Верхние уровни уже принадлежали Силь'Аре. Её Ледяные девы двигались молча. Там, где они проходили, исчезал жар горнов, вода превращалась в лёд, а целые галереи навсегда застывали вместе с теми, кто не успел отступить. Дворфы ещё слышали далёкие удары молотов наверху, но понимали: это не работа кузнецов. Это лёд разрывал камень.

Нижние тоннели пожирал Морбус. Он не ломал крепость. Он заставлял её рассыпаться самой, гнилой трухой и ржавой пылью. Опоры покрывались бурой ржавчиной за несколько ударов сердца. Стальные балки крошились в пыль. Цепи лопались без всякого усилия. Камень покрывался чёрными язвами, словно сама гора начинала гнить.

Стальгорн всё ещё держался. Но уже никто не обманывал себя. Они сражались не за город. Они все покупали Лексу время. Кор-Дума больше не было. Но главный горн ещё продолжал гореть.

Хельга Стальная Коса стояла перед воротами Великой кузницы, держа собственный двуручный молот обеими руками. Волосы были стянуты кожаным ремнём. Лицо покрывала угольная пыль. На левом виске засохла кровь.

За ней выстроились дворфы, кузнецы, рудокопы, каменщики и литейщики. Это была не армия. Это был народ, которому больше некуда было отступать. Каждый держал то, чем привык работать: молот, кирку, клещи или тяжёлый лом. Кто-то наспех укрепил кожаный фартук металлическими пластинами. Кто-то обмотал ладони тряпками, чтобы оружие не выскользнуло из окровавленных пальцев. У двоих не было шлемов. У одного даже сапога.

Никто не ушёл. В дальнем конце зала дрожали главные ворота. Снаружи что-то било по ним. Медленно, размеренно. После каждого удара с потолка сыпалась пыль, а по створкам всё шире расползались бурые пятна. Ржавчина. Она как будто жила собственной жизнью. Ползла по заклёпкам, пожирала петли. Впитывалась в металл, как гниль в старое дерево. Хельга крепче сжала рукоять.

— Он уже рядом?

Кователь стоял у горна. Сегодня он почти не походил на бога, скорее на старого мастера, который провёл у наковальни слишком долгую жизнь. Седые волосы прилипли ко лбу. Лицо покрывала копоть. Руки были испещрены ожогами, часть из которых не заживала. Свет от тела почти исчез. Только глаза оставались яркими.

Он посмотрел на ворота.

— Это Морбус.

— Я уже догадалась.

— Ему не нужно ломать металл. Достаточно коснуться его временем.

Ворота содрогнулись. По створкам побежала длинная трещина.

— А наверху? спросил молодой кузнец.

Кователь закрыл глаза. Несколько мгновений он словно прислушивался к самой горе.

— Силь'Ара добралась до северных шахт. Последний проход к жилым уровням уже замёрз.

В кузнице стало тихо. Все понимали, что это означает. Назад дороги больше не было.

— Долго ещё выдержат? спросила Хельга.

— Семь может девять ударов.

Грохот.

— Шесть.

Хельга посмотрела на дворфов.

— Слышали?

Кто-то усмехнулся.

— Много.

— Значит, успеем.

На наковальне перед Кователем лежала металлическая пластина, последняя часть механизма, встроенного в пол кузницы. По её поверхности тянулись тонкие линии, похожие одновременно на руны и на чертёж старого устройства Древних.

— Что это? спросил тот же молодой кузнец.

— Ошибка, ответил Кователь.

— Чья?

Бог посмотрел на ворота.

— Моя.

Пятый удар.

Одна петля осыпалась бурой пылью ещё до того, как её вырвало из стены. Кователь поднял обычный кузнечный молот и ударил по пластине. Белый свет прошёл по выгравированным линиям, ушёл в пол и исчез в глубине.

— Когда-то я помог создать системы, которыми теперь пользуется Пустота, сказал он.

— Не потому, что хотел уничтожить мир. Я был уверен, что смогу всё контролировать.

Четвёртый удар.

Из щелей повалил густой зеленовато-чёрный туман. Там, где он касался металла, выступала ржавчина. Там, где он касался камня, проступали серые язвы.

Кователь нахмурился.

— Морбус уже касается крепости.

— Я ошибся, закончил он.

Хельга поправила хват.

— Привыкай. Мы все ошибаемся.

Кователь посмотрел на неё.

— Кор-Дум говорил то же самое.

— Нет. Он говорил: «Если не ошибаешься, значит, ничего не делаешь».

— А потом бросал в меня клещами. А это больно, знаете ли.

— Значит, ты его особенно раздражала.

Третий удар. Щель между створками расширилась. В ней появились чёрные пальцы. За ними мелькнули голубые огни глазниц. Дворфы подняли своё импровизированное оружие. Кователь ударил по пластине второй раз. Линии в полу вспыхнули ещё ярче.

— Ещё немного.

— У тебя два удара.

— Мне нужен один.

В этот миг из бокового тоннеля дохнул ледяной ветер.

Пламя в ближайших жаровнях пригнулось. На камне мгновенно выступил иней. Один из дворфов дёрнул рукой, но не успел: пальцы примерзли к металлической рукояти кирки.

Из темноты показалась Ледяная дева. Тонкая, высокая, белая, как свежий излом льда. Вместо волос вокруг её головы колыхался морозный туман. В руке она держала прозрачное копьё. За ней шли ещё две.

— Справа! крикнула Хельга.

Трое кузнецов развернулись. Первая дева взмахнула копьём. Белая дуга прошла по залу. Один дворф успел закрыться молотом, но металл мгновенно покрылся льдом. Рукоять хрустнула, а следом замёрзла и его рука до самого локтя. Вторая дева шагнула ближе. Кователь метнул в неё искру белого огня. Лёд на груди существа треснул.

Дворф с ломом не стал ждать. Подбежал и ударил в трещину всей массой тела. Ледяная оболочка разлетелась. Внутри не оказалось ни крови, ни плоти, только густой серебристый туман.

— Не давайте им подойти к горну! крикнул Кователь.

— Они гасят не огонь. Они гасят память тепла!

Третья дева подняла обе руки. По полу побежала белая корка. Хельга ударила молотом в камень. Трещина расколола лёд и остановила его у самых ног Кователя.

— Занимайся исправлением своей ошибки! рявкнула она.

— С этой разберёмся сами!

Второй удар снаружи смял нижнюю часть ворот. В щель просунулась голова костяной твари. Голубые огни вспыхнули в глазницах. Хельга шагнула вперёд.

— Тогда не промахнись.

Последний удар снёс ворота. Створки влетели в зал, круша каменные скамьи и сбивая дворфов с ног. За ними хлынули Гончие Пустоты, костяные воины и Тени. Вместе с ними в кузницу ворвался туман Морбуса, густой, вязкий, пахнущий сыростью, ржавчиной и разложением. Дворфы встретили их молча. Хельга первой обрушила молот. Удар попал Гончей в череп. Тварь сложилась, но вторая уже бросилась ей на плечо. Хельга развернулась, подставила рукоять под пасть и головой ударила чудовище в морду. Справа кузнец вонзил клещи Тени в грудь. Бесполезно. Силуэт прошёл сквозь металл.

Кователь поднял руку, белый огонь охватил Тень. Она застыла, на мгновение стала плотной. Три молота обрушились одновременно. Чёрная фигура исчезла.

— Светом! крикнул Кователь.

— Сначала светом, потом железом!

По залу зажглись кузнечные кристаллы. Дворфы бросали их под ноги Теням. Белые вспышки заставляли силуэты проявляться. Молоты и кирки доделывали остальное. Но тварей было слишком много. Гончие карабкались через разрушенные ворота. За ними поднимались новые костяные фигуры. Тени скользили по стенам и потолку. Ледяные девы продолжали давить с бокового прохода, и мороз медленно, но упорно полз к горну.

Один из рудокопов рухнул, когда Тень прошла сквозь его грудь. Другой успел подхватить его молот и встал на освободившееся место. Кователь чувствовал управляющую сеть. Она была огромной, тугой, натянутой на тысячи мёртвых тел. По ней шли приказы Морбуса. Каждый костяной воин, каждая Гончая, каждая Тень были лишь пальцами одной гниющей руки. И где-то внутри этой сети существовала тонкая, почти незаметная нестабильность. Ошибка, его старая ошибка. Но теперь она могла стать оружием.

— Хельга!

Она отбросила Гончую.

— Что?

— Все, отойдите от центра!

— Зачем?

— Я закончил!

Кователь ударил по пластине в третий раз. Механизм под полом вздохнул и проснулся. По залу прошёл глубокий гул. Руны вокруг горна вспыхнули одна за другой. Свет побежал по стенам, колоннам и потолку. Старые рельсы, по которым когда-то возили руду, задрожали. Гончие остановились, тени попытались уйти в камень. Не смогли. Ледяные девы замерли. По их телам пробежали трещины, словно сама кузница отказывалась принимать их холод.