«Я подвела вам кого-то под нож, господин Дагоберт? Да я же не имела ни малейшего понятия, кто это!»

«Ровно в половине десятого императорский советник подал мне условный знак, и в тот же момент я почувствовал на себе взгляды двух стоящих рядом господ. Я внутренне напрягся и посмотрел на одного из входящих в зал новых гостей. Ну наконец-то! Вот и пришло время познакомиться с долгожданным гостем лицом к лицу. Должен сказать, я был ему искренне благодарен за появление. И он был не один…»

«Минуточку, господин Дагоберт, – перебила меня графиня, – дайте сначала разобраться. Что это за двое господ, чей взгляд вы поймали?»

– Видите, Дагоберт, – вмешалась госпожа Виолет, – вашу манеру рассказывать критикуют не только в этом доме!

– И критика эта, как всегда, несправедлива. Меня просто задерживают без нужды. Я тут же пояснил графине: «Это были, ваше сиятельство, двое моих учеников».

«Что?! – изумилась она. – У вас есть ученики?»

«Великое множество. Полицейское управление открыло при нашем полицейском музее детективную школу, и мне выпала честь читать там регулярные лекции. Впрочем, заслуга в том, что все прошло успешно, принадлежит исключительно вам, графиня. Благодаря вашему содействию я получил в свое распоряжение очень важную улику. Одного взгляда на обрывок цепочки вашего племянника мне хватило, чтобы точно установить личность вора».

«Каким же образом?»

«Если я знаю чей-то почерк, знаю его хорошо, и мне предъявят листок с его образцом, то нет никакого колдовства в том, что я его узнаю. Так же и здесь. След среза с характерными зазубринами был очень показателен. Год за годом я учу своих студентов по экспонатам музея, которые теперь служат учебными пособиями, распознавать подобные следы преступников. Техника всех умелых взломщиков и воров нам хорошо известна. Характерные обрывки цепочек, вскрытые или взорванные сейфы – все это для нас наглядные пособия. Мы учимся определять мастера по его работе. Могу сказать вам, господин премьер-министр, что вам выпала честь быть удостоенным внимания гениального художника своего дела, мастера-вора международного уровня».

«Благодарю за такую честь!»

«Он не из Вены. Мы еще не доросли до такого уровня. Ближайшая кузница кадров этого специфического мастерства – Будапешт. По сравнению с будапештскими карманниками наши – просто неумелые дилетанты. Ректор этой, не побоюсь этого слова, академии – великий мастер своего дела, господин Самуэль Вайнштайн. Это его настоящее имя, но он предпочитает именоваться маркизом де Лаказом. Это представительный господин шестидесяти восьми лет, двадцать семь из которых он потратил на то, чтобы завести обширные международные знакомства среди завсегдатаев европейских тюрем. Интересная личность. А ведь вы его знаете, дорогая графиня!»

«С чего бы мне знать подобного типа?!»

«Позволю себе немного освежить вашу память. Высокая фигура, густые серебристые волосы и окладистая седая борода. Образец аристократических манер. Признаю, что заподозрить в нем прожженного карманника никому и в голову не придет».

«Боже мой, теперь я припоминаю. Я действительно разговаривала с этим господином!»

«Именно так. У него хватило наглости представиться вам под конец вечера, чтобы выразить благодарность и восхищение удавшимся праздником. Он заявил, что прекрасно провел время».

«Это неслыханная наглость!»

«Безусловно. И я не терплю подобного поведения. Поэтому я его немедленно наказал, обчистив карманы. Впрочем, сделал я это и по другой важной причине. Ну а теперь мне остается к данному мною словесному портрету добавить еще и фотографию, чтобы вы вспомнили его окончательно. А вот это, вероятно, меньше заинтересует вас: его отпечатки пальцев и карточка с антропометрическими данными. Я заранее прихватил все это с собой из нашего опознавательного отдела».

«Да, это он! Я думала, что имею дело с посланником какого-нибудь южноамериканского государства. Он говорил по-французски, его супруга тоже».

«Маркиз де Лаказ говорит по-французски как француз и по-русски как русский. Вряд ли найдется много европейских языков, которыми он не владеет в совершенстве. Он ведь объездил всю Европу. Свободное время, то есть время, когда он не сидит в тюрьме, этот человек предпочитает проводить в Париже. У него очаровательный маленький замок в Нейи. Что касается его супруги, то ее прекрасный французский не должен вас удивлять. Она француженка. Несмотря на то что волосы ее уже с проседью, она все еще пленительна. Тоже выдающаяся мастерица своего дела! Ее профессиональное взаимодействие с мужем восхищает своей филигранной точностью. Правда, раньше у нее была другая специализация; она была… скажем, певицей, и ее таланты были очень ценимы парижской богемой. Когда пришло время сменить амплуа, она не выбрала роль комической старухи, а предпочла ангажемент у нашего маркиза».

«В каком ужасном мире мы живем!»

«Да, милостивейшая графиня, чего в нем только нет! Но я хотел еще рассказать о своих помощниках. Заполучив тот обрывок цепочки, я выбрал двоих самых способных своих учеников и дал им задание определить автора. Задача была не слишком сложной. Я ведь всего несколько недель назад демонстрировал им метод Самуэля Вайнштайна на материалах нашего музея. Для тренированного глаза срез, который он оставляет, легко узнаваем. Одни из маленьких щипчиков, которые он обычно использует, – кстати, отличная английская работа, – тоже представлены в нашей коллекции. Особенно характерные следы остаются от крошечного заостренного стального зубца, который при соответствующем давлении врезается в металл и не дает инструменту соскальзывать. Ученики справились с задачей за двадцать четыре часа и, к моему полному удовлетворению, сообщили во всех подробностях то, что я и так знал. Убедившись в компетентности своих учеников, я решил взять их с собой. Мне нужна была поддержка. Ведь в помещении, даже в таком просторном, при таком количестве гостей образуется страшная толчея, и я не мог полагаться только на свои глаза. Я снабдил помощников, для того чтобы они не выделялись, парочкой своих орденов, после чего мои сопровождающие стали вполне презентабельны. Надеюсь, господин премьер-министр, вы не взыщете с меня за подобное самоуправство. Само собой, я выдал им лишь иностранные награды. Совершить подобное с орденами нашего государства мне не позволила бы моя лояльность».

«Вам не в чем себя винить, – успокоил меня его превосходительство. – И уж точно нет резона извиняться за это передо мной. Мы, государственные деятели, привыкли исходить из того, что цель оправдывает средства».

«Я дал помощникам необходимые инструкции, в том числе назначив место, где мы должны встречаться для обмена информацией, если потеряем друг друга в толпе. Как только на приеме появился маркиз, я стал следовать за ним по пятам – конечно, так, чтобы он этого не заметил. Первый час прошел, как я и ожидал, безрезультатно, но потом началось, и сразу по-крупному».

«И вы спокойно позволили ему воровать?» – наивно поинтересовалась графиня.

«Это вынужденная мера, ваше превосходительство, иначе было нельзя. Я мог легко схватить его с поличным при первой же попытке, но какой бы вышел тогда скандал! Это ведь не какой-то начинающий воришка. Вайнштайн прекрасно знает, что в подобном случае лишь скандал может его спасти. Он пришел бы в негодование, начал бы громко на меня кричать, попытался бы дать пощечину или просто пафосно сунул бы мне в руку свою визитку. Маркиза присоединилась бы к нему, а добыча к тому времени уже исчезла бы из его карманов. Это ему, конечно, не помогло бы, но вечер, ваше превосходительство, был бы безнадежно испорчен. Репортеры штурмовали бы ваш дом уже этой ночью, а завтра во всех газетах появились бы статьи о сенсационном происшествии. Мне-то было бы все равно – в конце концов, я же его поймал! Но в данном случае непозволительно было потакать своему мелкому тщеславию. Вы пожелали и приказали, графиня, чтобы все прошло без шума, и я должен был действовать соответственно».