– Ну прекрасно… просто прекрасно, – еле слышно пробурчала она себе под нос. – Когда это моя скучная жизнь решила обогатиться яркими событиями и эмоциями? Ах да, когда я решила по глупости согласиться на встречу с незнакомым человеком. И фраза «твоя жизнь может измениться» попала прямо в точку. Только вот не о таких изменениях я думала в тот момент. Да и ни о чём не раздумывала в те секунды, просто пошла на поводу у любопытства. – Она подавленно вздохнула. – Прекрасно, я разговариваю сама с собой.

Стало очевидно, кто-то переодел её, пока она была без сознания: на ней была женская хлопковая пижама пепельно-розового цвета. И раны были обработаны и перевязаны.

Когда босые ноги коснулись тёплого пола, она посмотрела в сторону приоткрытой двери, откуда просачивался тёплый свет из коридора.

На потолке висела люстра причудливой формы, какую принято считать элементом современного стиля. Она напоминала пазл из нескольких кубов разных размеров. Приглушённый свет от одного такого светящегося кубика позволял оглядеть помещение. Видимо, наступил вечер, если не ночь, так как было уже заметно темно.

Она не сразу вспомнила, в чьём доме находилась и в чьей комнате спала. И когда это наконец произошло, Мира выпрямилась, насколько ей позволила боль в области живота, и во все глаза уставилась на висящее на стене огромное фото.

На неё смотрела та самая фотография, что она видела в комнате Лейлы, только в разы больше: где она держала крохотную Аишу, мирно сопевшую на материнских руках.

Тусклый, уставший взгляд девушки так и кричал о том, что в её внутреннем мире выключили свет и она осталась лицом к лицу с беспощадной тьмой.

– Вот это поворот… – ахнула Мира, резко встав на ноги и пытаясь игнорировать внезапно возникшее головокружение.

Спальня размером чуть ли не в три её комнаты была в мятных оттенках и обставлена большим зеркальным шкафом и огромной двуспальной кроватью. Единственным украшением здесь была эта фотография, которая передавала тихую печаль, стоило разглядеть на ней взрослого одинокого человека. Окно было задёрнуто плотными тёмно-серыми шторами.

Мира почувствовала запах еды, и в животе громко заурчало. Рука опустилась на живот, круговыми движениями она постаралась унять чувство голода, которое решило спешно напомнить о себе. Дай ей быка, она бы съела и его.

Мира сглотнула и, слегка прихрамывая, медленно вышла из комнаты. Каждое движение отдавалось болью во всём теле.

Выйдя в пустой широкий коридор, она неуверенно потопталась на месте, смотря на босые ноги. Если пол в комнате был тёплым из-за включённого подогрева, то в коридоре он был холодным.

Это немного отрезвило Миру.

Из соседней комнаты послышался шорох. Она подошла и сквозь тонкую щель приоткрытой двери увидела Аишу, сидевшую на полу и молчаливо игравшую в куклы. Детский домик высотой чуть ли не с рост взрослого человека с разнообразной прекрасной утварью впечатлил бы любого. Настоящий рай для маленького ребёнка.

Девочка, поглощённая своим прекрасным миром, наслаждалась игрой.

Тихо пройдя мимо детской комнаты, Мира направилась на запах еды, что привёл её на кухню. Просторное помещение, современный дизайн и обилие света впечатляли не меньше. Белый мраморный пол с серыми прожилками переходил в ламинат цвета тёмного дерева. Чёрная кухня, какую Мира видела раньше только в любимых дизайнерских журналах и которая была пределом мечтаний любой хозяйки. Мягкие стулья с круглыми спинками, большой обеденный стол.

«Слишком шикарно для человека, который, скорее всего, не умеет готовить», – подумала она прежде, чем упёрлась взглядом в широкую мужскую спину.

Ратмир готовил ужин.

Почувствовав чьё-то присутствие, он обернулся.

Мира неловко провела рукой по волосам, не понимая, что было уместно сказать и как вообще себя вести в такой ситуации. Что-что, а такого расклада она не ожидала. И, судя по всему, он тоже: оказаться в доме Ратмира, в его спальне, в пижаме Лейлы. Если бы кто-нибудь сказал ей о таком развитии событий раньше, она бы рассмеялась, а потом с улыбкой послала бы куда подальше.

Но в эту секунду Мире было не до смеха.

– Ты вовремя, – спокойным тоном бросил Ратмир, окинув гостью мимолётным оценивающим взглядом. И вновь повернулся к ней спиной.

Ратмир был в домашней одежде: большая серая растянутой футболка с V-образным вырезом, подчёркивавшая мощную шею, сильные руки, хлопковые брюки, которые несмотря на свою просторность, не могли скрыть рельефных ног.

За те пять недель, что Мира провела в доме Ибрагима Асадовича, они с Ратмиром пересеклись всего несколько раз. И его предпочтения в одежде были понятны изначально: идеально сидевшие тёмные брюки со стрелками и заправленная светлая рубашка, чаще всего не застёгнутая на последние три пуговицы, с закатанными до локтей рукавами. Сдержанный и аккуратный Ратмир выглядел так, как будто только вышел с совещания, и этот образ прочно закрепился в сознании Миры.

Но сейчас перед ней стоял другой человек, с которым ей не доводилось познакомиться ранее. Простой, домашний, готовивший на кухне ужин, манящий аромат которого пробуждал чувство голода.

Мира неуверенно стояла на пороге, сложив руки на груди. Сдвинуться с места оказалось сложно, но разве один шаг на кухню человека, которого она сторонилась, мог как-либо повлиять на развитие событий? Глупости, нет конечно. И всё равно она не сдвинулась с места.

Ратмир снова обернулся. На этот раз он задержал свой взгляд на перебинтованной голове Миры и неожиданно для неё спросил:

– Больно?

– Терпимо, – выдавила она в ответ, пытаясь скрыть изумление. – Надеюсь, переодевал меня не ты.

Он отрицательно покачал головой, но ухмылка изогнула его губы.

– Таби. – Этого имени оказалось достаточно, чтобы Мира, всё ещё стоявшая на пороге, облегчённо выдохнула. – Она помогла переодеть тебя. Но час назад они уехали в аэропорт.

– Вот оно как… – в голосе Миры прозвучало сожаление. – Хотелось с ней попрощаться. Надеюсь, они в порядке.

– Про тебя она сказала то же самое, – ответил Ратмир и поспешил добавить. – Они в порядке. – Его чёрные брови медленно поднялись вверх. – Долго будешь стоять там? Проходи. – И резким, нарочито громким голосом произнёс странное слово, отчего Мира невольно вздрогнула. – Былых! Дуй кушать! – затем он повернулся спиной, продолжая помешивать пасту в сливочном соусе.

– Былых? – недоумённо повторила за ним Мира, уставившись на широкую мужскую спину. – Это что-то ласкательное? – спросила она. – Первый раз слышу.

– Да, я так дочь называю, – пояснил он, посмотрев на Миру через плечо.

Тёмные брови вновь выгнулись, и он взглядом указал на стол, мол, проходи уже и садись.

– Мило, – пробурчала она, пытаясь вспомнить хотя бы немного похожее слово, но в голове ничего не возникло.

– Телёнок, – произнёс он спустя минуту, словно отвечая на повисший в воздухе вопрос. – Только что родившийся телёнок.

Мира глупо приоткрыла рот, желая возразить: ведь звучало бы это как «бузов», но она деликатно промолчала.

Хоть Ратмир и не обернулся, он прекрасно почувствовал недоумение девушки.

– Меня так мать называла, – пояснил он. – Будучи мелким, я как-то искал это слово в словаре, но не нашёл. Так что я в курсе, что его не существует. Мать говорила, что дедушка звал её так же. Значит оно переходило из поколения в поколение.

Одного упоминания о матери оказалось достаточно, чтобы Мира ощутила нежность. Да, теперь она понимала, почему для взрослого мужчины было как никогда приятно называть дочь столь странным и непонятным на первый взгляд словом. Таилось в этом что-то прекрасное, что невозможно было сразу распознать ушами, но мгновенно ощущалось сердцем. Она прекрасно помнила, как Мерьем ласково называла её, и в тот момент весь внутренний мир маленькой девочки окутывался в мягчайшее одеяло.

– А тебя как называли? – Вопрос оказался довольно проницательным, словно он читал её мысли.

Мира обхватила себя руками, почувствовав лёгкую дрожь в теле.