Он был совершенно пустым человеком. Его миллиарды не могли наполнить его душу. И только работа, деньги и удовольствия держали его гнев в узде. Год назад Руби застала миссис Эллис на кухне всю в слезах. Потребовалось немного сочувственно покудахтать над ней, но в результате Руби узнала, что Тодд завел шашни с Мэггс. Та быстренько свернула их отношения, но Тодд никогда не принимал отказ в качестве ответа. Поэтому Мэггс позвонила миссис Эллис, чтобы попросить ее держать мужа на коротком поводке, и выложила всю грязную правду касательно этой интрижки. Каким-то образом миссис Эллис все-таки осталась со своим супругом. Они всё уладили. Примерно в то же время Тодд купил ей особняк на Гавайях, что, как предполагала Руби, и помогло разрядить ситуацию.

Но ничто не могло разрядить чувства обиды и возмущения, которое испытывал после этой истории Эллис. Оно так и жило в нем. И он продолжал преследовать Мэггс. Руби видела, как она тайком впускала Эллиса в свой дом примерно за неделю до убийства. Если б его жена узнала, что он опять с ней, они бы точно развелись. Что обошлось бы ему, согласно слухам касательно ее предыдущей попытки разойтись с ним, почти в три миллиарда долларов. Довольно дорогой способ сходить налево.

Он даже не глянул на Руби, когда схватил с подноса какую-то манерную закусь.

Она двинулась дальше. Увидев в углу Петру, которая обходила собравшихся, направилась к ней, жестами показывая, что просит подойти.

– Какие-то проблемы с этими канапе? – спросила Петра.

– Нет, ничего подобного. Я просто случайно услышала один разговор. Люди напуганы, – сказала Руби. – Было бы неплохо, если б кто-то мог их успокоить.

– Боюсь, что окружной прокурор сегодня здесь не появится. Хотя я не виню его в этом – после сегодняшней пресс-конференции. Ты видела ее?

Руби, кивнув, продолжила:

– По-моему, весь район рассержен и напуган. Кто-то должен что-то предпринять. Нельзя ожидать, что люди готовы жить по соседству с убийцей.

– И все же ты продолжаешь на них работать, – заметила Петра, чувствительно ткнув Руби в бок твердой правой рукой. – О, я нисколько не осуждаю тебя, моя дорогая Руби. Ты наверняка нуждаешься в деньгах…

Петра махнула пальчиками, показывая, чтобы собеседница продолжала разносить закуски. Руби широко улыбнулась и двинулась дальше. Ее короткого замечания оказалось достаточно. Семя упало в благодатную почву. Семя, из которого Петра вырастит дуб.

Хозяйка дома вышла вперед, забралась с ногами на кресло и постучала ложечкой по фужеру с шампанским.

– Большое вам всем спасибо, что пришли…

Руби, которая тем временем продолжала свой обход комнаты, остановилась и огляделась в поисках места, куда можно было бы поставить поднос. Ничего не нашла. Пришлось держать его в руках.

Как только Петра начала говорить, мимо нее протиснулся Бретт Бейл, на ходу подхватив с подноса канапе. Он был тощим как щепка – правда, загорелым, спортивного телосложения, – с копной густых каштановых волос, что делало его похожим на ученика какой-то дорогой частной школы. В подростковом возрасте Бретт был восходящей звездой тенниса, но разрыв связок, который привел к полной замене коленного сустава два года спустя, положил конец его надеждам стать профессионалом. Вместо того чтобы сменить род деятельности, при поддержке своих родителей он открыл теннисный лагерь на севере штата. Лагерь оказался популярным. По-настоящему популярным. За ним последовали еще четыре таких же – два во Флориде, один в Майами и последний в Техасе.

Владение пятью невероятно успешными теннисными лагерями давало Бретту повод регулярно разъезжать между ними, в результате чего он увяз в целой серии интрижек. На данный момент, в свои сорок пять, Бретт был неверен всем четырем своим предыдущим женам. Три из них благополучно здравствовали и поныне, но вот последняя погибла, причем при крайне подозрительных обстоятельствах. Она утонула, купаясь с яхты Бейла. Несчастные случаи на море происходят регулярно, даже с двукратными чемпионками страны по плаванию, каковую представляла собой покойная миссис Бейл. Ее родня на это не купилась и использовала свое богатство и влияние, чтобы надавить на полицию, которая отказывалась рассматривать произошедшее как убийство, однако ничего из этого не вышло. Состояние Бейла было куда крупнее, а его адвокаты – куда как круче.

Ничто из этого не помешало Мэггс завязать отношения и с Бреттом. По крайней мере, он был холост, и некоторые жены по соседству были только рады, что она связалась с ним, поскольку это могло помешать ей флиртовать с их мужьями. Мэггс как-то сказала Руби, что хотела бы побыть ею хотя бы один денек. Чтобы стать невидимой. При всей своей красоте Мэггс чувствовала себя одинаково неуверенно как среди мужчин, так и среди женщин. Она никогда не считала себя достаточно хорошей, достаточно симпатичной или достаточно умной. Если б только соседи знали об этом, то, вероятно, действительно оплакивали бы ее. Однако они были больше обеспокоены преступлением и преступником, чем несчастной жертвой.

Сплетни на Западной Семьдесят четвертой улице всегда кипели как в перегретом котле.

– Как некоторые из вас, вероятно, уже в курсе, – продолжала Петра, – сегодня вечером наш бравый окружной прокурор должен был выступить с речью на этом нашем маленьком суаре. По не зависящим от него обстоятельствам он так и не сможет присоединиться к нам сегодня вечером. Однако прислал вот это сообщение.

Она развернула записку, водрузила на кончик носа очки для чтения от Гуччи и зачитала:

– «Я хочу, чтобы все жители Западной Семьдесят четвертой улицы знали, что мы обязательно добьемся правосудия для Маргарет. Джексон предал наше доверие и принес убийство в наш тесный круг. Я лично позабочусь о том, чтобы весь остаток своей жизни он провел за решеткой. А на данный момент, пока мы не избавим нашу улицу от этого дьявола, будьте начеку».

Закончив зачитывать записку, Петра сложила ее и подняла над головой.

– Если б наш блистательный окружной прокурор находился сейчас здесь, я посоветовалась бы с ним, но, как вы наверняка знаете, я всегда очень тонко улавливаю настроения этой улицы. Я живу здесь уже очень давно и знаю, что все напуганы и разгневаны. Ну что ж, мы – это вам не какой-то там среднестатистический городской район. И в наших силах то, что находится далеко за пределами возможностей обычных среднестатистических людей….

Все они собрались здесь, чтобы выпить шампанского, угоститься канапе, посплетничать и построить козни, но никто из присутствующих в этой комнате не испытывал и капли сочувствия по отношению к бедной Мэггс. Никто и словом про нее не упомянул. Руби не питала к Мэггс никакой неприязни, ей нравились ее общество и доброта, но Руби была не создана для того, чтобы горевать; как справедливо предполагала ее бабушка – что-то с ней в этом смысле и вправду было не так. И все же она сожалела о ее смерти. Доброта, проявленная Мэггс по отношению к Руби, выделяла ее из общего ряда жителей этой непростой улицы. И заставляла Руби еще сильней их всех возненавидеть.

Петра тем временем продолжала:

– Предлагаю поступить следующим образом…

Остальную часть речи, произнесенной с характерным прононсом обитательницы Верхнего Вест-Сайда, Руби не дослушала. Она знала, что Петра никогда не упустит возможность повысить свой авторитет среди соседей. Теперь у нее появился шанс дать жителям улицы именно то, чего они и хотели. Все, что сделала Руби, – это слегка подтолкнула ее в нужном направлении. Цель Руби на этот вечер была достигнута. Теперь у нее на уме было кое-что другое: двое мужчин в этой комнате, к которым сегодня ей удалось подобраться почти вплотную. Ни один из них не обратил на нее ни малейшего внимания.

Тодд Эллис, банкир-психопат и человек-спичка.

И Бретт Бейл, тренер по теннису, который, вероятно, убил свою последнюю жену.

Руби недавно видела одного из этих мужчин. Видела, как тот выстрелил Маргарет Блейкмор в голову, а затем сбежал по ступенькам крыльца и спрятал пистолет в мешок для мусора, прежде чем спокойно вернуться в этот самый дом. Он не заметил ее в тот вечер. Так же, как не заметил ее и сейчас. В этом была ее великая сила. Руби была полной дурой, когда ожидала, что в этот вечер ее встретят как равную и будут относиться к ней как к полноправному члену этого тесного мирка. Она больше не была одной из них. Она была прислугой, невидимой и неслышимой. Но в этом и крылось ее тайное могущество. Руби была ядовитым пауком, таящимся в темных углах каждого из домов на этой улице.