Глаза храброй Миры.

Многочисленные вопросы и скрытая смелость яро кричали в её взгляде, отгоняя страх.

Она не боялась его. Не боялась, как другие.

И то дикое желание разобраться в том, что она не понимала, отчётливо отражалось в ней. Было ясно, что девушка не пойдёт на поводу у страха и явится на встречу.

Но этого не произошло.

Волнение бередило сознание, заставляя снова и снова возвращаться к несостоявшейся встрече, хотя вывод был логичен: скорее всего, Мира поддалась страху и поэтому не пришла.

Но опять же, стоило подумать об этом, как чутьё Алана упрямо твердило обратное, а оно редко подводило. Отогнав странное ощущение, он только прикрыл глаза, пытаясь успокоить поток мыслей, но зазвонил мобильный телефон. Имя, высветившееся на экране, не удивило его, но насторожило.

Встревоженный голос в трубке заставил его резко сесть на кровати.

Лицо, усыпанное шрамами, с каждой секундой становилось мрачнее, а глаза наполнялись яростью.

Как только голос звонившего стих, Алан медленно опустил руку, с силой сжимавшую телефон. Понадобилось несколько секунд, чтобы выстроить в голове цельную картину, которая лишила его спокойствия.

Теперь он понял, почему Мира не пришла. И это было не её решение.

Вскочив с кровати, Алан начать быстро одеваться, и через пятнадцать минут, уже за рулём автомобиля, на бешеной скорости, игнорируя все правила дорожного движения, он мчал в сторону Гатчины.

С утра лил дождь, серое небо, затянутое тяжёлыми облаками, предвещало сильные дожди аж до самой ночи. На часах было 21:11, машина рассекала воздух, пулей летя по трассе.

Как только Алан дозвонился до Дили и она ответила, он прорычал на весь салон:

– ГДЕ ОНА?!

Диля тяжело вздохнула. Ответа не последовало, растерянность взяла верх: откуда ему всё известно?

– Ты знаешь о случившемся? – её голос прозвучал неуверенно, она словно пыталась избежать ответа на вопрос.

Алан шумно выдохнул, ударив рукой по рулю.

– ОТВЕЧАЙ, – проорал он. – ГДЕ ОНА?!

Вздохнув, она коротко ответила:

– У него, – и бросила трубку.

– НЕТ! НЕТ! НЕТ! – прорычал Алан в пустоту, осознавая серьёзность случившегося.

Через час машина Алана подъехала к огромной огороженной территории трёхэтажного загородного особняка с богатым убранством. Припаркованные у ворот три чёрные машины говорили об одном: Мурад Давидович находится дома и, скорее всего, уже ожидает гостя.

Алан въехал через открытые стальные ворота. Диля успела предупредить Тахира, дворецкого, много лет работавшего на семью Мурада Давидовича, о его приезде, и тот подготовил охрану.

Все были на чеку.

Алан был под прицелом.

Затормозив у дорожки, что вела к саду, а потом подъехав и к самому особняку, он выскочил из машины и побежал в сторону главного здания. Вышедшая из служебного помещения охрана, проследила за быстро приближающимся к дому силуэтом и сразу же сообщила о нём по рации.

Пробежав сад, который к этому времени года успел расцвести и благоухал разнообразными ароматами, Алан обошёл журчащий фонтан и направился прямиком к главному входу.

Особняк из трёх корпусов напоминал дворец, сверкавший не только днём, но и по ночам, освещая окрестности тысячами огней. Но каждый раз, смотря на эту помпезность со стороны, чувствовалось, что так называемый дом был построен не для сплочения семьи, а для её разделения: человек запросто терялся на этой казавшейся бесконечной территории.

У дверей Алана уже ожидал Тахир, мужчина средних лет в обычном чёрном костюме и с зачёсанными назад волосами с лёгкой сединой. Надменное спокойствие и взгляд исподлобья напомнили Алану о давних временах, дворецкий сдержанно склонил голову в знак приветствия.

– Младший хозяин.

– Тахир! ГДЕ ОНА?!

– Вас ждёт Мурад Давидович, – проигнорировав вопрос, ответил дворецкий, сделав вид, что не заметил возбуждённого беспокойства в голосе Алана. Он отошёл в сторону, освобождая путь в дом.

Ничего не ответив и лишь нетерпеливо отмахнувшись, раздражённый из-за неизменной заносчивости Тахира Алан вбежал в дом, а затем поднялся по главной лестнице на второй этаж. Стремительно ворвавшись в самую отдалённую от лестницы комнату, которая служила рабочим кабинетом, едва не сорвав с петель дверь, он прокричал:

– ГДЕ ОНА?!

Мужчина семидесяти лет восседал за массивным рабочим столом, читая книгу. Стопки бумаг и книг, которые чаще всего скрывали от вошедших большую часть его тела, в этот раз почти отсутствовали. Он и бровью не повёл, словно ворвавшийся человек не удивил его ни своим визитом, ни бешеным рёвом. А ведь они не виделись несколько лет.

Мимолётно подняв на Алана спокойный взгляд из-под ресниц, мужчина вернулся к книге и продолжил чтение.

Хозяин дома предпочитал носить вне работы удобные вещи, но сейчас на нём была строгая белая рубашка и чёрная жилетка, пиджак висел на спинке кожаного кресла. Золотые часы и тяжёлая цепь на шее придавали ауре власти, исходившей от Мурада Давидовича, ещё большего колорита. Он любил чувствовать, что это особняк под стать ему, а не наоборот.

Алан за мгновение преодолел расстояние между ними, и тишину комнаты нарушил звук удара руки о дубовый стол. Он не говорил, а рычал.

– КАКОГО ЧЁРТА ТЫ ЛЕЗЕШЬ К НЕЙ?!

Мужчина не торопясь снял тонкие очки в золотистой оправе и положил их поверх закрытой книги. Сквозь маску спокойствия проскользнуло недовольство: излюбленный вечерний покой был нарушен грубо и дерзко.

На Алана устремился прямой взгляд. Седые густые брови изогнулись в молчаливом ожидании.

– Здравствуй, сын, – прозвучал низкий голос, сопровождавшийся предостерегающим взглядом.

Алан, шумно выдохнув, отошёл от стола, повернувшись к нему спиной. Одной рукой он упёрся в бок, другой прикрыл глаза, пытаясь успокоить бешенство, завладевшее каждой клеткой его тела. Сделав несколько глубоких вдохов, пытаясь немного успокоиться, он обернулся к отцу.

– Я устал задавать этот грёбаный вопрос. Где она?!

– Всё ещё на этом свете. К ночи в планах отправить её на тот.

– НЕТ! – взревел Алан. – Какого чёрта ты так поступаешь с ней?!

Мурад Давидович устало посмотрел на свои дряблые руки, что слегка тряслись в силу преклонного возраста, а затем не спеша встал с кресла. Держа спину и подбородок прямо, он направил властный взгляд на сына, напомнив о самом важном: где тот находился и кто перед ним стоял.

– Становится душно, – с этими словами Мурад Давидович подошёл к окну, чувствуя, как сын прожигал взглядом его спину.

Пристальный взгляд Мурада Давидовича обратился в сторону сада. Он смотрел на тропинку, ведущую на заднюю часть двора, где стояло небольшое здание, которое когда-то сильно пострадало от пожара и которое затем отстроили заново. Скрывающееся под простым словом «сарай», оно было местом, где приводились в исполнение наказания.

Не оборачиваясь к сыну, мужчина произнёс:

– Этой девушке не стоило появляться в их семье. Но раз это произошло, пусть это станет знаком судьбы и началом нашей истории, Тимур-Алан.

– Алан! – дерзко поправив отца, он сделал полшага вперёд. – И не нашей истории, а твоей! Не хочу иметь никакого отношения к этой грязной теме!

Седые брови мужчины удивлённо поползли вверх, он почувствовал, как левая рука предательски начала неметь – действие лекарств ослабевало. Не подав виду, он твёрдо ответил:

– У меня всего один сын! Второе крыло утеряно.

– Поэтому ты толком не можешь смотреть сыну в глаза? – Алан раздражённо выдохнул, выдержав напряжение, которое повисло в воздухе между ними.

Мурад Давидович обернулся.

– Я не могу рисковать тобой! – его голос был полон твёрдости. – Если из-за этой девчонки на моё имя вновь падёт тень сомнений и семья будет под угрозой… – Повисла пауза, после которой голос Мурада Давидовича стал ниже и прерывистее. – Уничтожу. И глазом не моргну. И мне плевать, что ты думаешь по этому поводу!

Алан шумно выдохнул, сжав кулаки. Почему-то стало холодно, это особенно ощущалось в области груди.