Солнце поднялось выше, его лучи, пробиваясь сквозь густую листву, начали приятно припекать. Тэмир, полностью поглощенный процессом, сосредоточенно строгал свой лук, уже следуя советам Кейты. А девушка сидела рядом, молча наблюдая за ним, на ее душе было на удивление спокойно. Этот момент, наполненный запахом свежей стружки и детским усердием, был как целительный бальзам на ее раненную столкновением с Эрликом душу.

— Похоже, я скоро совсем останусь без работы.

Знакомый голос заставил Кейту поднять голову. К ним, неспешно, чуть прихрамывая, подошел Алтан. Он выглядел отдохнувшим, глубокие морщины на его лице немного разгладились, а в глазах снова появился тот спокойный, мудрый свет, который так любила Кейта. Она тут же вскочила, ее лицо озарила широкая искренняя улыбка. Как бы она ни злилась на него за все его тайны, как бы ни спорила, одно было неизменно: стоило ей только увидеть своего отца, как на душе сразу становилось спокойнее. Он был ее скалой, ее корнем, нерушимой опорой в этом бушующем мире.

— Отец!

— Не отвлекайся, Тэмир, — сказал Алтан, по-отечески взъерошив волосы мальчика, когда тот тоже обернулся. — Клинок шамана должен быть тверд, а рука уверенна. Даже если рядом стоит сам верховный тойон.

Тэмир покраснел, но продолжил свою работу с удвоенным усердием. Алтан сел на скамью рядом с дочерью.

— Я вижу, ты нашла себе занятие по душе, — сказал он, глядя на ее умиротворенное лицо.

— Иногда, чтобы понять, как спасти мир, нужно просто научить ребенка правильно строгать палку, — философски ответила она. Они помолчали, глядя на работу Тэмира.

— Я говорил со старейшинами, — начал Алтан, и его голос снова стал серьезным. — Они уже готовят все необходимое.

— Для чего? — спросила Кейта, хотя уже догадывалась.

— Для моего путешествия. Я планирую ближе к вечеру провести ритуал. Установить ментальную связь со степным ханом.

Удаганка нахмурилась, отвлекаясь от идиллии.

— Ты думаешь, это сработает? Эрлик… он же не позволит тебе так просто войти в разум своей марионетки.

— Он не сможет мне помешать, — уверенно сказал Алтан. — Не напрямую. Его сущность изгнана отсюда, к тому же, я пойду не как захватчик. Я не буду врываться в его сознание, а воззову к его кут, к его душе. Той части хана, что еще не отравлена тьмой. Я надеюсь встретиться с ней на тропах снов, в Междумирье.

— И что ты будешь делать, когда встретишь ее?

— Говорить, — просто ответил верховный шаман. — Пытаться достучаться. Напомнить ему, кем он был, о его чести, его жене и детях. И… я попытаюсь выведать все о договоре, что связывает его с Эрликом. Любой, даже самый хитрый договор, всегда имеет слабое место. Остается лишь найти его.

— А если… — Кейта с тревогой посмотрела на отца, — ты не найдешь там его душу? Если там осталась только тьма?

— Тогда я буду знать, что мы потеряли его окончательно, — мрачно ответил Алтан. — И что наш единственный путь, это война. И надежда только на вас.

Он положил свою большую теплую руку на ее.

— Но я должен хотя бы попытаться. Ради него, и ради Инсина. Ни один сын не должен идти войной на своего отца, даже если тот стал таким чудовищем. Если есть хоть малейший шанс спасти его душу, мы должны им воспользоваться.

Кейта молча кивнула, она понимала его. Это был путь шамана, путь истинного целителя. Пытаться спасти даже самую заблудшую душу до самого конца.

— Я буду рядом, — сказала Кейта. — И буду страховать тебя.

— Нет, — вождь покачал головой. — У тебя другая задача, гораздо важнее моей.

Алтан посмотрел ей в глаза, его взгляд был полон той же мудрости, с какой он смотрел на нее во время их тренировок.

— Пока я буду там, ты остаешься здесь за главную. Будь щитом нашего айыла. Ты и… — он бросил взгляд в ту сторону, где находился гостевой балаган, — и твой Сын Степи. Держитесь вместе, будьте силой друг для друга. Потому что я не знаю, что я там встречу. И не знаю, сколько это займет времени.

Он вздохнул и неспешно поднялся.

— А сейчас… мне нужно подготовиться. Пойду, проведаю нашего пленника, посмотрю ему в глаза. Иногда, чтобы понять змея, нужно сначала изучить его сброшенную кожу.

И Алтан медленно, опираясь на свой посох, пошел в сторону лечебницы, Кейта же осталась сидеть на скамье с учеником бубна, ее сердце было полно и тревоги за него, и гордости. И еще она ощущала ответственность за то, что должна делать, пока отец будет в своем очередном опасном путешествии в мире духов. Предводительница должна защищать их дом. И оповестить об этих планах того, кто был ее второй половиной в этой битве.

Оставив Тэмира корпеть над его будущим оружием, Кейта решила, что хватит откладывать неизбежное. Ей не терпелось поделиться с Инсином новостью о плане отца, но еще больше ей просто хотелось его увидеть. После бессонной ночи, полной сомнений, и утра, начавшегося с его трогательного подарка, она чувствовала почти физическую потребность просто убедиться, что он здесь, рядом. Впрочем, искать степного принца долго не пришлось. Как только Кейта подошла к центральной поляне, она увидела его. Юноша как раз входил в ворота частокола, которые открыл дозорный. Инсин о чем-то оживленно беседовал с вернувшимся в айыл Каскилом, и, судя по тому, как широка была улыбка на лице степного воина, разговор был явно веселым. В какой-то момент Каскил что-то сказал, хлопнув его по плечу, и Инсин запрокинул голову и рассмеялся. Громко, открыто, от души. Таким она его еще никогда не видела. Таким… счастливым. «И когда они только успели так сдружиться?» — с удивлением и легким, совершенно иррациональным уколом ревности подумала про себя Кейта. Суровый, немногословный и недоверчивый Каскил, который еще совсем недавно готов был нашпиговать этого степняка своими стрелами, теперь стоял и травил ему байки, как старому доброму другу.

В этот момент Инсин, все еще улыбаясь, заметил ее. Его смех тут же стих, а улыбка стала мягче, теплее, предназначенной только для нее. Он быстро сказал что-то Каскилу, тот кивнул, и степной воин тут же откланялся и быстрым шагом поспешил к Кейте.

— Доброго дня, предводительница, — сказал он, когда подошел. Его глаза сияли, и в них все еще плясали смешинки. — Надеюсь, ты хорошо отдохнула.

— Неплохо, — немного сухо ответила она, все еще находясь под впечатлением от увиденной сцены. — А ты, я смотрю, времени зря не терял. Нашел себе нового друга?

Инсин удивленно вскинул брови, уловив в ее голосе едва заметные нотки… обиды?

— Ты о Каскиле? Да вот, встретил его, когда возвращался с утренней охоты.

— Охоты? — Кейта опешила. — Ты опять ходил на охоту?

— Ну да, — степной воин немного смутился. — Не могу же я просто сидеть в вашем айыле и есть ваш хлеб. Я воин и охотник, значит, должен быть более полезен, чем просто гость. Мы с Каскилом принесли пару неплохих косуль, всем на ужин хватит.

Удаганка молчала, не зная, что на это ответить.

— А что такого смешного он тебе рассказал? — спросила Кейта, сама удивляясь своему вопросу. — Ты так искренне смеялся.

Теперь настала очередь Инсина удивляться. Она ревнует? Эта мысль была такой неожиданной и такой приятной, что он едва сдержал улыбку. Юноша решил немного подыграть ей.

— О, это такая долгая история, — с загадочным видом протянул он. — Очень личная. Боюсь, она не для ушей строгой предводительницы шаманского племени.

— Ах, вот как? — щеки Кейты чуть покраснели от досады.

— Ну… — Инсин сделал вид, что раздумывает. — Ладно, так и быть.

Он подался чуть ближе, его голос стал почти заговорщицким шепотом.

— Каскил рассказывал, как в молодости пытался приручить росомаху.

— Чего? — Кейта невольно прыснула смехом. — Росомаху? Каскил?

— Он самый, — с серьезным видом кивнул Инсин. — Он был уверен, что если проявить к ней достаточно уважения, она станет его духом-помощником. Носил ей еду и пел ей песни. Даже пытался построить для нее маленький балаган!

— И что было дальше?

— А то, — Инсин не выдержал и рассмеялся в голос, — что росомаха в одну прекрасную ночь съела всю его еду, разнесла в щепки этот балаган, а потом пришла к нему в его собственный и пометила все его охотничьи сапоги. Каскил говорит, он потом еще месяц не мог избавиться от запаха, и все звери в лесу чуяли его за версту.