– Спасти, – закончила Мира.

Алан посмотрел девушке прямо в глаза, бесстрастный взгляд становился невыносимым. Она не понимала, как человек мог одновременно выражать пустоту и душераздирающую боль.

– Брат не раздумывая отдал бы жизнь за Лейлу, пытаясь найти её. Но огонь к тому времени сделал своё дело. Шансов не было, – голос Алана дрогнул. – Тимур пошёл на верную смерть.

– И ты последовал за ним?

– Да. – Алан выдохнул, чувствуя, как в груди стало тяжелеть. Будто вскрыли рану и начали руками бередить каждый миллиметр. – Как я мог поступить иначе? Тимур сделал всё, чтобы оказаться рядом с Лейлой даже в последние секунды её жизни. Она так и не поняла, что те мгновения он разделил с ней. – Он громко выдохнул, чертыхнувшись. – Её тело нашли на втором этаже, он не успел подняться к ней, на него что-то упало. Я помню, как вытащил его, но уже мёртвого. А потом и сам потерял сознание.

Повисло молчание.

Невыносимое, жуткое, тяжёлое молчание.

Она услышала, как Алан судорожно сглотнул, пытаясь дышать.

– Это чувство, когда ты хоронишь единственного дорогого тебе человека, знаешь, какое оно?

Она отрицательно качнула головой. Слёзы наворачивались на глазах, в носу щипало. Алые губы задрожали.

– Вот тут, – он указал на сердце, – невыносимая боль. Как в первый день, но ведь прошло уже пять лет. И теперь я – некое безликое и безродное «существо» под именем Тимур-Алан, лжесын Мурада Давидовича. Отцовскую любовь, которую мне не удалось заслужить, будучи Аланом, я вдруг начал видеть в шкуре Тимура-Алана. Какая ирония судьбы, да? – Его губы скривились в подобии печальной усмешки. – Я потерял не только старшего брата, но и собственную жизнь. И теперь проживаю лжепериод, когда нужен отцу. Вот только он мне уже не нужен. Я не присутствовал на похоронах Тимура. Долго находился в отключке и ещё дольше восстанавливался. И потом, когда мне кое-как удалось встать на ноги, я уехал за границу.

Мира, утерев скатившиеся с глаз слёзы, спросила:

– Но как ты вышел на меня?

– Птички нашептали, что отец начал слежку за некоей девушкой по имени Мира. Я сразу почувствовал неладное, потому что прекрасно знал старого хищника Мурада Давидовича. Он будет терпеливо ждать шанса, чтобы расквитаться с семьёй Лейлы не только за гибель сына, но и за подорванное сердце.

– Сыновья, – поправила Мира, поджав губы. – Пострадали оба сына.

Алан ничего не ответил на это.

Не выдержав, он вновь встал на ноги и подошёл к стеклянной стене. Обеими ладонями он упёрся в стекло, его голова поникла, опустившись на грудь. Тяжело дышалось и ещё хуже думалось.

Успокоить нервную дрожь не удавалось. Он сам не понял, как слова Миры заставили затрепетать его сердце.

Как это возможно? Алан считал его не способным на чувства, но оно задрожало, как тончайший лист на ветру.

Медленно подставив лицо под тёплые лучи солнца, он ещё острее почувствовал внутренний траур, который пришлось осознанно нарушать.

Прозвучал неуверенный тихий женский голос. Он не обернулся.

– Зачем эта слежка, а потом и попытка похищения? Да, я и вправду похожа на Лейлу, но ведь я не она.

– Но тебе ведь удалось за короткое время занять особенное место в их семье, или я ошибаюсь? – прозвучавший вопрос заставил её задуматься.

Алан продолжил:

– Отец прекрасно понимал, что ты неспроста в их доме, и, скорее всего, на тебя возложат определённые обязательства и статус. И, как видишь, старый хищник проверил почву и понял, что пора действовать. Основная задача последних лет заключалась именно в том, чтобы пошатнуть состояние Ибрагима. И отец не успокоится, пока не сведёт с ним счёты. Главным оружием в этой битве оказалась ты.

Алан обернулся. Лицо его по-прежнему не передавало никаких эмоций, но нездоровый блеск ненависти в тёмных глазах непонятного цвета заставил Миру напрячься.

– Но у меня нет статуса! – резко воскликнула она. – Я была для них никем и такой же останусь! Почему именно я стала орудием мести?! Почему именно на мою голову это должно было свалиться?!

Он покачал головой, усмехнувшись глупой наивности.

– Как я знаю, долю Лейлы в компании успели отдать тебе. И сколько ты в их доме? Полтора-два месяца, – напомнил он. – Ты хоть понимаешь, о каких деньгах идёт речь? Об очень и очень больших деньгах, глупая девочка. Тебе этого может хватить на всю жизнь, если не на две.

– При всём уважении, – раздражённо бросила она, – Ибрагим Асадович хоть человек и при деньгах, и у него есть определённый статус, но он не настолько богат, чтобы ты…

– Он очень богат, – перебил Алан, наконец развернувшись к ней всем телом. – Настолько, что ты даже не представляешь. И в отличие от моего отца, который готов ослепить всё своё окружение величием своего сраного статуса, кичась деньгами и властью, Ибрагим Асадович использует другую тактику. Тихую и аккуратную. Они переписали на тебя не только долю Лейлы, но и Махиры.

– Что? – ошарашенно прошептала Мира и потерянно уставилась на него.

– Поздравляю, – он усмехнулся, – видимо, тебе ещё не успели сообщить. Ну раз так, эта прекрасная ноша легла на мои безобразные плечи.

– Что ты несёшь?! – она повысила тон.

– Ты дура или прикидываешься? – грубо рявкнул Алан в ответ. – Любая другая девушка на твоём месте сказала бы как минимум спасибо этим людям за такую щедрость.

– Да за какую щедрость?! Меня пытается убить один незнакомый человек, чтобы досадить другому. А теперь ещё начнётся охота на мою голову как со стороны Дженка, так и со стороны Сюзанны, стоит им узнать про долю Махиры. Чему радоваться?! Деньгам?! Я спокойно жила и на свою зарплату! Я не желала этих приключений! Я в это ввязалась только потому, что… – Мира замолчала, тяжело дыша, смотря на него распахнутыми от несправедливости глазами.

Тот самый сон, где Мерьем просила дочь найти её, и стал важнейшим рычагом, запустившим всю эту историю. Приняв указ матери за знак, Мира согласилась на сделку с Ибрагимом Асадовичем. Потом был сон с браслетами, потом ещё и ещё знаки через сны.

Мира твёрдым, уверенным тоном произнесла:

– В тот вечер до вашего приезда Лейла была не одна. И это то, что я хотела сказать тебе при встрече в Летнем саду.

– Что за чушь? – огрызнулся Алан, подойдя к креслу и сев напротив неё. – Я помню, как Тимур позвонил ей, и они полчаса разговаривали. Мы знали, что она одна. А потом брат получил от неё СМС, что она плохо себя чувствует и просила приехать. Лейла страдала эпилепсией, – пояснил Алан. – Тимур испугался того, что она одна в доме и могло произойти несчастье. Вот он и сорвался. Естественно, я не позволил брату сесть пьяным за руль и отвёз его. И когда мы приехали, дом горел. Там никого не было.

– До вас там кто-то был, – упрямо повторила Мира. – И я знаю, это был не один человек. Их было двое: мужчина и женщина.

– Очередная чушь, – отмахнулся Алан. – Лейла была одна в тот вечер!

– Нет, – она отрицательно покачала головой, – я знаю, что нет. У меня есть доказательство.

Алан усмехнулся, ехидно посмотрев на неё.

– Ты хоть думай, что несёшь с таким умным видом!

– Я знаю, что говорю, – огрызнулась Мира. – У меня есть фотография, которая была сделана в день пожара. И эту фотографию кто-то попытался спрятать! Скорее всего, кто-то из членов семьи, так как я нашла её в комнате Лейлы. На фотографии женское тело лежит на полу и языки племени вокруг. Это тот самый вечер! Когда произошёл пожар!

– Допустим, – нехотя согласился Алан, но в его голосе прозвучало неприкрытое недоверие. – Почему двое?

– У меня есть информация, что какая-то женщина угрожала Лейле.

– Ты серьёзно?

Мира кивнула.

– Да, история невероятно мутная. И я уверена, что до вашего приезда у неё побывало два человека и пожар был подстроен! Лейлу убили!

– Если ты опираешься на свои глупые сны, то это полный…

– Они не глупые, я уверена в них больше, чем в тебе.

– О как…

– Они не глупые!

Алан вздохнул, проведя рукой по голове.