— Где он ночует? — спросил Перчик.

— Я спросил его, что он задумал, а он ответил, что, если так будет продолжаться, он меня больше с собой не возьмет, — ответил Джулиус. — Славное было времечко… — Он умолк, но пощечина Перчика заставила его продолжать. — Он в том клоповнике на углу Сто тридцать шестой и Восьмой авеню, там еще на двери табличка старого доктора. На третьем этаже… — С этими словами Джулиус потянул одеяло за край и подложил под голову, как подушку.

Карни с Перчиком направились прочь; у двери Карни обернулся. Джулиус снова впал в забытье, уютно устроившись в своем наркотическом гнездышке.

Карни завел мотор.

— А ведь такой хороший был парень.

— За этими как раз и нужен глаз да глаз, — заметил Перчик. — Они начинают поздно и наверстывают почем зря.

Старый пикап взбрыкнул, как всегда, и они вырулили на дорогу. Джулиус унаследовал здание и нелегальный бар, Карни — этот «форд». После окончания Куинз-колледжа Карни почти не видел отца. Майк Карни сошелся с некой Глэдис из Бед-Стая и теперь промышлял в Бруклине. Карни работал в мебельном отделе «Блумстайна» и копил деньги — прятал их в носок, носок в ботинок, ботинок под кровать. На что копил, сам не знал.

И однажды днем Глэдис явилась в «Блумстайн» сообщить Карни, что его отца убили копы. «К тебе пришли». Отец вломился в аптеку, чтобы украсть ящик сиропа от кашля — сильная штука, наркоманы его обожают.

— Ты все еще здесь работаешь, — сказала Глэдис.

— Расту понемногу, — ответил Карни.

Прошлой зимой ему поручили играть Санту — в «Блумстайне» это свидетельствовало о благосклонности. Их многолетний Санта запил, и его решили проучить. «Нельзя же допустить, чтобы на детей наших клиентов дышали перегаром».

— «Расту понемногу», так он сказал.

Глэдис, толстушка с Ямайки, говорила медовым голосом с сильным акцентом. Отцу всегда нравились уроженки Вест-Индии. «Манхэттен ведь тоже остров, так что, пожалуй, у нас с ними много общего. Пусть даже я не понимаю и половины того, что они говорят».

Спросить у Глэдис подробности у Карни не хватило духу. Убили полицейские — Карни всегда подозревал, что отец именно так и покинет этот мир. От руки полицейского или другого вора. Глэдис он видел в последний раз, когда забирал отцовский пикап. Она, рыдая, бросилась на капот, точно на гроб. Ее оттащили соседи.

Через год Карни напоролся на гвоздь на Ленокс-авеню. Достал из багажника запаску. И нашел деньги. Тридцать тысяч наличными. Запаска-сейф. Продай он пикап, не нашел бы заначку. Финт во вкусе его отца: на первый взнос нужно заработать. Три месяца спустя Карни снял квартиру на Сто двадцать пятой.

Спутник Карни довольно щурился, оборачивался на задницы проходивших мимо местных красавиц и о каждой отпускал замечания.

— Здесь вкусно готовят курицу, — сказал Перчик. — Ты тут бывал?

Кровь на его комбинезоне высохла, и теперь это темное пятно издали можно было принять и за масло, и за сажу. Вел машину не Перчик, а Карни, но Перчик решал, куда ехать.

Перчик сказал, что хочет заскочить на обед в кафе «У Веселого Чана». Хозяин Перчика знал и дал им столик в углу у окна. Возле двери кухни стоял аквариум с зеленоватой водой. В нем что-то шевелилось. На обоях извивались красно-оранжевые драконы, клубились, как облака.

Оба больше молчали, вдобавок у Карни от волнения пропал аппетит. Перчик тоже съел всего половину порции; он был очень задумчив. Он специально сел так, чтобы видеть улицу.

— Почему ты решил продавать диваны? — Перчик поковырялся в тарелке.

— Я коммерсант.

— Коммерсант? — брезгливо повторил Перчик. — Это всего лишь жулик, который платит налоги.

Карни объяснил, что ему рассказали о мебельном магазине, который собирались закрывать. Его хозяин среди ночи втихую смылся из города. Арендная плата невысока. Отличное предложение. Карни нервничал, вот и болтал, чтобы не обращать внимания на каменное лицо Перчика. Что у него на уме? Все равно что разговаривать с асфальтом. Карни поделился с Перчиком крупицами усвоенных в колледже сведений о том, как поправить дела убыточного предприятия. Как укрепить или разорвать отношения с поставщиками, как избавиться от долгов, унаследованных от прежнего владельца. Или, к примеру, от дивана в подвале. Эта помеха досталась Карни вместе с магазином, и пришлось решать, как с ней быть.

— Какая разница, как диван туда попал, — ответил Перчик. — Главное — что с ним делать. Топор — хорошо. Спички, огонь — тоже.

Карни отпил воды.

— Хотя мне говорят, что порой я слишком быстро хватаюсь за канистру с бензином. — Перчик жестом попросил счет и залил недоеденное кетчупом. — Это чтоб Чан не подал курятину следующему посетителю. — Голова у Перчика работала на свой лад.

— Откуда вы родом? — спросил Карни.

— Из Нью-Джерси, — ответил Перчик, словно глупее вопроса не слышал.

Печенье оказалось черствым, предсказания не ободряли.

Вывески доктора на отельчике уже не было; на металлической скобе висели две цепи. Карни без понуканий присоединился к Перчику. Передняя дверь была отперта. Хозяин дома, седовласый гном, подметал коридор. Окинул Перчика взглядом и отвернулся. Карни уже привык к тому, как вид Перчика действует на людей.

— Третий, — сказал Перчик.

Половицы скрипели. Словно какой-нибудь великан как следует встряхнул здание и, сдавив хорошенько, поставил на место.

Перчик постучал дважды, никто не ответил. На третий раз из-за двери послышалось:

— Да?

— Это Перчик. И Карни.

— Не знаю никакого Перчика. И сольцы тоже. Проваливайте.

Это произнес не Майами Джо. Судя по голосу, незнакомец когда-то явно что-то читал.

Перчик провел пальцем по косяку и пинком распахнул дверь.

Видимо, жильцы нанимали комнату с меблировкой, подумал Карни, судя по мешанине представленных в ней стилей. Старый диван «Морган» образца 1930-х годов — его выпустили раньше, чем компания разорилась из-за того, что вынимала набивку из грязных старых матрасов; обшарпанный сосновый комод; фанерный журнальный столик, который, судя по виду, опрокинется, если на него поставить пепельницу. Здесь жили неделями, месяцами, потом ввязывались в очередную сомнительную авантюру. Заляпанная мебель сменяла комнату за комнатой; «если нужна кровать, придется доплачивать два доллара в неделю, а если еще одна лампа, мы что-нибудь придумаем».

Человек в комнате подходил под описание — тощие руки, брюшко, толстые черные очки, растерянный, в пожелтевшей нательной рубахе и кальсонах.

— Это еще зачем? — спросил он, указывая на выбитую дверь.

— Ищем Майами Джо, — сказал Перчик.

— Вы же видите, его здесь нет.

Незнакомец сказал, что его зовут Джонс и он знает Майами Джо еще с Флориды. Приехал сюда торговать, Майами Джо разрешил перекантоваться у него, поспать на полу. Его все равно не бывает дома — по крайней мере, так он сказал Джонсу.

— Чем торгуешь? — спросил Перчик.

— Если хотите, покажу… — Джонс направился к чемодану, стоявшему в ногах кровати. На нестираной простыне виднелся отпечаток тела.

Перчик достал пистолет.

— Пусть он.

Карни отпер защелки потрепанного синего чемодана. Товар Джонса, флакончики с темной жидкостью, хранился в мягких мешочках. Карни поднес флакончик к свету — в лучах солнца, струившегося в окно, плавала пыль, — и прочел: «Мужская сила».

— Занятно, правда? — Джонс оперся на хлипкую прикроватную тумбочку, всю в бурых сигаретных подпалинах, похожих на тараканов. — Я поставщик сертифицированных средств, укрепляющих мужское здоровье, — продолжал он, — независимо от того, что именно вам нужно: качественнее исполнять супружеские обязанности или просто отрастить бороду.

— У меня и без этого стоит, отвали, — сказал Перчик.

Джонс повернулся к Карни.

— А вы, сэр? У вас прибавится сил, и ваша жена наверняка это оценит. Если же вы и прежде не жаловались на сексуальный аппетит, то с этими средствами и вовсе станете ненасытным.