Эта мысль пришлась Ратмиру по душе. Он надеялся, что они сумеют решить проблему, возникшую из-за Дмитрия, и обретут своё маленькое счастье.

Таби взглядом пробежалась по коридору, ведущему в дальнюю комнату, где лежала Мира. Несколько часов назад её осмотрел семейный врач, Михаил Дмитриевич, которого вызвал Ратмир ещё по пути домой. Он обработал раны и наложил повязку на разбитый висок пострадавшей. Лишних вопросов он не задавал, собственно, как этого не делал и с Ибрагимом Асадовичем. Провожая его, Ратмир, конечно же, уловил его любопытствующий взгляд, так и просивший поведать, кто эта девушка, почему она настолько похожа на Лейлу и откуда эти ранения на лице и руках. Но объяснений не последовало. Перед уходом Ратмир настоятельно попросил не рассказывать об этом Ибрагиму Асадовичу, на что Михаил Дмитриевич сдержанно кивнул в знак согласия.

После ухода врача Мира под действием болеутоляющего уснула.

– Хотелось поговорить с ней, узнать, как она после случившегося. Да и нормально попрощаться перед отъездом. Жаль, не получилось. – Таби расстроенно перевела взгляд на Ратмира. – Мира хорошая девушка, мы бы с ней подружились.

– Вы не так давно знакомы, – буркнул он, явно не ожидавший такого признания в адрес девушки, которая заняла его спальню.

Али взялся большим и указательным пальцами за переносицу, демонстративно закрыв глаза. Покачав головой, он попытался скрыть лёгкую улыбку. Ему так и хотелось выпалить: «Ты неисправим».

– Наше родство, конечно, поразительно, – наконец выдавил Али из себя, всё ещё пытаясь сдержать ухмылку. Проблеск озорства проскользнул как в голосе, так и в его взгляде.

– Настолько похожи? – уточнила Таби.

– Настолько идиоты, – признался Али. И как только широкая улыбка расплылась по его довольному лицу, Ратмир в ту же секунду понял, что тот имел в виду. Отчего хмуро указал взглядом в сторону двери.

Али, хохотнув, произнёс:

– Думаю, нам пора.

– Не буду задерживать, – буркнул Ратмир, покосившись на него.

– Ты справишься? – уже серьёзным тоном спросил Али, понимая, что их отъезд оставит Ратмира наедине с ситуацией, которая никому толком не ясна. Им не удалось понять, кем были напавшие и зачем им понадобилась Мира.

– Я разберусь, – уверенно отрезал Ратмир. – Вы, главное, доберитесь до Германии и дайте знать. Буду ждать вестей.

– Лишь бы с ней ничего не случилось, – прошептала Таби, озадаченно посмотрев на Али. Он рукой обхватил любимую за талию и притянул к себе, чмокнув в макушку.

– Ратмир рядом, моя будущая жёнушка. Уверен, он не даст её в обиду.

От этих слов Ратмир нахмурился ещё сильнее, очередная ухмылка застыла на губах Али.

– Нам пора, дорогая, а то смотри, как закипает. – И не удержавшись, вновь хохотнул и в последний раз крепко обнял насупившегося двоюродного брата.

Ратмир проводил их до такси и, попрощавшись, поднялся обратно к себе. Переобуваясь, он заметил выглянувшую из спальни кудрявую головку. Аиша молча смотрела на отца, и одного тревожного взгляда оказалось достаточно, чтобы понять состояние дочери.

Он подошёл к ней и протянул руку. Как только она взялась за мизинец отца, они вместе прошли из коридора в просторную кухню. Усадив Аишу за круглый кухонный стол, Ратмир придвинул к ней стул и присел рядом. Маленькие пухлые пальчики крепко держались за мизинец, не желая его отпускать. В этот момент он готов был поклясться, что такой рассудительный и осознанный взгляд не мог принадлежать маленькому пятилетнему ребёнку.

Аиша не могла отойти от дневного испуга. Тревога отчётливо читалась на детском лице. И это было неудивительно. Он сам, взрослый человек, не так быстро пришёл в себя, что уж говорить про ребёнка, на глазах которого началась кровавая бойня.

Но больше всего Ратмира поражало даже не это. С тех пор, как он вернулся домой с Мирой на руках и уложил её в своей спальне, Аиша начала крутиться рядом с его кроватью. Дочь наотрез отказывалась выходить из комнаты, даже когда приехал Михаил Дмитриевич и начал обрабатывать раны Миры. Аиша внимательно следила за процессом, изредка поглядывая на бледное лицо лежащей на кровати девушки. А потом часто заглядывала в комнату, подходила к изголовью кровати, молчаливо вглядывалась в разбитое лицо Миры.

Его дочь переживала за Миру.

По-настоящему переживала.

Это было очевидно.

Ратмиру ранее не доводилось видеть у Аиши проявления каких-либо ярких эмоций, она всегда была довольно закрыта и скованна. Но то, как пятилетний ребёнок начал беспокоиться за их гостью, не могло не удивлять.

– Я знаю, что сегодня ты увидела очень страшную картину, и мне жаль, что я не сумел уберечь тебя от этого. Скажи честно, ты ведь испугалась?

Аиша утвердительно кивнула, не отрывая блестящих глаз от отца.

– Сильно?

Она вновь кивнула.

Вздохнув, он погладил дочь по голове и затем по руке, которой она упрямо держалась за его мизинец.

– Я не самый лучший отец на свете, но знай, ты – самое важное и прекрасное, что произошло в моей жизни. Тебе достался самый сухой отец из всех возможных, ты уж прости. Но будь уверена, принцесса, я никогда никому не позволю тебя обидеть. Никому. Никогда, – отчеканил он медленно и твёрдо. – Поверишь непутёвому отцу?

Она без раздумий кивнула в третий раз. Ратмир несмело произнёс:

– Обнимешь?

Но Аиша продолжала сидеть и молча смотреть на него большими проницательными серо-зелёными глазами.

– Ничего, – он попытался не выдать сковавшей нутро досады от понимания того, что дочери пока сложно выражать чувства по отношению к нему, и он не смел упрекать её за это. – Придёт время, и ты захочешь обнять своего старика. – Ратмир мягко улыбнулся и коснулся завитушки у её лица. – У тебя самые красивые глаза на всём белом свете. Ты вся в маму.

Дочь загорелась от этих слов и улыбнулась в ответ потрясающе милой улыбкой.

– Другое дело. Вот это другое дело! Ладно, думаю, нам пора перекусить. Мы же голодные как волки, да?

Она закивала, и Ратмир рассмеялся.

Включив на телевизоре, встроенном в кухонную мебель, один из любимых мультфильмов дочери, он подошёл к холодильнику и начал вслух размышлять, что можно было бы приготовить на скорую руку на ужин.

Мира приоткрыла глаза и уставилась в потолок, пытаясь сфокусировать расплывчатую картину. Это состояние начинало входить в дурную привычку: ей уже не впервые приходилось гадать, где она находится и почему голова нещадно раскалывается.

Она поднесла руку к губам и, легонько коснувшись их, ахнула от неприятной зудящей боли. Правая часть губы была разбита и по ощущениям опухла, на подушечках пальцев остались следы крови. Поднеся руку к правому виску, пульсация в котором была хуже всякой сирены, она пощупала повязку. Голова болела, было похоже, что она весит целую тонну, если не больше. Царапины на локтях и коленях саднили. Поколотивший её явно решил не оставлять ни единого целого места на её теле.

Что, чёрт возьми, с ней произошло?

Стоило приподняться на локти, как тихий выдох сорвался с губ. Тело ломило даже сильнее, чем показалось изначально. Она сморщилась, осознав, что удар головой о тротуар получился приличным.

Удар головой о тротуар…

– Боже… – прошептала она, приходя в себя.

Пугающие картины промчались перед глазами. Она зажмурилась, тяжело задышав. Страх мгновенно завладел мыслями. Пытаясь успокоить бешено заколотившееся сердце, Мира медленно раскрыла глаза и с трудом сделала глубокий вдох, затем медленный протяжный выдох.

Её не похитили.

Она точно не в руках похитителей.

В сознании вспыхнуло, как Ратмир, аккуратно придерживая рукой за талию, вел её к машине.

Мира помнила, как они тронулись в путь.

А дальше всё как тумане.

И находилась она точно не у себя дома и тем более не в доме Махиры. Хотелось выпить холодной освежающей воды – не только губы, но и горло, и нутро умирали от жажды.

Она медленно привстала и неуклюже села на кровати. Картина перед глазами завертелась.