«Ну-ну, хан, что за уныние?» — голос, медовый и ядовитый, звучал, будто это были собственные мысли хана Хулана. — «Даже у богов случаются неудачные дни, это не повод опускать руки».

— Уходи, — прохрипела жертва злого духа, хватаясь за голову. — Оставь меня в покое!

«Оставить тебя? Как я могу оставить своего союзника, своего кровного брата? Ты ведь сам позвал меня, уже не помнишь?»

— Ты обманул меня, Эрлик! — выкрикнул Хулан в пустоту. — Обещал мне процветание, победу, а в итоге выставил меня перед всеми полным дураком!

«Ты получил силу, которой всего лишь не можешь правильно распорядиться», — возразил голос. — «Но не переживай. Я помогу тебе все исправить».

— Мне не нужна твоя помощь, исчадие Тьмы! — хан в отчаянии ударил кулаком по земле.

«Нужна, еще как нужна, — голос Эрлика стал жестче. — Ровно, как и мне твоя. Я потерял свою прекрасную, новую физическую оболочку. Спасибо твоему никчемному отродью Бату, лесной ведьме и ее вездесущему папаше. Теперь, чтобы соткать новую, мне нужно еще больше энергии. Еще больше… материала».

— Нет, — твердо ответил Хулан, покачав головой. — Больше никакой крови. Никаких смертей.

«Оу? — в голосе прозвучало саркастичное удивление. — Что это с нами, проснулась совесть? Поздно, хан, очень поздно. Ты уже по уши в крови, так что еще пара десятков трупов для тебя ничего не изменит».

Эрлик беззастенчиво требовал новой, массовой резни. Он в красках расписал свой план, злой дух хотел, чтобы Хулан послал оставшихся верными ему воинов в самоубийственную атаку на клан Белого Сокола, чтобы собрать новый «урожай» для своего возрождения. Но хан, который, казалось, был полностью сломлен, вдруг начал оказывать сопротивление.

— Нет! — еще более яростно повторил Хулан. — Из-за тебя я потерял дочь. Потерял своих сыновей!

«Сыновей? — в голосе Эрлика прозвучала издевка. — Твой старший, Бату, прямо сейчас находится в плену у лесных шаманов. А младший и вовсе по собственной воле сбежал к врагам! О каком „потерял“ ты говоришь? Они просто перестали тебя слушаться».

— Это ты их настроил друг против друга, — прорычал степной хан. — Отравил их души. Я не знаю, что сейчас с моими детьми, к тому же, я потерял верность своего народа. Потерял свою честь!

«Пф, какие сентименты, — скучающе протянул Эрлик. — Честь, дети… это все пыль, хан. А вот вечная жизнь и безграничная власть, которую я тебе предлагаю, — это реальность. И потом…» — г олос стал вкрадчивым, угрожающим. — «…ты ведь не думал, что можешь просто так разорвать нашу сделку, верно? Мы связаны кровью, твоей кровью. Пока я сам того не захочу, эта связь нерушима. И я могу в любой момент… забрать свой долг».

— Что ты имеешь в виду?

«Я имею в виду твою драгоценную душу, — прошелестел Владыка Тьмы. — Она — мой залог, гарантия твоего хорошего поведения. Выполни мой приказ, дай мне то, о чем я прошу. И я, так и быть, позволю тебе и дальше править этим жалким миром, наслаждаясь своей силой. Если же откажешься… что ж. Я могу просто забрать то, что принадлежит мне по праву. А твое опустевшее тело станет моей новой, послушной куклой. И уж поверь, в моем исполнении оно станет куда более эффективным правителем».

Это был ультиматум, выбор без выбора. Либо пожертвовать чужими жизнями, сохранив хотя бы видимость себя, либо погибнуть и стать безвольной марионеткой Тьмы, обрекая на гибель вообще всех. Хулан сидел, и его могучие плечи согнулись под тяжестью этого выбора. Он был пойман в ловушку, которую сам же для себя и построил. И он понимал, что, какое бы решение ни принял, он уже проиграл. Давным-давно, в ту самую ночь, когда впервые пролил свою кровь в ритуальную чашу.

— Хорошо, — произнес Хулан, и его голос был тихим, но на удивление уверенным.

«Вот и умница, — возрадовался было Эрлик. — Я знал, что ты сделаешь правильный выбор. Собирай воинов, скоро мы…»

— Я сдаюсь.

Голос хана внезапно прервал его.

«Что?» — Эрлик не сразу осознал услышанное.

— Я сдаюсь, — повторил Хулан, поднимая голову. — Можешь делать со мной, что пожелаешь. Забирай мою душу, превращай мое тело в свою марионетку. Мне уже все равно.

«Ты… блефуешь!» — в голосе Эрлика впервые за долгое время прозвучала неуверенность, скрытая за яростью.

— Нет, — хан горько усмехнулся. — Я просто устал. Ты победил, Эрлик. Ты отнял все, у меня не осталось ничего, ради чего стоило бы цепляться за эту жалкую жизнь. Но ты не отнимешь у меня последнее — мое право выбора.

Он выпрямился, и в фигуре хана снова появилось былое величие. Величие воина, идущего на свою последнюю, безнадежную битву.

— В том, что ты предлагаешь, нет воинской доблести. Проливать кровь ради крови. Убивать невинных, чтобы спасти свою шкуру. Это — путь шакала, а не волка. Если уж мне суждено умереть, а я умру в любом случае, то я предпочитаю покинуть этот мир с той малой толикой чести, что у меня еще осталась.

Эрлик был в гневе. В неописуемой, вселенской ярости! Не такого ответа он ожидал! Этот жалкий смертный, эта пешка, посмела нарушить правила его игры. Посмела выбрать не тот вариант!

«Ты — идиот! — взревел голос в голове хана, и от этого ментального крика у Хулана пошла носом кровь. — Ты не понимаешь, от чего отказываешься! Вечная жизнь! Власть!»

— Власть над миром из пепла? — спокойно спросил Хулан, вытирая кровь. — Нет, спасибо. Я повидал достаточно пепла в своей жизни.

«Ты пожалеешь! Я заставлю тебя страдать так, как не страдала ни одна душа в моем царстве!» — бушевал Эрлик. Но его угрозы больше не действовали. Хан был спокоен, он принял свою судьбу, и это делало его неуязвимым для страха. А Эрлик бесился еще и потому, что этот неожиданный акт неповиновения рушил его главный, самый важный план. Да, он мог забрать душу хана, он мог полноценно захватить его тело. Но это была бы уже не душа человека, лишь оболочка, ведомая демонической волей. А чтобы завершить свой ритуал, чтобы нанести удар в самое Сердце Тэнгри, ему нужен был именно человек. Смертный, рожденный в Среднем мире! Только человек мог войти в священное место, только рука смертного, державшая клинок, омытый кровью дитя божества, могла нанести сокрушительный удар. Даже то, что Эрлик добыл этот клинок, теперь было почти бесполезно. Без добровольного, или, по крайней мере, находящегося в своем уме, исполнителя, этот ключ не подходил к замку. Его метящая в дамки пешка только что опрокинула всю шахматную доску.

«Хорошо, — голос Эрлика стал ледяным. Вся его ярость ушла, сменившись расчетливой злобой. — Хорошо, хан. Ты сделал свой выбор. И ты будешь страдать. Но не думай, что это конец. Ты был не единственной пешкой на этой доске. У меня еще есть твой старший сын. Да, он глуп и прямолинеен. Но в нем достаточно ярости и достаточно желания власти. Думаю, мы с ним договоримся».

— Он не согласится, — спокойно ответил Хулан.

«Посмотрим, — прошипел злой дух. — У каждого есть своя цена. А я, уж поверь, умею торговаться».

Голос затих так же резко, как и объявился в его голове. Но Хулан знал — Эрлик не ушел, лишь затаился. Его битва продолжалась, но теперь с новыми, еще более высокими ставками.

После откровенного разговора с Торвальдом Кейта направилась к общему костру. Ее душа все еще была потрясена этим открытием о судьбе Идана, но теперь, вместо смятения, в ней царила звенящая ясность. Девушка четко обозначила свои цели, и это давало силы продолжать свой непростой путь. У огня уже сидела вся их компания: Инсин, Саян и Лина, а также двое охотников, Йорви и Юки. Никто из них не был занят праздными разговорами, каждый был увлечен чем-то своим. Инсин методично проверял и без того идеальную тетиву своего лука. Саян, на удивление серьезный, перебирал свои амулеты и мешочки с травами, что-то тихо бормоча себе под нос. А Лина точила длинный охотничий нож, и звук стали о камень был единственным, что нарушало тишину. Когда Кейта подошла и села в их круг, все взгляды обратились к шаманке. Разговор с вождем оставил на ней свой отпечаток, чего не могли не отметить присутствующие. Чтобы не заставлять друзей гадать о причине перемен в ее настроении, удаганка пересказала им все, что услышала от Торвальда. Об Идане, великом верховном шамане ее народа, который был не убит, как гласили легенды, а вероломно пленен Эрликом много лет назад. О том, что Азраил, таинственный Хранитель библиотеки, которого девушка встретила в Нижнем мире — это именно он, потерянный герой, учитель и хороший друг Торвальда.