– Я как раз к этому подхожу. Но сначала вы все же должны узнать, как и почему я оказался в ABB. Я всегда считал, что каждый должен иметь какое-либо хобби, а уж такой человек, как я, – свободный и независимый, без семьи и обязательств – и подавно. У меня есть две большие страсти. Первая – музыка. Не знаю, слышали ли вы о моих достижениях в этой области…
– Конечно, слышал, – любезно, не моргнув глазом, солгал генеральный директор, – а вторая?
– Да, вторая… Это совсем особый случай. Я – детектив-любитель. Вы удивлены? Уверяю вас, если есть склонность к этому делу и некоторое призвание – нет в жизни ничего интереснее.
– С первой вашей страстью у нас мало чего можно было бы добиться.
– Зато со второй! Вы ведь помните ту историю примерно двухгодичной давности? Да впрочем, конечно, помните, как же иначе! ABB еще только основали, а его президентом стал мой старинный друг Андреас Грумбах, тот, что одновременно возглавляет Клуб промышленников. Первый год все шло великолепно, а потом, как вы помните, кассир исчез, а вместе с ним испарились три миллиона крон.
– Это был страшный удар!
– Моему другу Грумбаху – а он мой самый близкий друг – порой не везет. Едва он освоился в качестве президента клуба, как с ним приключилась неприятная история. Тогда он обратился ко мне, и я ему помог. Хотелось бы и об этом вам поведать – это была очень хитрая афера, – но мой рассказ увел бы нас слишком далеко от темы. В тот раз Грумбах снова пришел ко мне, справедливо полагая, что если кто-то ему и может ему помочь, так это ваш покорный слуга. Я попросил его подробно изложить суть дела, но рассказывать было особо нечего. Бухгалтерия, на первый взгляд, велась идеально, однако кассир и деньги испарились. К тому же кассир имел фору в добрых две недели.
– Увы, я помню все это слишком хорошо.
– Злодей спокойно ушел в отпуск, который полагался ему по контракту, а когда вскрылась крупная растрата, его уже и след простыл. Передо мной была поставлена задача найти его.
– Это, конечно, была непростая задача!
– У Грумбаха в подобных делах нередко проявляется удивительное упрямство – он категорически отказывается сообщать что-либо властям. Но в данном случае я не мог его упрекнуть. Три миллиона – сумма, конечно, колоссальная, но такая кража не может погубить банк с шестьюдесятью миллионами основного капитала. А вот утрата доверия погубила бы его наверняка, стань известно, что подобное возможно уже в самом начале его финансовой деятельности.
– Я полностью с вами согласен, господин Тростлер.
– По предложению президента правление решило сохранить этот злосчастный инцидент в строжайшей тайне, распределить недостачу между членами правления и возместить ее за счет собственных средств.
– В конечном итоге это оказалось наилучшим выходом.
– Совершенно верно. Тем не менее я посчитал своим долгом помочь своему другу разобраться в причинах случившегося. Для этого мне следовало прежде всего досконально разобраться в механизме работы ABB. Для этой цели я было подумал устроиться в банк служащим, но вскоре отверг эту идею. Я слишком мало знал и умел, что вызвало бы закономерные подозрения. Поэтому я решил войти в состав правления. Член правления не привлекает внимания, даже если ровным счетом ничего не знает и не умеет.
Генеральный директор сдержанно усмехнулся этому саркастическому замечанию и небрежно заметил:
– То есть вы, строго говоря, работали у нас не столько как член правления, сколько как детектив?
– Именно!
– Думаю, вы поймете, господин Тростлер, что меня несколько задевает то, что мне об этом не сказали ни единого слова!
– Мой дорогой господин генеральный директор, когда кошка собирается ловить мышей, она не станет вешать себе на шею колокольчик. Никто, кроме президента, об этом не знал, и вы – первый, кому я теперь откровенно все рассказываю. Правда, я не могу знать наверняка, насколько вам вообще это все интересно.
– Мне это очень интересно!
– Тогда я продолжу рассказ о… моей поездке в Америку. Сначала мне понадобилось как следует вникнуть в дела нашей компании. Смею надеяться, что у меня получилось. Благо я получил подтверждение этому из ваших уст, господин генеральный директор.
– Могу только сказать, что вы стали душой нашего правления, господин Тростлер.
– Благодарю вас, господин генеральный директор. Такая оценка от столь компетентного человека не может не льстить. Первой моей заботой стало создать гарантии, чтобы в будущем подобные ситуации оказались невозможными. Думаю, вы согласитесь, что их повторения могли бы стать несколько утомительными.
– Безусловно!
– Мне кажется, все получилось. Осмелюсь заметить, что система контроля в ABB теперь стала образцовой и даже служит примером для других.
– Так и есть – ее повсеместно признают и копируют.
– Следующей моей задачей стали поиски исчезнувшего кассира и, что еще важнее, пропавших денег. Нелегкое оказалось дело. Человек исчез бесследно. Сначала все усилия казались безнадежными.
– Хотите сказать, что вам все же удалось добиться успеха?
– А вот послушайте. Сначала по моей просьбе мне предоставили фотографию пропавшего и образцы его почерка. Не так уж и много, не правда ли? Но что поделаешь, если больше ничего не было? Затем – только не смейтесь, господин генеральный директор! – я обратился в справочное бюро за информацией о господине Йозефе Бенке.
– Вряд ли это смогло бы вам помочь в данном случае.
– Согласен, я и сам подобное предвидел. Однако я все же получил некоторые сведения, которые в противном случае пришлось бы собирать самому, а эта информация стала крайне полезной для дальнейшего расследования. Итак, вот что любопытное я выяснил: Йозеф Бенк фон Бреннеберг (о своем дворянском титуле он, кстати, никогда не упоминал, и в банке об этом не знали) был, оказывается, офицером, характеризовался как человек безупречной честности и порядочности…
– Таким мы его и знали, пока…
– Да-да. Так вот. Прямой пользы мои поиски не принесли, но дали несколько зацепок. Я вспомнил основное правило криминалистики: «Cherchez la femme»[393]. Не смейтесь, господин генеральный директор. Да, это избитая фраза, и любой дилетант ее знает, но от этого она не становится менее точной. В криминалистике очень часто бывает весьма полезно поискать нечто «женственное». Уж поверьте мне, хоть я и детектив-любитель, но обладаю опытом профессионала. Я не утверждаю, что женщина всегда подстрекает к преступлению или что большинство преступлений совершается ради нее. Я лишь считаю, что женская составляющая для многих преступников оказывается таким «липовым листком» Зигфрида[394]. Как ахиллесова пята или изъян в доспехах, она указывает на уязвимое место. Вы меня понимаете, господин генеральный директор?
– Совершенно ясно.
– Я уверен, что прав. Самсон никогда не был бы побежден, если бы не положил голову на колени Далилы.
– И вы, господин Тростлер, обнаружили эту столь важную женскую составляющую в данном случае?
– Еще бы! У нашего беглеца осталась невеста, и какая! Учительница гражданской школы[395], прелестнейшее создание, воплощение грации, ума и благородства. Лучшего выбора и представить нельзя.
– И он подло бросил ее?
– Вовсе нет! Было условлено, что она приедет, как только он устроится за океаном.
– От него появились какие-то вести?
– О да! Стало известно, что он ведет безупречный образ жизни. И все уладилось самым достойным образом. Мне даже выпала честь доставить к нему очаровательную невесту – нельзя же было позволить ей одной путешествовать через океан – и присутствовать на их свадьбе в качестве свидетеля.
Генеральный директор встал.
– Простите, господин Тростлер, – улыбнулся он, – я ненадолго прерву ваш рассказ. Мне нужно срочно отдать распоряжение в бухгалтерии, чтобы затем без помех выслушать ваше занимательное повествование до конца.
