— Я слышал новости, — мрачно сказал Хэмиш.

— Да, я поэтому и звоню. Не унывай. Он действительно покончил с собой. Патологоанатом подтвердил, а он ненавидит Блэра и отдал бы все, чтобы выставить это убийством, если бы нашел хоть одну зацепку.

Хэмиш испустил протяжный вздох облегчения.

— Спасибо. Большое спасибо.

Андерсон хихикнул.

— Я знаю, как сильно ты «любишь» Блэра, и догадался, что ты себе там надумаешь. Ну пока.

Хэмиш сразу же вернулся в постель и проспал до полудня.

Таузер разбудил его, дернув за рукав.

— Хочешь гулять, приятель? — пробормотал Хэмиш.

Во второй раз он отправился спать полностью одетым. Встав, он выглянул в окно и увидел лишь снежную стену.

Хэмиш застонал.

— Придется мне прорыть тоннель, чтобы выйти с тобой.

Снегопад прекратился, и к тому времени, когда он расчистил тропинку к воротам, уже вовсю светило солнце. Он терпеливо ждал, пока Таузер крутился вокруг сугробов. Снегоуборочная машина прогрохотала мимо и, как и в прошлый раз, вывалила стену снега у ворот.

— Да и черт с ней, — пробормотал Хэмиш. — Все равно не хочу видеть сегодня никаких гостей.

— Э-эй! Хэмиш Макбет! Ты там? — раздался голос с другой стороны снежной преграды. Джейми Росс.

— Что случилось? — крикнул Хэмиш.

— Просто хочу маленько поболтать, — ответил Джейми. — Я буду грести со своего конца, а ты — со своего, и встретимся посередине.

Вздохнув, Хэмиш взялся за лопату и копал, пока не проделал брешь. С той стороны он обнаружил Джейми и Хелен Россов.

— Заходите, — неохотно сказал Хэмиш.

Он провел их по тропинке на кухню. Хелен Росс выглядела как никогда прекрасно в алом шерстяном комбинезоне, белой куртке поверх него и белых сапогах.

— Надеюсь, вы не по поводу очередных проблем? — спросил Хэмиш.

— Мы посчитали, что задолжали тебе объяснения, — неловко сказал Джейми. — Я велел Хелен пофлиртовать с Мейнворингом и выяснить, что ему известно о проекте строительства железной дороги.

— Так ты знал о проекте? — спросил Хэмиш.

— Да. Но не знал, что его отменили.

— Это собрание, кажется, не такое уж и секретное, — сказал Хэмиш. — Я начинаю подозревать, что о нем было известно всему Сазерленду.

— Ну, оказалось, что Мейнворинг понятия не имел о железной дороге, но и продавать участки не собирался.

— Что ж, — вздохнул Хэмиш. — Теперь уже все кончено. Какой смысл рассказывать мне об этом?

— Хелен не хотела, чтобы ты плохо о ней думал. Вот почему она наплела тебе эту чушь о скуке и всем прочем.

— Жаль, что вместо этого она не рассказала мне о железной дороге, — резко сказал Хэмиш. — Это сэкономило бы кучу времени.

Он с любопытством покосился на Хелен. Она улыбнулась ему и прикурила сигарету. У Хэмиша возникло ощущение, будто ее слова были в какой-то степени правдивыми — что общество Мейнворинга ей нравилось, а в Инвернессе он ее разочаровал.

— А ты не подумал, что неправильно рисковать репутацией своей жены? — спросил Хэмиш.

— Ну нет, — неловко ответил Джейми. Признание в том, что это была идея Хелен, повисло в воздухе, но так и не прозвучало. — Но вот что я тебе скажу, Хэмиш: я никогда больше не сделаю ничего подобного. Я пер вперед и думал только о деньгах, но теперь мне кажется, что жадность и амбиции заставили меня забыть о совести. Мне придется начать новый бизнес, потому что, когда на суде всплывет информация о моих лобстерах-каннибалах, я буду уничтожен.

— Не всплывет, — сказал Хэмиш. — Маккей повесился прошлой ночью.

— Умный человек, — заметила Хелен Росс и выпустила колечко дыма.

Джейми проигнорировал ее слова.

— Боже! — воскликнул он. — Надеюсь, это было самоубийство.

— Да, вне всяких сомнений.

Джейми выглядел ошеломленным.

— Я не спал всю ночь — все размышлял и прикидывал, что делать дальше. А теперь мне и беспокоиться не надо. Но, знаешь, я искренне сочувствую Маккею. Я бы и сам с удовольствием убил Мейнворинга. Что ж, нам пора.

Хэмиш наблюдал, как они спустились по тропинке: Джейми держал жену за руку, чтобы та не поскользнулась.

— Просто чудо, что это не он убил Мейнворинга, — сказал Хэмиш Таузеру, — ведь этот человек женат на леди Макбет и даже не подозревает об этом.

Несмотря на все свои благие намерения, в тот вечер Хэмиш все же оказался на уютной кухоньке Дженни. Она краснела, волновалась и выглядела странно виноватой. Он спросил ее, что случилось, но она лишь вспыхнула и ответила:

— Ничего.

Они приятно поужинали, а затем отправились в постель, где провели самую бурную из своих ночей вместе.

Проснувшись на рассвете, Хэмиш приподнялся на локте и посмотрел на раскрасневшееся сонное лицо Дженни, на ее черные кудри. Он решил сделать ей предложение. Болезненная, неестественная тоска по Присцилле скоро пройдет. Он откинулся на подушки, сцепил руки за головой и задумался о том, что подумает Присцилла, когда узнает о его женитьбе. Разумеется, она поступит правильно — как обычно. Она тепло поздравит его и пришлет подходящий случаю подарок. Но когда она в следующий раз постучит в дверь его кухни в Лохдубе, то будет уже незваной гостьей, а не подругой. Возможно, у них с Дженни появятся дети, и он сможет покупать им игрушечные железные дороги и учить их ловить рыбу. Он снова задремал, и ему приснилась свадьба с Дженни и Присцилла, говорящая, что всегда любила только его.

Он со стоном проснулся. Дженни зашевелилась и положила руку на его обнаженную грудь.

— Проснулся, Хэмиш? — прошептала она.

— Да, — угрюмо ответил Хэмиш. Он должен был сделать предложение — сейчас или никогда.

— Мне надо тебе кое-что сказать.

Оба повернулись и уставились друг на друга, потому что одновременно сказали одно и то же.

— Сначала ты, — уступил Хэмиш.

— Это немного трудно, — произнесла Дженни. — Хэмиш, ты мне очень нравишься, но я возвращаюсь к мужу.

— Вы же разведены.

— Да. Но это ужасное убийство и то, как Мейнворинг оскорбил мои картины, внезапно заставили меня осознать, что я никогда не переставала любить Эндрю. Вчера вечером он позвонил из Канады. Он все еще любит меня, Хэмиш, и хочет, чтобы мы снова были вместе.

Хэмиш сначала почувствовал прилив ярости из-за ущемленной мужской гордости, а затем на него нахлынуло странное облегчение.

— Нам было хорошо в постели, — тоненьким голосом сказала Дженни. — Но этого недостаточно, ты же понимаешь, Хэмиш?

— Да, наверное, да. Когда ты уезжаешь?

— Не раньше чем через несколько месяцев. Мне нужно продать здесь дом и начать перевозить свои картины и вещи в Канаду. Хэмиш, ты сердишься на меня? Я не должна была с тобой спать. Но так уж вышло.

Дженни встала с кровати, подошла к окну и отдернула шторы. Она протерла кулаком запотевшее стекло и выглянула наружу. Задрожав, она обняла себя за плечи, прикрыв руками обнаженную грудь.

— Опять идет снег, Хэмиш. Что хочешь поделать?

— Возвращайся в постель, и я тебе покажу, — сказал Хэмиш Макбет.

Остаток пребывания Хэмиша в Кроэне был тихим и скучным. На смену снегу пришли недели проливных дождей. Больше у них с Дженни не было совместных ночей, потому что страсть с обеих сторон исчезла, сменившись уютной дружбой.

Первое за много дней солнечное утро выдалось на последний день Хэмиша в Кроэне. Он хотел убраться из полицейского участка до приезда Макгрегоров. Насвистывая, он прибрался в доме, а затем собрал все продукты из кухонных шкафов и отнес их Дженни.

— Макгрегоры мне ничегошеньки не оставили, — пояснил Хэмиш, — так что когда они вернутся, то найдут то же самое. Из его ужасного бара пропало три бутылки странного ликера, но я оставил Макгрегору записку, что он может выставить счет Блэру.

— Я приготовила тебе сэндвичи и термос с кофе в дорогу, — сказала Дженни.

Хэмиш притянул ее к себе и нежно поцеловал.

— Я буду скучать по тебе, Дженни.

Она тихо фыркнула и уткнулась лицом в его китель.