— На что этого хватит? спросил Лекс, когда Писк закончил проверку.

— Не уверенна, ответила она.

— Посмотреть повреждение смогу. Может быть, ненадолго задержать что-то. Полностью исцелить, нет.

— Тогда не трать без необходимости.

— Я помню условия.

Эринния, сидевшая у стены, чуть заметно усмехнулась. Лекс посмотрел на неё.

— Ты тоже.

— А я ничего и не говорила.

— Вот поэтому напоминаю заранее.

Грым тем временем снял чехол с турели. Металлические рёбра оставались целыми, фокусирующая оправа остыла. Писк подключился к боковому разъёму.

— Температура в пределах нормы. Накопитель: сорок шесть процентов.

— За сутки ни одной доли не вернулось? спросил орк, нёсший установку.

— Накопитель не заряжается от времени.

— Жаль. Удобная была бы вещь.

— Для зарядки требуется внешний источник.

— Вот вернёмся, приделаем ручку, сказал Грым.

— Будешь крутить.

Орк посмотрел на тяжёлый цилиндр.

— Лучше не надо.

Турель снова закрыли и закрепили на спине. После отдыха они шли ещё несколько часов. Сначала появилась изморозь. Она покрыла камни тонкими белыми иглами. Потом между камнями блеснул лёд. Через несколько сотен шагов исчезла последняя полоска голой земли.

Крэш остановился у новой границы. Перед ним лежало полностью промерзшее плато. Ровное пространство уходило в белую мглу. Лёд был синим, почти прозрачным. Под ним угадывались тёмные слои, но определить их глубину не удавалось. Ветер нёс колючий снег, хотя ещё десять шагов назад воздух оставался неподвижным. Крэш поставил ногу на лёд. Подошва не скользнула.

— Запахов нет, сказал он.

— Опять? спросил Грым.

— Не как в ущелье. Там не было вообще ничего. Здесь есть вода. Камень глубоко внизу. Старый снег. И ещё…

Он втянул воздух.

— Кровь.

Молчун присел у края. На прозрачной поверхности не было ни пятен, ни следов.

— Свежая?

— Очень старая. Много.

Писк сбежал по ноге орка на лёд и поднял сканер.

— Нижняя граница не определяется. Обнаружены множественные отражения сигнала.

— Трещины? спросил один из дворфов.

— Возможно.

— Мне не нравится это слово.

— Достоверность ответа недостаточна.

— Это мне тоже не нравится.

Лекс посмотрел на белый вектор. Тот проходил прямо через плато.

— В обход?

Архитектор ответил сразу: «Маршрутный коридор ограничен. Отклонение вправо приведёт к пространственному разрыву через четыре километра. Слева зона нестабильного времени».

— Значит, идём прямо, сказал Лекс.

Молчун достал шнур.

— Видимость меньше двадцати шагов. обвязываемся.

Белая нить протянулась вдоль колонны. Люди закрепили её на поясах, оставив достаточно слабины, чтобы двигаться и не стянуть друг друга при падении. Писк взобрался на плечо Грыма. Крэш повёл авангард. Лёд под ногами оставался неподвижным. Не скрипел, не трескался. Снег быстро скрывал следы. Через несколько минут берег пропал. Ветер усилился.

Сначала в его вое появился какой-то ровный высокий звук. Лекс решил, что это свистит воздух в креплениях турели. Орк поправил ремни, но звук не исчез. Наоборот, стал чище. В нём появилась какая-то мелодия.

Кто-то пел.

Женский голос доносился из метели, мягкий и спокойный. Потом тот же голос начал звучать везде вокруг них. Даже под ногами.

Спи, маленький, вьюга пришла,

Белую постель до утра принесла.

Глаза не открывай, никого не зови,

Снег сохранит твои сны до зари.

Крэш остановился.

Белый шнур натянулся. Грым качнулся и снова опёрся на молот. Один из разведчиков вскрикнул и схватился за запястье. Старое растяжение, которое Серафима перевязала на первом привале, вдруг заболело так, словно за кисть тянули изо всех сил.

Грым тяжело опустился на здоровое колено.

— Нога, выдохнул он.

Его отсутствующая нога болела. Писк спрыгнул с плеча и заметался вокруг протеза, не понимая, что проверять.

Крэш прижал повреждённую руку к груди. Под повязкой заскребли когти.

Эринния побледнела. Чёрная трещина под ключицей вспыхнула тёмным светом.

— Это никакой не холод, сказала Серафима.

— Она заставляет наши тела вспоминать боль.

Пение оборвалось. Несколько мгновений слышен был только ветер. Затем впереди, совсем близко, женщина тихо рассмеялась.

— Маленький Наследник. Я уже думала, что Мор’Тал оставил мне одни трупы.

В метели показался белый силуэт.

Силь’Ара не шла по льду. Её босые ноги зависали в нескольких пальцах над поверхностью. Длинные серебристые волосы не трепетал ветер. Кожа была белее снега, глаза, пустыми белыми сферами. Корона из ледяных осколков вросла прямо в голову. В каждом осколке двигались тёмные губы, и оттуда доносились приглушённые крики.

— Как видишь, у него не получилось, ответил Лекс.

Она улыбнулась.

— Пока.

Слева от колонны в метели возникли женские фигуры. Сначала Лекс принял их за отражения людей на льду. Но фигуры поднимались снизу. Прозрачные пальцы прошли сквозь поверхность, потом показались лица, плечи, длинные изящные тела. Они выходили без треска, словно лёд пропускал их и сразу смыкался обратно.

Ледяные девы. Их было не меньше трёх десятков.

Справа снег потемнел. На белом проступили серые пятна, покрылись зелёной плесенью. Лёд под ними размягчился и провалился. Из образовавшейся жижи поднялся Морбус.

Когда-то он был дворфом. От прежнего тела остались только широкие плечи и короткие толстые пальцы. Всё остальное превратилось в гору бесконечно гниющей плоти. С него стекала слизь. Там, где капли падали на лёд, появлялись чёрные дыры.

Морбус втянул воздух и довольно забулькал.

— Живые, прохрипел он.

— Всё-таки живые.

Позади колонны из льда начали расти белые гребни. Они поднимались быстро, пересекая обратный путь. Через минуту там уже стояла стена из острых пластин.

Ловушка закрылась.

Лекс поднял винтовку.

— Шнур отвязать. Круг. Глушители по краям, середину оставить свободной. Турель в боевое положение.

Воины пришли в движение. Один дворф скинул глушитель и раскрыл лепестки. Второй поставил своё устройство справа. Орк опустил третье, но не включил. Второй орк сорвал чехол с турели. Грым уже ковылял к нему, волоча молот по льду.

— Я сам, сказал орк.

— Ты её только носишь.

— А ты вообще еле ходишь.

— Значит, не мешай.

Писк подключился к боковому разъёму. Опоры разошлись и впились зубцами в лёд. Броневые створки раскрылись. В центре оправы загорелся прозрачный кристалл.

Ледяные девы одновременно повернули головы.

— Включить поля! приказал Лекс.

Два глушителя отозвались низким гулом. Синий свет заполнил металлические лепестки. Воздух толкнуло невидимой волной. Боль ослабла, но не исчезла. Грым выругался и поднялся с колена.

Первая Ледяная дева подняла руку в их направлении. Из её ладони вылетел тонкий шип. Он попал разведчику в бедро. Обычная ледяная игла оставила бы неглубокую рану. Мужчина закричал так, словно ему раздробили всю ногу, и упал, потянув за собой шнур, который он не успел отвязать.

— Не задело кость! крикнула Серафима.

— Это их сила!

Молчун перерезал стягивающую колонну нить. Другой разведчик подхватил раненого под плечи.

Лёд под ними вздулся.

— Все в сторону сторону! крикнул Лекс.

Они не успели. Из поверхности вырвался толстый шип. Разведчик, державший товарища, успел повернуться. Лёд вошёл под рёбра и вышел между лопаток весь в крови. Мужчина дёрнулся, выпустил раненого и остался висеть на ледяном окровавленном острие.

Молчун выстрелил. Импульс ударил ближайшую Деву в грудь. По прозрачному телу прошла синяя волна, но женщина только качнулась.

— Писк!

— Наведение завершено.

Кристалл турели засветился ярче. Из него вырвался тонкий сине-белый луч. Он прошёл по телу Ледяной девы. Внутри прозрачной груди появилась белая линия. Через мгновение от неё разбежалась сеть трещин.