– Точно так! Но успокойтесь, сударыня, вас ждет еще много удивительного. С таким предметом «вандал» выглядел бы странно, тем более что все остальные вещи Пухты были вполне уместны. Меня смутили два обстоятельства: лорнет нашли у него не в кармане, а в руке – тонкая золотая цепочка, обвилась вокруг запястья. Во-вторых, в то время как все вещи пропахли табаком и алкоголем, от лорнета исходил едва уловимый аромат шипра. Это определенно был шипр. Я немного разбираюсь в парфюмерии. Как же лорнет оказался у него? Никто из товарищей никогда не видел его с таким предметом. Я предположил, что произошла драка, закончившаяся для Пухты смертью, и что при этом присутствовала дама, у которой он, возможно, в пылу схватки нечаянно вырвал лорнет.

Дело становилось все загадочнее. Я обратился за консультацией по поводу лорнета к знакомому придворному ювелиру Фридингеру. Осмотрев вещь, он определил, что это парижская работа и с учетом необычного дизайна такой лорнет должен стоить не менее восьмисот крон. На мой вопрос, не мог ли лорнет быть куплен у венского ювелира, он ответил, что такие вещи редко встречаются у ювелиров, чаще у оптиков. Затем добавил, что для обычных магазинов оптики этот лорнет слишком дорог. Потом ему вспомнилось, что несколько месяцев назад на Кольмаркте открылся салон «Офтальмион» для изысканной публики. Там каждый покупатель сначала проходит бесплатный осмотр у окулиста, который подбирает необходимые диоптрии линз. Возможно, лорнет куплен там.

В «Офтальмионе» меня сразу хотели направить к врачу, но я отказался, сказав, что хочу купить лорнет в подарок даме. Мне показали образцы за сто, двести и триста крон. Я выразил недовольство и потребовал, чтобы мне показали более дорогие образцы. Тогда мне услужливо предъявили более дорогие модели, среди которых оказались два точных аналога моего лорнета.

«Этот мне нравится, – заявил я. – Сколько стоит?»

После пространных объяснений мне наконец назвали цену: семьсот восемьдесят крон.

«Хорошо, – кивнул я. – Куплю, пожалуй, один из этих двух, но сначала хотел бы задать несколько вопросов. Вы кому-нибудь уже продавали такие лорнеты?»

«Только однажды, милостивый господин, – отвечал любезный продавец. – Это не массовый товар, мы заказали из Парижа всего три штуки на пробу».

«Не могли бы вы сообщить, кто купил третий экземпляр? Понимаете, я хочу подарить лорнет даме, и мне небезразлично, в чьих руках может оказаться аналогичное изделие».

«Полностью понимаю, но можете быть совершенно спокойны. У нас обслуживается только самая изысканная клиентура».

«Тем не менее! Я должен быть осторожен и хотел бы настоять на этом условии».

«По счастливой случайности могу предоставить вам точную информацию. Мы недавно как раз принимали тот экземпляр в ремонт: требовалось поправить пружину.

«Тем лучше. И что же?»

«Покупателем был барон фон Пранк. Как видите, персона с безупречной репутацией!»

«Старый барон или молодой?»

«Нет, не его превосходительство. Речь идет о молодом бароне».

«Хорошо, но ведь молодой барон не женат, да и его отец, генерал от артиллерии, тоже вдовец. Мне важно знать, в чьи руки попал лорнет. Бывает ведь, что даже у благородных господ встречаются знакомства… не совсем безупречные».

Продавец несколько нерешительно признал, что барон действительно покупал лорнет для дамы.

«Видите, у меня есть все основания быть осторожным. Возможно, удастся выяснить, кто эта дама?»

Продавец проверил свои записи, но смог лишь подтвердить, что счет был выставлен на имя барона и им же оплачен. Однако я не сдавался: «Возможно, это все же можно выяснить. У вас ведь все делопроизводство ведется очень тщательно и профессионально. В конце концов, для лорнета важны стекла. Я предполагаю, что дама приходила проверить зрение».

«Совершенно верно. Согласно моим записям, лорнет был продан двадцать второго декабря. Очевидно, это был рождественский подарок. Если вы пройдете со мной в кабинет нашего окулиста…»

В кабинете врач проверил свой журнал. Согласно записям, двадцать второго декабря он принимал: госпожу фон Конхайм, президента сената, придворного советника доктора фон Штокхаммера, коммерции советника Генриха Визингера, мисс Элси Пондичерри…

«Стойте! – воскликнул продавец. – Это она! Теперь я вспомнил! Она пришла в сопровождении барона».

Я и сам уже догадывался, что мы на правильном пути. Инициалы Э. П. совпадали. Я продолжил расспросы:

«Дама была молода?»

«Да, – ответил продавец, а врач одобрительно кивнул. – Молода и, добавлю, красива, необыкновенно красива. Я не видел никого прекраснее. У меня глаз наметанный. Вы только ничего не подумайте – она была безусловной леди».

Врач снова кивнул в знак согласия.

«В таком случае, – заметил я, – для меня больше нет препятствий. Я покупаю лорнет. Что касается стекол, не хотелось бы портить сюрприз, да и заменить их всегда можно. Ставьте те же, что и для мисс Элси Пондичерри».

Я расплатился и вышел. На тот момент я еще не совсем понимал, зачем мне эта покупка. Конечно, в моей криминалистической коллекции раритетов не хватало дамского золотого лорнета в стиле рококо с длинной ручкой, но вряд ли это было главной причиной. Я не жалел о приобретении – лорнет мог сослужить мне службу в расследовании, да и просто так мог пригодиться. А в случае если расследование зайдет в тупик, станет просто приятным сувениром.

По дороге я размышлял. Фамилия Пранк была мне знакома, хоть лично с представителями этого семейства я не встречался. Старый барон Отмар фон Пранк, генерал от артиллерии, действительный тайный советник его величества, наследственный член палаты господ, воплощение старого военного аристократа. Один факт привлек мое особое внимание… Его превосходительство барон фон Пранк держал в Центральном банке весьма солидный депозит. Благодаря дружбе с господином Грумбахом я имею отношение к управлению этим банком, что могло бы при случае послужить естественным поводом для знакомства.

Молодой барон Альбрехт Пранк несколько лет служил в драгунском полку, затем вышел в отставку. Теперь он ведет частную жизнь, увлекаясь спортом, особенно покровительствуя тяжелоатлетам, которые его боготворят. Барон усердно тренируется вместе с ними, выступает членом жюри на их соревнованиях и следит, чтобы для чемпионов всегда находились достойные призы.

Что ж, я тоже имею честь быть поклонником и покровителем тяжелой атлетики. Это давало мне повод нанести визит барону для обсуждения некоторых спортивных вопросов. Недолго думая, я направился в фамильный дворец Пранков на Реннвег. Полученная от швейцара информация повергла меня в уныние: оба хозяина, и отец, и сын, отбыли в Индию охотиться на тигров. Я поинтересовался датой и временем отъезда: двадцать третье февраля, девять часов утра. Решение о путешествии было принято внезапно, без обычных приготовлений. Это давало пищу для размышлений. В два часа ночи произошло убийство, возможно непредумышленное, к которому молодой Пранк мог иметь какое-то, пусть даже косвенное отношение, а через несколько часов последовал поспешный отъезд, больше похожий на бегство. Причем старый барон бежит вместе с сыном!

Загадка становилась все мрачнее, а мое страстное желание ее разгадать – все сильнее. Вполне логично, что я отправился в полицейское управление, чтобы раздобыть сведения о мисс Элси Пондичерри. Долго искать не пришлось: Мейбл Пондичерри, преподавательница английского из Брайтона, пятидесяти шести лет от роду, проживает с дочерью Элси, двадцати четырех лет, в Первом округе на улице Опернгассе, дом два, четвертый этаж.

Я немедленно решил подтянуть свой английский. Хоть и говорю на нем свободно, как на родном, но совершенствоваться надо всегда. Я подъехал по указанному адресу и поднялся на четвертый этаж. Дверь открыла молодая особа. Восторженный продавец из магазина оптики не преувеличил: передо мной стояла настоящая леди редкой красоты. Обычно я предпочитаю венский типаж, но такое английское очарование и утонченность… Шляпу долой! Если позволите, я бы хотел пояснить разницу…