Невзирая на профессиональные рамки, доктор Гордон Роу был человеком любопытным, и в его последней фразе содержался завуалированный вопрос.

– Это не горе, – не подумав, ответила на него Джина. – То есть ненастоящее горе. Мне жаль Пола, но я его не любила.

Доктор Роу опешил. Даже его самые фривольные и недостойные фантазии и в подметки не годились столь сокрушительному признанию. Услышанное его шокировало и испугало.

– Будет вам, миссис Бранд. Вы же так не думаете, – категоричным тоном возразил он. – Вы просто перенапряглись.

Молодая женщина с удивлением посмотрела на врача, а потом у нее действительно не выдержали нервы.

– До чего же вы все ужасные! – выкрикнула она. – Скажи я такое при живом муже, вы бы и ухом не повели. Никого бы это не затронуло. С его смертью мое отношение к нему не изменилось, зато вы, услышав, что я не любила мужа, смотрите на меня так, будто это я его убила.

Доктора Роу охватила паника.

– Я… решительно протестую, – пробормотал он, уткнувшись себе в воротник, после чего подошел к двери и позвал миссис Остин. – Уложите вашу хозяйку в постель! – столь резким тоном приказал он, что служанка подумала: уж не догадался ли он о ее подслушивании под дверью.

Посчитав свой врачебный долг исполненным, мистер Роу удалился.

А тем временем мистер Кэмпион, живший на улочке Боттл-стрит по соседству с Пикадилли, в доме, первый этаж которого занимало отделение полиции, сидел в своей маленькой квартире за рабочим столом, пытаясь писать письма и одновременно поддерживая сомнительно интеллектуальный разговор с субъектом, находящимся в соседней комнате.

– Стремное это дело, – с горечью заявил низким и невыразимо меланхоличным голосом его собеседник. – Тут и полглаза хватит, чтобы увидеть. Держитесь от него подальше. Не нужна вам такая известность. Достаточно, что ваше имя и так недавно полоскали в газетах. Упрекали вас, дескать, гоняетесь за славой.

– Обидно читать о себе такое, – признался мистер Кэмпион, машинально написав «гоняетесь за славой». Письмо было адресовано управляющему его банком. Кэмпион жирно зачеркнул эти слова, понимая, что послание все равно придется переписывать. – Но те люди – мои друзья, и вы это знаете.

– Тем более не суйтесь в это дело, – посоветовал голос, добавив к меланхоличности оттенок житейской мудрости. – Друзья вечно просят такое, о чем чужие люди даже не заикнутся. Это же преступление на половой почве. Думаю, слыхали про такие.

– Что-что? – переспросил мистер Кэмпион.

Очки он снял, поскольку они только мешали писать, однако сейчас надел снова и отложил ручку.

– Преступление на половой почве, – повторил невидимый собеседник. – Судьба вас до сих пор берегла, не давая пасть так низко. Но представляю, какой вы будете иметь вид, когда дешевые газетенки примутся обливать вас грязью. Уж если на то пошло, я не смогу поддерживать с вами отношения. Вы всех старых друзей растеряете.

– Лагг, а ну идите сюда, – сурово приказал мистер Кэмпион.

В соседней комнате что-то загрохотало, словно там произошло небольшое землетрясение, затем послышалось шумное дыхание, и оттуда появился Магерсфонтейн Лагг.

С годами он раздавался вширь, и пропорционально этому росла его меланхолия. В одежде он достиг определенной элегантности, не растеряв присущего ему своеобразия. Сейчас на нем были брюки, чем-то напоминавшие задние ноги черного слона, безупречно белая крахмальная рубашка без воротничка и черный бархатный пиджак.

Мистер Кэмпион холодно оглядел слугу.

– У вас vie de bohême[198], – заметил он. – Как поживают маленькие ручонки?

Мистер Лагг задумчиво покачал головой.

– Можете шутить сколько угодно, – все тем же скорбным голосом произнес он. – Живут вот люди: такие уважаемые, милые, добропорядочные. А чуть подмочили репутацию, и глазом моргнуть не успели, как уже сидят по горло в дерьме.

– Где вы раздобыли этот пиджак?

– Сшил на заказ, – с оттенком пренебрежения ответил мистер Лагг. – Домашняя одежда джентльмена. Очень пристойная. Сейчас все носят. А сшил потому, что прочитал в газете про одного вашего важного родственника. Занемог он. Случись с ним что, вас призовут на его место. Вот и решил подготовиться заранее.

– Похвальная готовность. Но посмотрите, в кого вы превратились, – припечатал мистер Кэмпион, вставая из-за стола. – Десять лет назад вы с проворством обезьяны вскарабкивались по стене трехэтажного дома, пролезали в слуховое окно, вскрывали сейф и исчезали, как говорится, без сучка и задоринки. А сейчас? Вам и кулька конфет из коляски двухлетнего малыша не стянуть.

– Надеюсь, это и не понадобится, – с достоинством изрек мистер Лагг. – И потом, все эти трюки остались в прошлом, – добавил он, прикрывая мясистыми веками свои черные глазки и придавая лицу благочестивое выражение. – А мы должны думать о будущем. Поэтому хочу надеяться, что вы будете держаться подальше от всего дурно пахнущего. Вечерние газеты очень неприглядно расписывают эту историю. Не хватало только, чтобы туда втоптали и наши имена.

– Мягкотелым вы становитесь, Лагг, – с сожалением произнес мистер Кэмпион. – В последнее время я мало нагружал вас работой. Да и в этом деле вряд ли что для вас найдется.

– Приятно слышать, – обрадовался мистер Лагг. – А то когда мы в клубе по косточкам разбирали это дело, я сказал себе: «Надеюсь туда не вляпаться». Похоже, что мы даже не на стороне полиции.

Мистер Кэмпион уселся на край письменного стола, запахнув на своем тощем теле полы тонкого и изрядно поношенного шелкового халата.

– Под словом «клуб» вы разумеете тот паб на Уордор-стрит? – спросил он.

Лицо мистера Лагга одеревенело.

– Нет, туда я больше не хожу. Разошелся во взглядах с несколькими завсегдатаями. Весьма недостойные личности. Если желаете знать, я теперь посещаю очень тихое и вполне респектабельное местечко близ Мэйфера. Переделано из бывшей конюшни. Там собираются приятные люди моего круга.

– Джентльмены джентльменов? – съязвил мистер Кэмпион.

– Вот именно! – взвился мистер Лагг. – А почему бы нет? Поддерживаю отношения с порядочными людьми из высшего общества и узнаю все сплетни.

– До чего ж вы бываете отвратительны! – вырвалось у Кэмпиона. – Иногда до тошноты. Меня так и подмывает вас уволить.

– Только попробуйте! – В глазах мистера Лагга вспыхнул юношеский огонь. – Хотел бы я знать, где вы тогда окажетесь – беспомощный, как младенец во чреве. Я вас так воспитал, что вы и шагу без меня не ступите. А потому бросайте это дело, и забудем о нем. Самое честное решение.

Поскольку мистер Кэмпион не выказывал ни малейших признаков капитуляции, Лагг продолжил свои увещевания:

– И потом, едва половой инстинкт поднимает свою мерзкую голову, нужно сразу же убираться подальше. Это вы не хуже меня знаете.

Недоумение на лице мистера Кэмпиона стало еще заметнее.

– Вы, часом, не пытаетесь шутить? – спросил он.

– А у меня что, шутки в чести? – вопросом на вопрос ответил мистер Лагг, почувствовав себя уязвленным. – Это вообще не тема для шуток.

– Преступление на половой почве… – встрепенулся Кэмпион. – Откуда вы такого набрались? Я думал, газеты воздерживаются от домыслов. Им ли не знать об ответственности за клевету?

– Я умею читать между строк, – мрачно объявил мистер Лагг. – Клевета там или нет, но, если читать газеты внимательно, сразу понимаешь, что случилось. Важно не то, о чем они пишут, а как пишут.

– К сожалению, правды в ваших словах хватает, – хмуро заметил Кэмпион. – И какой же вывод вы сделали после вдумчивого чтения между строк?

– Супружница его ухлопала, как пить дать. Видал я ее фото в газете. А вы ее видели? Невысокого росточку, вся из себя прелестная. Подходящий типаж.

Мистера Кэмпиона передернуло:

– Лагг, мое терпение лопнуло. Исчезните с глаз моих!

Суровый тон приказа заставил мистера Лагга пойти на попятную.