Лекс моргнул. Двоение исчезло.

— Жив? услышал он голос Айрин.

— Да.

— Что с рукой?

Он несколько раз сжал пальцы.

— Вроде работает.

— Болит?

— Нет.

— Тогда почему…

— Просто онемела сильно.

Он поднялся на колено. Жнец продолжал смотреть. Никакого торжества. Никакой ярости. Лишь спокойное ожидание. Как инженер наблюдает за машиной после первого испытания.

«Локальное воплощение изменило параметры».

Лекс замер.

— Повтори. «Проявление скорректировано после воздействия».

Он медленно посмотрел на Жнеца. Тот действительно изменился. Совсем немного. Если не знать, куда смотреть, разницы невозможно заметить. Но Лекс видел. Плащ больше не касался земли. Коса сместилась на несколько ладоней. Серебристые точки возникали в других местах. Не потому, что он двигался. Потому что мир иначе объяснял его существование.

— Он не защищается, медленно произнёс Лекс.

— Он переписывает правила.

Он снова лёг, взял винтовку. Теперь уже не наблюдая за самим Жнецом. За душами.

Первая. Вторая. Третья.

Каждая проходила через одно и то же место. Но после удара косы точка сместилась. Совсем немного. Настолько, что обычный стрелок никогда бы этого не заметил.

Лекс улыбнулся. Очень спокойно.

— Вот теперь мы начинаем разговаривать на одном языке.

Он передёрнул затвор. Осталось два патрона.

Лекс не двигался. Теперь спешка стала опаснее промаха. Жнец уже изменил воплощение один раз. Значит, изменит снова. Оставался единственный шанс понять закономерность раньше, чем она успеет перестроиться окончательно.

Он перестал смотреть в прицел. Закрыл один глаз. Потом второй. И просто слушал. Не ушами. Всем телом.

Башня дрожала. Где-то внизу били «Гром-палки». Кто-то кричал. Но за всем этим существовал другой ритм. Тихий. Почти незаметный. Каждый раз, когда Жнец завершал цикл, эфир на мгновение словно задерживал дыхание. Именно тогда души исчезали. Не раньше. Не позже.

Лекс открыл глаза.

— Архитектор. «Слушаю».

— Почему точка сместилась?

Пауза. Короче удара сердца.

«Потому что предыдущая перестала быть для допустимой».

— Для кого? «Для его проявления».

— Значит, оно действительно учится… «Нет».

— Как нет? «Оно пересчитывается».

Лекс замер. Учиться может живое. Пересчитываться может только правило.

— Конечно…

Айрин, всё ещё удерживая остатки щита, посмотрела на него.

— Что ты понял?

— Я всё это время искал слабое место.

— А сейчас?

— Его просто нет.

Он поднял взгляд к Жнецу.

— Есть только момент, когда мир соглашается его показать.

Жнец поднял косу снова. Но теперь Лекс видел не движение. Он видел последовательность. Коса ещё находилась над плечом. И уже лежала внизу. Пространство никак не могло решить, какое из состояний настоящее.

Лекс перевёл взгляд ниже. Не на Жнеца. На души.

Они вели себя иначе. Если воплощение постоянно менялось, то души нет, они были постоянны для этого мира. Но для них Жнец оставался одним и тем же. Они входили в одну и ту же невидимую точку. Каждый раз. Без исключений.

— Нашёл…

Палец лёг на спуск. Айрин посмотрела на него.

— Сейчас?

— Нет.

Он даже не моргнул.

— Ещё рано.

Ветер резко сменил направление. Буря завыла так, словно где-то далеко открылись тысячи каменных дверей, выпуская запертый воздух. Жнец начал следующий цикл. Серые нити потянулись вверх. Одна. Пять. Двадцать. Сотни. Все они сходились в пустоте. Не в плаще. Не в капюшоне. Даже не в косе. Чуть левее. В месте, где не было вообще ничего.

Лекс ждал. Потому что это место тоже было ложным. Он видел, как оно дрожит. Как мир ещё выбирает его. Ещё… Ещё…

Теперь.

Выстрел.

Серебристая искра исчезла быстрее, чем прозвучал звук. На этот раз она не коснулась Жнеца. Она вошла в пустоту рядом с ним. Сначала ничего не произошло. Но это ничего длилось одно мгновение. Потом само расстояние странно вздрогнуло.

Жнец не отшатнулся. Не вскрикнул. Его фигура просто не совпала сама с собой. Плащ оказался одновременно расправленным и сложенным. Коса существовала сразу в двух положениях. Капюшон раздвоился, потом ещё раз. Мир несколько раз подряд пытался решить, каким именно должен быть Жнец. Каждый вариант существовал меньше удара сердца. Потом сменялся следующим.

Демоны боли остановились. Словно потеряли приказ. Несколько серых нитей, ведущих к Жнецу, внезапно оборвались. Не все. Лишь несколько десятков. Освободившиеся души не взлетели. Они просто исчезли. Словно получили право больше никому не принадлежать.

Жнец медленно опустил косу. Впервые за всё время он перестал выполнять цикл.

Архитектор наконец произнёс:

«Нарушение согласования проявления».

Не громко. Не тихо. Эти слова прозвучали одновременно в воздухе, в камне и где-то глубоко внутри сознания.

Лекс почувствовал, как по коже пробежал холод. Жнец говорил совсем не с ним. Он просто фиксировал изменение. Так же, как инженер записывает показания прибора. Никаких эмоций. Никакого раздражения. Только факт.

В этот момент Мать Скорби впервые остановилась. До сих пор она непрерывно рождала демонов. Теперь же её многочисленные пасти одновременно закрылись. Огромная бесформенная масса начала медленно поворачиваться в сторону Жнеца.

Между ними возникла тонкая чёрная линия. Её невозможно было назвать лучом. Она ничего не освещала. Не переносила силу. Она вообще почти не существовала. Но Лекс каким-то образом понял: по ней передавалась информация.

— Вот оно…, едва слышно произнёс он.

Айрин посмотрела сначала на него, потом на Архитекторов пустоты.

— Что?

Лекс не ответил. Он же видел то, чего раньше не существовало. Не два чудовища. Не двух врагов. А два огромных сложных механизма одной системы. И сейчас они синхронизировались. Что бы поддержать друг друга.

Он медленно посмотрел на последний патрон. Один. Всего один.

И впервые с начала боя Лекс понял, что стрелять придётся вовсе не в них.

Он не сводил взгляда с тонкой чёрной линии. Она существовала меньше мгновения. Появлялась. Исчезала. Возникала снова. Никакого света. Никакого движения.

Если бы не привычка искать закономерности, он вообще не заметил бы её.

— Архитектор. «Слушаю».

— Что соединяет эти проявления?

Ответ задержался. Дольше обычного. Настолько долго, что Лекс уже решил, ответа не будет. Потом голос прозвучал вновь.

«Ваш язык не содержит точного соответствия, да и я не очень понимаю функции пустоты».

— Попробуй. «Общий принцип существования».

Лекс нахмурился.

— Они используют одну систему? «Нет, не верно».

— Тогда что? «Они являются различными следствиями одного правила».

Этого оказалось достаточно. Всё остальное Лекс додумал уже сам.

Он больше не видел Жнеца. Не видел Матерь Скорби. Перед ним были две разные функции одной огромной конструкции. Как два механизма, работающие от одного вала. И пока этот вал вращался отдельно, вмешаться было невозможно. Но сейчас, на краткое мгновение, они синхронизировались.

Лекс осторожно вынул последний патрон. Он лежал на ладони, матово поблёскивая в рассеянном свете Бури. Так мало металла. Столько месяцев работы.

Кор-Дум тогда долго вертел его между пальцами.

— Красивый.

— Надеюсь.

— Нет, старый дворф покачал головой.

— Красивый. Именно это меня пугает. Красивые вещи обычно делают, когда другого выхода уже нет.

Лекс закрыл ладонь. Другого выхода действительно не осталось. Все эти размышления заняли лишь небольшое время. Но дальше медлить уже нельзя.

Он медленно вставил патрон обратно. Затвор мягко закрылся.

Жнец уже заканчивал перестройку. Раздвоившаяся коса снова становилась одной. Плащ постепенно приходил к согласию с самим собой. Мир исправлял собственную ошибку. Слишком быстро.

«Вероятность успешного воздействия, ноль целых семь десятых процента».