Кейта сдержанно рассмеялась. Этот странный «мужской», как она его окрестила, юмор был ей не особо понятен, но она попыталась хотя бы сделать вид, что поддерживает это веселье. Осознав, как глупо себя повела, приревновав Инсина к собственному товарищу, Кейта смущенно опустила глаза.

— Прости. Я, наверное, вела себя глупо.

— Нет, — он покачал головой, его взгляд снова стал серьезным и нежным. — Ты вела себя мило. Мне понравилось. А, кстати…

Теперь очередь смущаться перешла к Инсину.

— Ты… уже заходила к себе?

Лицо девушки тут же вспыхнуло краской. Великая Мать. За всеми этими обсуждаемыми глупостями она совсем забыла о главном! Рука девушки тут же легла на мешочек, где лежал речной голыш.

— Когда ты успел стать таким романтиком? — мягко улыбнувшись, сказала Кейта. — Знаешь, сначала я даже испугалась, думала, ты ограбил запасы трав нашей целительницы…

— Ну что ты, я еще пожить хочу, — бережно поправив прядь волос девушки, усмехнулся Инсин. — Даже боюсь представить, что бы со мной случилось в таком случае. Вашей Илин дорогу лучше не переходить.

— Это ты верно усвоил, — перед глазами Кейты пробежала знакомая картина, все это прекрасное сердце из редких трав… но всецело погрузиться в нежные воспоминания ей помешало то, с чем теперь они оказались смешаны. Нужно ли сейчас говорить об этой ментальной атаке Эрлика? Или же не стоит портить Инсину такое прекрасное настроение… Но степной принц не был слепым, он сразу увидел, как изменилось выражение лица у Кейты.

— Что-то случилось? — встревоженно спросил он, бережно положив ей руку на плечо. Удаганка тяжело вздохнула.

— Отец скоро приступает к ритуалу Призыва Души, — решив сместить внимание в другую сторону, не менее важную, ответила Кейта. — Я переживаю.

— Быть может, лучше будет все же отправиться мне? Все-таки, я буду не один, ты будешь рядом, верно? Будешь держать оборону здесь, в этом мире…

— Нет, Инсиним! — замотала головой девушка. — Вопрос закрыт. Ты в этом никакого участия не будешь принимать. Хватит уже с тебя этих прогулок по мирам духов. И так уже рискуешь войти в историю, как первый степной воин с заявкой на шамана.

— А что плохого в том, чтобы стать частью истории? — юноша продолжал поддерживать свой задорный настрой, но вот Кейта его не особо разделяла. Она хотела что-то еще сказать в адрес его попыток пойти против ее же воли, но девушку опередил другой, более спокойный и мудрый голос.

— Твое участие, Сын Степи, не понадобится.

Кейта и Инсин обернулись. К ним, опираясь на свой посох, медленно подходил Алтан. Очевидно, вождь слышал их разговор.

— Твоя смелость делает тебе честь, юноша. Но подвергать тебя такому риску, когда есть другой, более безопасный путь, слишком глупо. Как и было оговорено ранее, я проведу ритуал самостоятельно.

— Но вы ведь не его кровный родственник, — вежливо опустив голову перед верховным шаманом, ответил Инсин. — Это будет слишком тяжело для вас.

— Не будет, — спокойно отмахнулся Алтан. — Я тот, кто победил темного хозяина хана Хулана. Моя энергия и мой дух теперь для его разума как заноза, как инородное тело. Эрлик, покинув его, оставил за собой «рану», прореху в духовной защите. И через эту рану я смогу войти. Не как очередной незваный гость, а как целитель, который ищет источник болезни.

Вождь шаманского племени говорил спокойно и уверенно, его план, как всегда, был безупречно логичен. И все же Кейта не чувствовала облегчения. Она посмотрела на балаган целительницы, который виднелся в другом конце поляны, и тревога снова зашевелилась в ее душе.

— Но, отец, — сказала удаганка, переводя на него глаза. — ты уверен, что сейчас подходящее время?

Алтан проследил за ее взглядом, его лицо стало суровым.

— Тебя беспокоит Бату.

Это был не вопрос.

— Да, — честно призналась Кейта. — Я бы даже сказала, меня очень беспокоит его присутствие здесь. Ты уверен, что ловушка сработает? Что он не представляет угрозы? Отец, ты должен учитывать, что Бату не просто воин. Он хитер и опасен, он ненавидит нас всех. Особенно… Инсина.

Алтан не дал ей прямого ответа. Вождь посмотрел на них обоих, в его глазах зажегся стратегический огонь, который Кейта уже видела на Совете.

— Послушайте меня внимательно, дети. Пока я буду в ритуале, мое тело будет здесь, в моем балагане, под защитой Эрдэни и Ойгона. Айыл будет на страже, но настоящая битва, возможно, развернется не на стенах, а прямо здесь, в самом его сердце.

Он посмотрел на Инсина.

— Эрлик знает, что я вернулся. Он знает, что я попытаюсь разрушить его связь с ханом, и он попытается мне помешать. Но он не сможет сделать это сам. Он пошлет своего верного пса. Твоего брата.

Алтан снова перевел взгляд на Кейту.

— Бату попытается прорваться ко мне. Попытается прервать ритуал, убить мое беззащитное тело. Он будет использовать все, что сможет. Хитрость, силу… и даже наивную девочку, что попала под его чары.

— Ирена… — прошептала Кейта, опустив глаза.

— Твоя задача, дочь моя, предвидеть его ход, быть его тенью. Не спускать глаз ни с него, ни с Ирены. Будь стражем.

— А моя? — спросил Инсин.

— А твоя задача, Сын Степи, самая сложная. Когда он начнет действовать, Кейта его остановит, но она не сможет его обезвредить. Моя дочь никому не вредит, она не сможет поднять руку даже на того, кто посмел ранить ее саму. В какой-то момент может настать выбор… И сделать его сможешь только ты. Остановить своего брата любой ценой. Даже если это будет означать…

Алтан не договорил, но все было ясно без слов. Повисло напряженное молчание, которое первой решила нарушить Кейта.

— Эрлик, — удаганка сглотнула, ее взгляд метнулся по сторонам, словно она боялась, что Владыка Тьмы может слушать их прямо сейчас. — Он был здесь. Сегодня утром.

— Здесь? В айыле⁈ — Инсин инстинктивно положил руку на рукоять своего отсутствующего меча.

— Он… говорил в моей голове.

Кейта рассказала им о том, как ее охватило чувство счастья и надежды, когда она увидела в своем балагане подарок Инсина. И о том, как в самый пик этого чувства земля ушла у нее из-под ног, а в сознании прогремел торжествующий безумный хохот.

— Эрлик говорил со мной, — продолжала девушка, ее голос дрожал от этого воспоминания. — Он смеялся, говорил, что мой финал близок, что он все подготовил. Он… упивался моим страхом. Почувствовал мою радость и пришел, чтобы ее отравить.

Лицо Алтана становилось все более мрачным. Вождь не удивился, он, как никто другой, знал коварство их врага.

— Это было послание. И предупреждение. Эрлик показал, что может дотянуться до тебя в любой момент. Что никакие стены и никакие расстояния для него не преграда.

— Но зачем? — спросил Инсин. — Зачем ему раскрывать свои карты? Пугать ее?

— Чтобы посеять сомнение, — ответил Алтан, глядя на свою дочь. — Чтобы моя дочь боялась не только его, но и саму себя, своих собственных чувств. Эрлик знает, что ее радость, ее счастье и ее любовь делают Кейту сильнее. И он пытается убедить ее, что именно эти чувства и делают ее уязвимой. Что именно они и являются тем маяком, который привлекает его к ней.

Он был прав, и Кейта поняла это с ужасающей ясностью. Именно в тот момент, когда она была наиболее счастлива, Владыка Нижнего мира и нанес свой удар. Он хотел, чтобы она боялась быть счастливой, боялась любить. Потому что ее любовь, это то, чего он боялся больше всего.

— Значит, тем более мы не можем медлить, — сказал Инсин, в его голосе звенела холодная ярость. — Он не оставит ее в покое. Мы должны действовать!

— Да, — кивнул Алтан. — Но теперь мы должны быть еще осторожнее.

Верховный шаман посмотрел на Кейту, в его глазах, помимо тревоги, была и гордость.

— Он пытался тебя напугать, дочь моя. Но он добился обратного. Он лишь показал нам, насколько сильно он тебя боится.

Алтан положил свои руки им на плечи, глубоко вздохнув. Судя по выражению его лица, планы верховного шамана снова менялись на ходу. Но он не спешил посвящать в них Кейту и Инсина. Немного поразмыслив, тойон шаманского племени добавил: