В голове возник образ Ратмира. Чёрные глаза безотрывно смотрели на неё, выражая безмолвный крик.

Судорожно пытаясь вспомнить последние мгновения перед потерей сознания, с её губ сорвался слабый хрип. Несмотря на полуобморочное состояние, маленькая трезвая часть разума обратилась к Богу за помощью в надежде, что Ратмир жив.

Рассеянный взгляд упал на перебинтованное плечо. Неужели кто-то позаботился о том, чтобы помочь ей вырваться из лап смерти? Разве не обратного добивались её злопыхатели?

Мира прохрипела, пытаясь заставить утихнуть собственные мысли, не позволявшие собраться ей с силами. Шум в ушах становился невыносимым. Жажда иссушила горло, один глоток воды мог прояснить состояние, но слова застыли на сухих потрескавшихся губах. Не было сил не то что приподняться, но и просто держать открытыми глаза.

Ей хотелось провалиться в сон и забыться.

Не чувствовать. Не думать. Не бояться.

Ещё немного, и она готова была бы сдаться, лишь бы стало хоть чуточку легче.

Она попыталась сфокусировать на чём-нибудь взгляд, но застывший на ресницах сгусток крови из разбитого виска не позволил ей этого сделать.

Это было последней каплей.

Слабый хриплый стон и чувство полного бессилия вызвали обжигающие слёзы. Отчаяние усиливалось с каждой секундой, заставляя острее чувствовать ужас её положения.

Воспоминания вчерашнего вечера яркими вспышками возникали и исчезали в голове, паника нарастала.

Полуобморочное и абсолютно беспомощное состояние раненой Миры вызвало довольную усмешку на тонких ярко-алых женских губах.

На стуле в углу комнаты сидела женщина с пронзительно-хищными глазами. Она жадно наслаждалась замечательной картиной.

Белизна кожи, стройность фигуры, длинные ноги, изящно закинутые друг на друга, никак не вписывались в окружающую обстановку.

Поправив аккуратно уложенные волосы и взглянув на наручные часы, она скучающим, но при этом довольным голосом ядовито произнесла:

– Когда ты уже, наконец, сдохнешь?

Оценив попытку Миры разлепить веки, она звонко рассмеялась, откинув голову назад. Ни холод помещения, ни сырость, ни неприятный запах, тяжёлым облаком зависшие в воздухе, не беспокоили её. Её интересовало лишь женское тело, лежащее на полу и никак не желавшее отдать Богу душу.

– Интересно, за какие такие заслуги жизнь так упрямо держится в тебе? – задумчиво коснувшись пальцами креста на цепочке, украшавшего изящную шею, она хищно оскалилась. – Не понимаю, то ли мне радоваться хочется, смотря на тебя, то ли блевануть. Твоя внешность сводит меня с ума! Подохни уже и дай мне успокоиться, твою дивизию! – голос стал наполняться тяжёлым раздражением. – Не то чтобы пулю вытащить, – продолжила женщина, – я бы не позволила и духу твоему тут находиться.

Устремив внимание на телефон, при этом злорадно смотря в сторону Миры, что лежала, свернувшись в позе эмбриона, она томно вздохнула, пытаясь сдержать победоносную улыбку.

Женщина довольно хрупкого телосложения, несмотря на свой возраст, прекрасно понимала, что пока рано праздновать победу. Но как же ей хотелось широко улыбнуться из-за столь прекрасного стечения обстоятельств. Абсолютно всё сыграло ей на руку, подводя её к самому главному – к лицезрению кончины Миры.

Но эта живучая тварь никак не хотела уходить, цепко держась за жизнь.

Казалось, сама удача стояла за ней, пытаясь всевозможными способами защитить и уберечь.

Звон металлических каблуков нарушил тишину. Нагнувшись к окровавленному лицу, с нескрываемым удовольствием исследуя тяжёлое состояние Миры, она уверенно произнесла:

– Надеюсь, это последний вечер твоей никчёмной жизни. А пока мучайся, моя дорогая, всё как в старые добрые времена.

Решив приподнять хорошее настроение до прекрасного, она длинными пальцами со свежим френчем потянулись к перебинтованному плечу Миры. Резко и грубо она нажала на рану. Алое пятно мгновенно растеклось как море. Швы разошлись.

Женщина удовлетворённо вздохнула.

Мира завыла, чувствуя нестерпимую боль. Мокрые глаза налились горькими слезами, разум почти отключился, шум в ушах усилился, боль охватила сознание до такой степени, что желудок свело и тошнота подступила к горлу. Силы иссякли.

Миру стошнило. Прямо на новые лакированные туфли на высоком каблуке.

– Сука! – воскликнула раздражённо женщина, резко отскочив назад. Изогнутые от отвращения брови яростно сошлись на переносице. – Сдохни ты, сдохни и катись в преисподнюю!

Яростно дыша и сморщившись от вида заляпанной туфли, женщина развернулась и быстрой твёрдой походкой вышла из здания.

Сильный хлопок закрывшейся стальной двери заставил Миру вздрогнуть. После чего она провалилась в небытие.

Женщина вышла на улицу, яркий дневной свет заставил её прищуриться. Прикрыв рукой глаза от лучей солнца, она раздражённо обратилась к двум охранникам, которые стояли на посту:

– Есть салфетка? Или тряпка? Эту тварь вырвало!

Пока она смотрела на одного из них, губ второго коснулась тень улыбки.

– Да, – кивнул он, доставая из кармана платок.

Бровь женщины удивлённо изогнулась.

– Разве в наше время мужчины носят платки в карманах?

– Да, – кивнул он с той же дружелюбной улыбкой. – Чтобы, когда чьи-то красивые туфельки заблевали, можно было протянуть платок.

Она хмуро насупилась, но дерзко вырвала из грубой мужской ладони чистую белую ткань. Нагнувшись, она вытерла носок туфли.

Второй охранник, что всё время молчал, игриво присвистнул, обратив взгляд на аппетитные ягодицы в обтягивающих чёрных брюках.

– Уволю к чертям собачьим! – прорычала она, выпрямившись. Лица мужчин мгновенно стали серьёзными, шутить с ней они не решились.

Как только женщина скрылась за домом, к ним приблизился мужчина с тростью. Он пришёл по другой тропе, благодаря чему избежал встречи с разъярённой дамой.

Двое головорезов мгновенно выпрямились, кивнув хозяину в знак приветствия.

– Никита, проследи за ней, – обратился он к одному из них. – Чтобы уехала, не успев сунуть свой маленький нос куда не следует.

– Принято.

С этими словами он развернулся и быстрыми шагами удалился.

Войдя в здание, мужчина лет семидесяти на вид не спеша направился к девушке, лежащей на полу без сознания.

Стоя со стороны перебинтованной головы, он кончиком трости убрал слипшуюся от крови прядь, закрывавшую пол-лица. Спокойствие на морщинистом лице с большими круглыми глазами и седой бородкой сменилось отвращением. Злая ухмылка медленно расплылась по губам. Ему пришлось проявить изрядное терпение, чтобы не позволить всепоглощающему чувству ненависти возобладать над ним и не пристрелить девушку.

Не сегодня.

Он терпеливо уверял себя, что не сегодня.

Слишком многое стояло на кону, следовало всё тщательно обдумать и принять решение, не позволив эмоциям выйти на первый план в столь важной игре.

Не испытывая ничего, кроме острого желания поскорее избавиться от той, что одним своим присутствием нарушила привычный покой, мужчина хрипло прокашлялся, чувствуя давление в груди.

Перед глазами предстали воспоминания полуторамесячной давности.

Столкнуться ранним утром в доме Махиры с девушкой, которая посмотрела в его глаза, как Лейла пять лет назад, оказалось настоящим испытанием. Спутать этот взгляд с другими было невозможно.

Эта мимолётная встреча стала отправной точкой. Притаившаяся в душе месть, заключённая в железные оковы, показала свой звериный оскал.

Алан лежал на кровати, подложив ладонь под голову, и продолжительное время непрерывно смотрел в зеркальный потолок. Глаза, пристально рассматривающие шрамы, не захотели закрыться даже на полчаса, чтобы позволить ему вздремнуть.

Мира не явилась на встречу.

Прождав в назначенном месте около часа и не сумев дозвониться до неё, он уехал.

В зеркале он видел не себя, не отражение отталкивающей внешности или изуродованное шрамами лицо, а тот самый взгляд карих глаз девушки, в которых неистово трепетал свет солнца.