Лекс тихо усмехнулся.

— Всё ещё лучше, чем вообще ноль.

Айрин посмотрела на него. Она уже поняла.

— Последний?

Он кивнул.

— Если не сейчас…

Договаривать не пришлось. Оба понимали. Другого момента не будет. Никто просто не успеет принести новые из резервного запаса.

Мать Скорби пришла в движение. Но теперь Лекс видел совсем другое. Она не рождала демонов. Так казалось людям. На самом деле происходило нечто иное. Пространство непрерывно перестраивало её воплощение. А люди называли этот процесс рождением. Так же как души не втягивались в Жнеца. Это мир позволял им исчезнуть определённым способом.

— Мы всё время неправильно их понимали, тихо произнёс Лекс.

— Что?

— Мы пытались объяснить их человеческими словами.

Он покачал головой.

— Мы называем это рождением, сбором душ и смертью. Но это лишь слова. Для них происходящее, нечто совсем иное.

Чёрная линия между Архитекторами стала немного отчетливей. Будто сама реальность на одно мгновение признала её существование.

Лекс медленно выдохнул. Сейчас? Нет. Ещё рано.

Линия дрогнула. Жнец начал новый цикл. Мать Скорби, тоже. Теперь они действовали синхронно.

В этот миг между ними возникло идеальное совпадение. Не больше удара сердца. Лекс ждал именно его.

Палец плавно выбрал свободный ход спуска. Время будто замерло в ожидании.

Он видел краем зрения, как ветер изгибает плащ Айрин. Как медленно осыпается каменная крошка. Как одна из душ только начинает покидать тело погибшего бойца. Как капля крови падает с чьего-то меча.

Мир стал огромным. Спокойным. И предельно понятным.

— Сейчас.

Выстрел. На этот раз винтовка не ударила в плечо. Она просто умерла.

Металл издал протяжный стон. По стволу одновременно побежали десятки тонких трещин. Затвор вылетел назад, ударился о стену и исчез в дыму. Ложа рассыпалась длинными чёрными щепками.

Но всё же последний патрон ушёл вперёд. И Лекс даже не пытался проследить его полёт. Он смотрел только на линию.

Серебристая искра коснулась её. Не произошло никакой яркой вспышки. Никакого взрыва. Лишь едва заметная рябь. Будто кто-то бросил песчинку в неподвижное озеро.

И этого оказалось достаточно.

Жнец остановился. Мать Скорби тоже.

Но не потому, что сами того захотели. Они просто на мгновение перестали понимать, как вообще должны выглядеть.

Плащ Жнеца исчез. Потом возник, но уже внутри собственного силуэта. Коса оказалась одновременно длиннее и короче. Контуры Матери Скорби начали расходиться слоями. Из её тела появлялись демоны и тут же исчезали. Некоторые возникали внутри неё. Другие сразу превращались в серый пепел. Не потому, что что-то погибало. А потому что мир больше не мог решить, какое из проявлений считать настоящим.

Лекс смотрел не отрываясь. Получилось. Не удар. Не рана. Ошибка. Очень маленькая. Но достаточная.

Жнец первым нарушил молчание.

— Согласование нарушено.

Со стен донёсся радостный крик:

— Они остановились!

Ему тут же ответили десятки голосов. Кто-то уже требовал открыть ворота и перейти в контратаку.

— Всем стоять! резко приказал Лекс, даже не оборачиваясь.

— Это далеко не победа. Они лишь прекращают невыгодное для себя воплощение.

Ему зачем-то ответила Мать Скорби. Не одним голосом. Сотнями. Но все они произнесли абсолютно одинаковые слова.

— Подтверждаю нарушение.

Между ними снова прошла чёрная линия. На этот раз она существовала дольше. Лекс чувствовал, что это уже не обмен данными. Это было решение чего-то что выше. Возможно, самой Пустоты.

Жнец произнёс:

— Требуется коррекция.

— Принято.

И оба Архитектора одновременно начали исчезать. Не улетать. Не отступать. Именно исчезать.

Каждый следующий миг делал их менее определёнными. Менее понятными человеческому взгляду. Будто Айрос постепенно переставал быть местом, где они могли существовать в таком виде.

Айрин медленно опустила руки. Корона погасла. Она долго смотрела вслед уходящим проявлениям. Потом тихо спросила:

— Мы что победили?

Лекс перевёл взгляд на остатки винтовки. От неё почти ничего не осталось. Ствол раскрылся лепестками. Металл потемнел. Серебристые руны осыпались серой пылью.

Он осторожно поднял один из обломков. Тот рассыпался между пальцами.

Кор-Дум оказался прав. Красивые вещи делают только тогда, когда другого выхода нет. Больше именно такой винтовки уже не будет никогда.

Лекс поднял голову. Жнец почти растворился в Буре. Но перед тем как исчезнуть окончательно, воплощение снова повернулось в сторону Восточной башни. Серебристые точки возникли в пустоте. На этот раз всего на мгновение.

— Новый параметр зарегистрирован.

После этого Буря сомкнулась. Архитекторов больше не было видно.

Лекс молчал ещё несколько секунд. Потом ответил Айрин:

— Нет.

Взгляд скользнул туда, где только что исчезли две невозможные сущности.

— Мы просто заставили саму Пустоту остановиться и немного пересчитать правила.

И почему-то именно эта мысль пугала его гораздо сильнее, чем если бы он действительно сумел их ранить.

На Шпиле повисла тишина. Не полная. Где-то ещё потрескивал огонь, стонали раненые и сыпались камни. Командиры проверяли сектора, а защитники добивали демонов, которые продолжали выполнять последний приказ Матери Скорби.

Кто-то первым крикнул, что Архитекторы ушли. Другие подхватили, но радость звучала неровно: слишком многие видели разрушенную башню и знали цену этой передышки.

Они выиграли немного времени для Шпиля, для людей. Может день, от силы три или четыре не больше. Для осаждённой крепости это лишь один вдох.

В этот момент браслет на запястье резко похолодел. Не цепочка. Именно браслет. Металл сжался вокруг кожи так, будто ожил. Перед глазами Лекса вспыхнули строчки незнакомых символов, мгновенно превратившиеся в понятные схемы.

Голос Архитектора прозвучал прямо в голове.

«Наследник».

Лекс замер. Тон был тем же. Сухим. Ровным. Но за привычной бесстрастностью чувствовалось что-то новое. Спешка.

«Щель расширяется. Темп деградации Печати превышает расчётный в четыре целых семь десятых раза».

Перед его внутренним взором возникла проекция. Чёрный обелиск. По его поверхности бежала трещина. Теперь она уже не была той тонкой что он уже видел ранее. Она разветвлялась, уходила вниз и вверх. Из разлома пульсировала пустота, которую невозможно было назвать ни светом, ни тьмой.

«Окно доступа к комплексу „Пепельная Вечность“ не более сорока восьми часов».

— Сколько до полного разрушения? спросил Лекс почему-то вслух.

Айрин резко повернулась.

«Неопределимо. Локальные параметры времени нестабильны. После закрытия окна стабилизация печати станет невозможной имеющимися средствами».

— Другой путь? «Отсутствует».

— Точка входа?

На проекции появился город. Огромный. Слишком правильный. Круглые башни, соединённые прямыми мостами. Центральный шпиль. Несколько концентрических стен.

«Город Призраков. Единственная сохранившаяся точка доступа к транспортной сети комплекса».

Лекс закрыл глаза. Он знал этот город только по обрывкам ранее виденных карт. Старые сталкеры называли его местом, куда не ходят даже Тени. Говорили, что внутри время идёт кругами. Что один человек может встретить там самого себя, старого или ещё не родившегося. Что улицы помнят тех, кто по ним проходил, и далеко не всегда отпускают забредших туда.

Расстояние от Шпиля. Два дня на коне быстрым ходом. Если повезёт. Если Буря позволит. Если идти без остановок.

Лекс открыл глаза. Айрин уже всё поняла.

— Нет, сказала она.

Он не стал притворяться, что не понимает.

— Я должен идти.

— Нет.

— Айрин.

— Ты только что остановил двух Архитекторов. У нас впервые появилась передышка. Ты нужен здесь.

— Если Печать рухнет, Шпиль не будет иметь значения.

— Здесь тысячи людей.