— Дальше, сказал он.

Колонна снова построилась. Первые несколько часов дорога хотя бы казалась обычной. Под ногами хрустел пепел, из него выступали чёрные камни. Ветер дул с левой стороны и трепетал их плащи. Следы оставались за спиной ровной цепочкой, пока Буря их не стирала.

Впереди шёл Крэш. Грым держался рядом с Лексом, но после каждого подъёма всё сильнее опирался на молот. Край гильзы больше не натирал кожу, зато мелкий пепел забивался в шарнир. Писк через каждые полчаса спускался с его плеча, обегал протез и недовольно щёлкал.

— Две целых семь десятых доли загрязнения, сообщил он после очередной проверки.

— Из скольких?

— Из десяти.

— Значит, семь с лишним ещё чистые.

— Математически, верно. Практически бесполезно.

— Запиши, что я согласился с первой частью.

Писк вытянул манипулятор к креплению.

— Требуется очистка.

— На привале.

— Вы говорили так сорок три минуты назад.

— Вот видишь. До привала стало на сорок три минуты ближе.

Лекс не вмешивался. Пока Грым спорил, он отвлекался и шёл ровнее.

Первый привал устроили возле трёх наклонённых плит. Камни хоть как-то прикрывали от ветра, но ничего лучше вокруг не было. Орк опустил на землю цилиндр турели и перепроверил ремни. Второй снял глушитель. Дворфы сразу полезли к креплениям, хотя устройства никто не включал.

Серафима обошла отряд. Раненых после ущелья среди них не было, но и полностью здоровых тоже. У одного разведчика распухло запястье. Драконид хромал после укуса Гончей. У Грыма под гильзой снова покраснела кожа.

Эринния села рядом с ним. Новая ветвь чёрной трещины оставалась под ключицей. Вверх она не продвинулась, но золотые жилки вокруг неё мерцали неровно.

Писк поднял сканер.

— Состояние без изменений.

— Это же хорошо? спросила Эринния.

— Это не хуже чем было.

— Значит, хорошо.

Писк задумался, потом повернулся к Серафиме. Искра в её амулете была такой маленькой, что при дневном свете её почти не удавалось рассмотреть.

— Восстановление менее одного процента.

— Я чувствую, ответила она.

— Вам следует больше отдыхать.

Серафима посмотрела на пепельный склон, по которому они только что спустились. Его уже не было. За плитами клубилась серая стена, хотя до привала отряд шёл почти по прямой.

— Здесь?

— Место для отдыха оценивается как неудовлетворительное.

— Тогда пойдём дальше.

Они съели по полоске сушёного мяса, запили водой и через несколько минут поднялись. Молчун оставил на средней плите стрелку и три короткие черты. Лекс дождался, пока Грым очистит шарнир, и снова повёл отряд по белому вектору.

Через час пепел кончился.

Нет не стал тоньше, не смешался с песком. Просто исчез на всей равнине. За ней лежала красноватая земля, сухая и растрескавшаяся. Из трещин поднимался тёплый воздух.

Крэш остановился одной ногой в пепле, другой на голой земле.

— Там тепло, сказал он.

Грым присел и провёл пальцами по границе. Пепел был холодным. Камень за ним нагрелся так, словно целый день лежал под солнцем.

— Подземный источник? предположил один из дворфов.

— На всём склоне сразу?

— Очень большой источник.

Писк перебежал через линию. Замер, вытянув шею, потом вернулся.

— Температурный перепад тридцать одна целая четыре десятых градуса. Плавный переход отсутствует.

Лекс посмотрел вверх. Небо оставалось одинаково серым по обе стороны границы. Ни солнца, ни облаков. Только Буря, размывшая всё до одного цвета.

Он включил эфирное зрение.

Мир стал глубже. В красном камне проступили старые трещины, остатки высохших корней, тонкие следы воды, исчезнувшей сотни лет назад. Камень помнил жаркое лето, ливни и тяжёлые копыта животных. Пепельная земля позади хранила совсем другую память: холод, скрежет льда и долгие годы без единого живого следа.

Два места соприкасались по идеально ровному шву. Как будто два разных региона вырвали и сшили на этом месте.

Прежней боли не было. После дара Мироздания эфирное зрение больше не пыталось выжечь мозг изнутри. Но чем дольше Лекс смотрел, тем сильнее становилось давление, будто кто-то медленно сжимал голову ладонями.

Он попробовал заглянуть вперёд.

Красный склон распался на десятки возможных дорог. На одной они поднимались к гребню. На другой снова оказывались у пепельных плит. На третьей красный камень сменялся лесом, на четвёртой уходил под воду. Варианты накладывались друг на друга быстрее, чем Лекс успевал их различать.

Он выключил зрение.

— Что увидел? спросил Грым.

Лекс помассировал переносицу.

— Оба места настоящие.

— Очень полезно.

— Только находиться рядом они ни как не должны.

— Уже лучше.

Архитектор отозвался через браслет:

«Пепельная Буря нарушает последовательность пространственных слоёв. Вероятно, маршрут проходит через участки, ранее разделённые значительным расстоянием».

— Нас переносит? спросил Молчун.

«Нет. Вы продолжаете двигаться непрерывно».

Молчун посмотрел на ровный шов под ногами.

— Тогда откуда здесь другой склон?

«Недостаточно данных».

— Хорошо, что хоть кто-то это признаёт, пробормотал Грым.

Они перешли границу.

Через несколько минут пришлось снимать верхние плащи. Тёплый ветер пах сухой травой, хотя ни одной травинки вокруг не было. Снег, набившийся в складки одежды ещё в ущелье, полностью растаял. Вода потекла за воротники.

Красная земля продержалась меньше двух часов пути. За невысоким гребнем началась каменная осыпь, покрытая зелёным мхом. По дну широкой ложбины текла вода. Настоящая, чистая, с мелкой рыбой между камнями.

Крэш присел у ручья и принюхался.

— Живой.

— Воду всё равно проверим, сказал Лекс.

Писк опустил щуп. Серафима растёрла каплю между пальцами. Оба не нашли ничего опасного. Фляги наполнили свежей водой, но долго на этом месте не задерживались.

На противоположном берегу мох закончился. Начался белый кварцевый песок. Ещё через несколько сотен шагов песок стал чёрным и зазвенел под сапогами, словно был перемешан с мелкими осколками стекла.

Пейзажи менялись быстрее, чем люди успевали к ним привыкнуть.

Тёплый ветер ударил в спину, а впереди уже падал снег. За полосой чёрного песка росли тонкие деревья с серебристыми стволами. На них висели жёлтые листья. Отряд прошёл между ними меньше получаса. Когда Молчун оглянулся, деревья стояли голые, а земля под ними покрылась инеем.

— Мы что идём на север? спросил один из орков.

Лекс показал ему браслет. Белый вектор по-прежнему смотрел вперёд.

— Тогда почему сзади опять зима?

— Потому что здесь всё через одно определённое место, ответил Грым.

— Это я уже понял. Хотел просто уточнить через какое.

Остановились ещё дважды. Один раз в сухом овраге, где пахло горячим железом. Второй, под каменным навесом, покрытым инеем с нижней стороны и тёплым на ощупь сверху. Спали по очереди, короткими отрезками. Лекс закрыл глаза, когда вокруг был серый день, а проснулся от синего света, шедшего снизу от камней. Небо при этом не изменилось.

Писк вёл сразу три отсчёта. Первый, связанный с внутренней системой, показывал, что после выхода из ущелья прошло почти двадцать четыре часа. Второй отставал на семь. Третий несколько раз перескочил вперёд и теперь уверял, что они идут больше полутора суток.

— Какому верить то? спросил Молчун.

— Первому, ответил Писк.

— Почему это?

— Он показывает меньше остальных.

— Убедительно, сказал Грым.

По усталости отряда первый отсчёт был ближе всего. Усталые тела считали шаги, привалы и тяжесть мешков честнее приборов. С момента боя прошли примерно сутки. Значит, наступили третьи сутки после выхода из Стального Шпиля.

Серафима тоже это чувствовала. В её амулете снова появилась золотая точка. Не прежняя искра, способная затянуть рану или вернуть человеку силы, а слабый огонёк, едва заметный даже в темноте.