатать ее фотографию, а в мэйферских пабах считают его смерть делом ее рук.

Мистера Лагга пристыдили, но не в его характере было это признавать.

– Как же! Говорите, мужа потеряла? От трагедии еще не оправилась? – презрительно хмыкнул он. – Как мило! Муж-то у нее пропал в четверг, а нашли его только в понедельник, в его же конторе. Так? По-моему, странновато для любящей жены. Нет его день, другой, третий, а она даже не чешется.

– Она послала за мной, – заметил мистер Кэмпион.

– Да ну? Серьезно? – оживился Лагг. – Это уже другой коленкор. Но газетки-то про это ни гугу. Откуда было знать мне и всем остальным? В таком случае кто, по-вашему, угробил ее благоверного?

– Не знаю, Лагг. – Мистер Кэмпион запустил руку в свои светлые волосы и прикрыл глаза. – Я ровным счетом ничего не знаю. Странно, правда? Вроде бы нахожусь в гуще событий, а вы и ваши клубные друзья уже вычислили виновного.

– Да, – самодовольно подхватил мистер Лагг. – И я ничуть не удивлюсь, если мы окажемся правы. Со стороны игра всегда виднее. Поди, сами знаете. Попомните мое слово, – продолжил он, говоря все увереннее, – не успеем мы и глазом моргнуть, как в этой истории всплывет какой-нибудь молодой красавчик, на которого она положила глаз. Вот тогда и мотив станет ясен. Вот так!

Мистер Кэмпион не успел ответить, поскольку в квартире задребезжал дверной звонок. Лагг, прижав язык к передним зубам, издал квохчущий звук, выражающий недовольство и покорность обстоятельствам.

– Странное время для гостей, – проворчал он, вслед за чем протопал на другой конец комнаты и, выдвинув ящик бюро, извлек оттуда, к ужасу мистера Кэмпиона, деталь мужского туалета, состоящую из крахмального воротничка с прикрепленным черным галстуком-бабочкой.

С безупречной торжественностью и изрядной долей гордости мистер Лагг водрузил это чудовищное изделие себе на шею, застегнул сзади пуговицу и, грузно ступая, двинулся открывать. Его хозяин на время лишился дара речи.

Роли дворецкого Лагг не выполнил, и Майк вошел в комнату без предварительного доклада. За последние дни он сильно изменился. Его короткостриженые черные вьющиеся волосы как будто поредели, а лоб избороздили морщины. В глазах еще сохранялось прежнее сонное выражение, но заметно потесненное тревогой.

– Решил вот зайти без звонка, – торопливо проговорил он. – Надо было увидеться с тобой.

Майк нерешительно покосился на мрачную фигуру за спиной, но Кэмпион понял намек.

– Лагг, дальше мы сами, – сказал он.

Бывший вор-домушник недовольно вскинул брови.

– Я буду на кухне, сэр. Сообщаю на случай, если вдруг понадоблюсь, – настолько церемонно произнес он, что Кэмпион разинул рот.

Но Майку было не до внешних деталей. Едва они остались наедине, мужчина рухнул в одно из глубоких кресел у камина.

– Кэмпион, я себе места не нахожу! – буквально простонал он. – Это все так жутко. Мало того что мы потеряли старину Пола, но ты не представляешь, каково нам было всю эту неделю! Мы стали на себя не похожи. Джина совсем расклеилась. Можно хоть как-то узнать планы полиции? Знаю, ты сделаешь все, что в твоих силах. Удалось ли тебе хоть немного пролить свет на случившееся?

Мистер Кэмпион возился с шейкером, стоя возле буфета в другом конце комнаты.

– Я был в Скотленд-Ярде, – обернувшись через плечо, сказал он. – Станислаус Оутс в отпуске, а Таннер и Пиллоу, занимающиеся вашим делом, держались весьма учтиво, но ничего не сообщили. Однако я не тревожусь. Коронер Салли – воробей стреляный. Свирепый старикан. Бывает грубоват, но промахов не допускает. После переноса слушания полиция вас не донимала?

– Не донимала?! – вскричал Майк. – Да они, считай, поселились в конторе! Замучили нас всех, заставляя по несколько раз повторять одно и то же. И Джине досталось. Я уговорил ее сходить куда-нибудь развеяться. Сидение в четырех стенах для нее губительно. Она договорилась о встрече с Аделаидой Чаппел. Знаешь, наверное: певица, сопрано. Они встретились за ланчем в ресторане Булестена, а затем мадам Чаппел понадобилось заглянуть в агентство Кука[199], в котором она всегда бронирует номера в отелях. На этот раз она собирается дать концерт в Белграде. Джина от нечего делать пошла вместе с Аделаидой. По дороге Джине показалось, что за ней следят. Она даже заметила сыщика, который расспрашивал о ней у клерка. Возле дома постоянно торчит кто-то в штатском. Кэмпион, это просто чертовщина какая-то! Почему ни ей, ни нам не разрешают участвовать в расследовании? Какой козырь полиция прячет у себя в рукаве?

Прежде чем ответить другу, мистер Кэмпион разлил коктейль по бокалам.

– А что насчет показаний, которые ты давал? – спросил он, протягивая Майку бокал. – Полагаю, они допрашивали тебя на основании твоих первоначальных показаний, записанных коронером?

– Цепляются к каждому слову! – снова выкрикнул Майк. – Меня мурыжили более десяти раз, и Джину тоже. Я уж не говорю про бедную мисс Керли и несчастную пигалицу, обнаружившую тело. Полицейские являются к нам каждый день. Этим утром они пустили допрос по новой колее. – Майк выпил коктейль, не почувствовав вкуса, и с беспокойством посмотрел на Кэмпиона. – Они без конца спрашивают, но сами ничего не рассказывают. Сегодня их любопытство целиком касалось вечера четверга. «Можете ли вы вспомнить, что делали в минувший четверг вечером? Нет, не вчера, а неделю назад?»…

– В четверг вечером? – навострил уши Кэмпион. – И они расспрашивали всех подряд?

– Само собой! Я сел на хвост Пиллоу. Забавный он парень. С виду – старший садовник какого-нибудь семейства из среднего класса, а уж никак не бобби. Так вот, я его спросил, установили ли они время смерти. Он не ответил. Только загадочно улыбнулся.

Мистер Кэмпион присел на краешек другого кресла.

– Вечер – понятие растяжимое. Они тебя спрашивали о каком-то конкретном отрезке времени?

– Да. О времени между восьмью и девятью часами. С такой тягомотиной я еще не сталкивался. Ответить должен был каждый. Джон вообще не помнил, где находился неделю назад. Бедняга Керли чуть не свихнулась: ей пришлось переворошить все деловые календари с расписанием встреч и обзвонить его более памятливых друзей и знакомых. Выяснилось, что Джон находился в клубе «Гусиное перо» на обеде в честь психолога Лютцова. Тамошний секретарь вспомнил, как Джон появился там без десяти восемь и пробыл до одиннадцати или даже до двенадцати ночи. Сама Керли ехала в метро по Морденской линии. Я гулял до без десяти девять. Джина сидела дома одна и ждала Пола. Вполне заурядные дела, но, когда тебя вдруг спрашивают о них, память буксует. Если честно, почему столько тумана вокруг обстоятельств смерти нашего парня? Ведь причина вполне ясна. В стальную комнату проник угарный газ, и Пол умер от удушья. И у двери, запертой снаружи, тоже есть простое объяснение. Я так и сказал Пиллоу: должно быть, Пол вошел в стальную комнату, а ключ оставил снаружи торчащим в замке. Потом кто-то из сотрудников увидел ключ, запер дверь и отнес ключ на обычное место. Поскольку полиция и так давит на нас, этот человек не решается признаться.

– Как сержант Пиллоу воспринял твою версию с ключом? – немного подумав, спросил мистер Кэмпион.

– Ты сам знаешь, что за публика эти полицейские, – пожал плечами Майк. – Они же такие умницы. Пиллоу пообещал разобраться, а вместо этого продолжал мучить меня вопросами.