– Наверное, голова сейчас трещит от выпитого? – предположил Давлат. – Раз в моей такой грохот.

– И не только, – тихо ответила Тамара.

Она заметила, как стоящий к ней спиной Давлат, так ничего и не набросив на голый торс, напрягся в плечах. А может, ей просто показалось, учитывая то, что она засмотрелась на высокого мужчину, который заставил её щёки вспыхнуть ярким румянцем.

– Ты воспользовался ситуацией? – спустя минуту спросила Тамара тихим голосом.

Давлат повернулся к ней. В руках он держал две чашки, но его взгляд был тёмным, почти чёрным, и черты лица на фоне аккуратного черепа выглядели слишком острыми.

– Ты ведь мог этого избежать – но не сделал. – Голос девушки стих, и она стала мрачнее тучи.

Кухня внезапно стала тесной для двух человек, а воздух – густым от невысказанных слов. От чашек с кофе шёл пар. Давлат замер на месте, не сводя с Тамары пристального взгляда. Он не понял, что его удивило больше – наивность её слов или их правдивость. Наконец, совладав с мыслями, он подошёл к кухонному островку, что отделял их друг от друга, и поставил на стол две белые чашки. Одну придвинул ближе к Тамаре, но девушка не сводила глаз с его сдержанного молчаливого лица.

– Это всего лишь секс. Не придавай случившемуся большого значения, – голос Давлата прозвучал ровно, почти бесстрастно, но в глубине глаз тлели угольки воспоминаний.

Тамара резко вдохнула, будто её ударили в солнечное сплетение.

– Секс без любви отвратителен, – её голос дрогнул, брови неодобрительно сдвинулись к переносице. Она почувствовала себя до невозможности неуютно – из-за него, из-за всей этой ситуации. И как бы она ни пыталась собраться с мыслями, это никак ей не удавалось.

Давлат усмехнулся, нарочито медленно сказав:

– Учитывая твои стоны, я бы так не сказал.

Глаза Тамары вспыхнули – карие, блестящие, как лезвие ножа на солнце. Сверкнувшие от злости. Ненависть мгновенно отразилась в них. А следом и обида. Давлат застыл на долю секунды, поняв, что его мимолётно брошенные слова ранили её.

– Да пошло оно всё… – Тамара рванула к двери.

Её остановил голос Давлата, низкий и твёрдый:

– Есть кое-что, о чём я хочу тебя предупредить.

Тамара нехотя обернулась. Что-то в его тоне заставило прислушаться её, и она хмуро уставилась в его глаза. В женской позе читалось напряжение – пальцы, сжатые в кулак, впились в ладонь. Она всем телом почуяла неладное, и, как оказалось, не зря. Его слова прозвучали как приговор.

– Если ты забеременеешь, не смей делать аборт. Мне нужен этот ребёнок.

Тишина.

Мёртвая тишина.

Как будто кто-то выключил в мире весь звук. Даже часы на стене замедлили ход, хотя до этого мгновения исправно тикали.

– Что? – растерянный шёпот и распахнутые от удивления глаза выдали изумлённое состояние Тамары.

Давлат заметил, как её зрачки расширились, как кожа на шее покрылась мурашками. Видел, как её живот рефлекторно сжался – инстинктивная защита несуществующего ещё ребёнка.

– Ты всё слышала. Повторять не буду.

– Да пошёл ты! – голос Тамары сорвался, превратившись в хрип. Внутри неё всё взорвалось – гнев, изумление, непонимание. Она чувствовала, как её тело предательски дрожало, как сердце заколотилось в панике, к которой невозможно было подготовиться.

Давлат не двинулся с места. К чашке с кофе он так и не потянулся.

– Я не шучу, Тамара, – произнёс он тем же непоколебимым тоном, – если ночь между нами обернётся чем-то большим, я не позволю тебе избавиться от ребёнка. И если, не дай бог, ты утаишь это от меня, ты даже не представляешь, на что я способен в гневе.

Тамара глупо захлопала ресницами, наконец осознав, что он не шутил. В его глазах читалась та же решимость, что и в первый день их знакомства, когда он молча вошёл в гостиную брата.

– Я не забеременею. И эту ночь мы забудем так же быстро, как она и прошла, – вырвалось у Тамары спустя некоторое время оцепенения.

Давлат медленно обошёл кухонный островок и, встав перед Тамарой, опёрся бедром о стол.

– Не стоит делать поспешных выводов, ты ведь не такая, – его голос вдруг стал грубым, в нём проскользнула тень боли, которую он моментально спрятал за привычной холодной маской. – Ты сейчас не в состоянии трезво оценить ситуацию, но, думаю, это скоро произойдёт. И мы с тобой ещё вернёмся к этому разговору.

Не в силах выдержать напряжения, которое возникло между ними, и зловещее дыхание неизвестности и опасности, Тамара быстрым шагом, чуть ли не бегом, выскочила из кухни и побежала в сторону прихожей.

Тамара не поняла, как доехала до дома на такси. Всё было как в тумане. Всю дорогу она смотрела в окно, по которому начал хлестать дождь, отражавший её внутреннее состояние. И надо сказать, ему это хорошо удавалось.

Тамара столкнулась с реальностью – с такой, которая почти раздавила её, оставив от неё липкий след из стыда и сожалений.

Море стыда.

Океан сожалений.

И нежелание принять случившееся.

Вот что чувствует человек, у которого сердце горит по одному человеку, а тело решает отдаться другому.

Прошлый вечер не был просто ошибкой. Он был землетрясением, после которого рухнули все её хрупкие барьеры, и теперь сквозь трещины в душе сочилось нечто необъяснимое. И отвратительное. И это касалось в первую очередь её саму.

Почему я это сделала?

Почему не остановила себя?

Неужели я настолько сильно забылась, что готова была растворить свою боль в объятиях первого встречного?

Но самый страшный вопрос, от которого сводило желудок и грохотало сердце, заключался в другом:

«Почему именно Давлат?»

Стоило Тамаре открыть дверь квартиры, как к ней подбежал белый пушистый комочек с голубыми глазами.

– Милка, о, моя Милка… – Тамара нагнулась и взяла котёнка на руки, прижав к себе. Послышалось тихое и радостное мяуканье.

– Я тоже скучала, – проговорила Тамара печальным голосом, а затем, чмокнув котёнка в носик, закрыла за собой дверь и прошла в квартиру.

Вскоре, сняв с себя одежду, не желая смотреть на то, в чём она вышла из квартиры Давлата, Тамара закрылась в ванной и включила горячую воду. Помещение наполнилось звуком струящейся воды и лёгкого пара.

Всё, что ей хотелось, – чтобы тело, сердце и мысли оказались под горячей водой. Так она и поступила. Она стояла под душем, не двигаясь, уставившись в одну точку на белой кафельной стене. Мысли, как сплошной поток хаоса, не хотели собираться в нечто цельное. Ощутив слабость в ногах, Тамара села в ванну и обхватила руками согнутые колени. Чувствуя, как горячие струи разливались по телу, она ненадолго закрыла глаза.

В памяти всплыл отрывок вчерашнего вечера: образ Микаэля, надевающего кольцо на руку безупречной, эффектной девушки по имени Диляра. Её глаза излучали счастье, а губы улыбались от переполнявшего волнения.

– Чёрт… – выдохнула Тамара в пустоту, под звук льющейся воды из лейки душа.

Но это видение сразу же сменилось другим. Она почувствовала прохладу ночного воздуха на коже, вспомнила, как Давлат крепко прижимал её к себе и нёс к машине. В голове прозвучал их глупый и игривый смех, когда они валялись на полу, вместе, забыв обо всём на свете.

В памяти вспыхнул его пронзительный взгляд. Его чёрные глаза, смотрящие прямо в глубины её души.

– Чёрт! – вскрикнула Тамара, не поднимая головы от колен. – Что я натворила?! Как теперь мне быть?!

Горячая вода продолжала бить по её обнажённому телу, кожа становилась розоватой от жара.

Но внутри девушки было холодно: ледяной, пронизывающий страх не отступал.

Мысли о Микаэле предательски переплетались с Давлатом снова и снова, проникая в её разум, разбивая любые попытки найти хоть каплю покоя.

Её телефон, оставленный в прихожей, зазвонил, напоминая, что жизнь за дверью ванной продолжалась.

«Хватит! Успокойся! Возьми себя в руки!» – подумала Тамара, вставая и выключая воду. Кожа была похожа на раскалённое железо.