Видел, как Клык, истративший все болты, выхватил ножи и бросился врукопашную. Видел, как Кор-Дум, с окровавленной бородой, раздаёт приказы, не прекращая работать молотом одной рукой.

Видел, как знамя Ингрии, поднятое над центром позиций, опасно покачнулось. И устояло.

Но потом знамя накренилось снова. На этот раз сильнее. Лекс посмотрел туда. Эльфийские легионы прорвали центральную линию.

Орки отступали. Сталкеры отходили. Резерв всё ещё стоял позади. Лекс стиснул кулаки.

— Нет!!!

Клык услышал его.

— Лекс.

— Нет.

— Мы теряем центр.

— Я вижу.

— Нужно срочно вводить ингрийцев.

Лекс посмотрел на четыре тысячи людей. Они стояли. Ждали.

— Ещё нет.

— Лекс!

— Еще нет!!!

Он сам не понял, почему закричал. Клык замолчал. Лекс снова посмотрел на знамя. Оно падало. И тогда он увидел человека. Молодого ингрийца. Совсем мальчишку.

Лет семнадцати. Лекс узнал его. Торен. Он лежал в снегу у самого знамени. Один из эльфов уже заносил меч. Лекс рванулся вперёд. Он не думал, не отдавал приказов. Просто бежал. Между ним и Тореном было всего несколько шагов. Лекс успел, но уже не успел спасти. Меч эльфа опустился раньше. Клинок вошёл молодому ингрийцу в грудь.

— Нет!!!

Лекс ударил эльфа в лицо так сильно, что тот отлетел на несколько метров. Потом упал рядом с Тореном. Схватил его за плечо.

— Эй. Эй, смотри на меня.

Торен смотрел на него широко распахнутыми глазами.

Из уголка его рта текла кровь.

— Я... больно…

Он попытался вдохнуть.

— Я не убежал...

Лекс сжал его плечо.

— Нет.

Он заставил себя улыбнуться.

— Не убежал.

Торен попытался улыбнуться в ответ.

— Я же говорил...

— Да.

— Я не ребёнок…

— Да, Торен.

Юноша посмотрел куда-то мимо Лекса.

— Мама... уже не больно…

Лекс замер.

— Что?

— Мама... — Торен закашлялся. — Скажи ей...

Его взгляд начал мутнеть.

— Скажи ей, что я...

Лекс сжал его сильнее.

— Я скажу, обязательно скажу.

— Что я...

Торен замолчал. Лекс смотрел, как жизнь уходит из его глаз. На мгновение он перестал слышать битву, не было ни криков, ни стали, ни грохота орудий.

Только лицо этого мальчишки. Лекс медленно поднялся. Его руки были в крови. Он посмотрел на них. И вот внутри что-то холодно оборвалось.

Он не мог спасти его, не успел. И в этот момент Лекс понял простую вещь. Сколько бы он ни командовал, сколько бы ни планировал, сколько бы ни был сильнее остальных. Люди всё равно будут умирать прямо перед ним и каждый раз он будет помнить их лица.

Он посмотрел на эльфа, которого ударил. Тот лежал в снегу, ещё живой.

Лекс подошёл. Эльф попытался поднять меч. Лекс наступил ему на руку. Кость хрустнула. Эльф закричал. Лекс ударил его.

Раз.

Эльф перестал двигаться. Лекс ударил снова.

И ещё.

И ещё.

Кровь брызгала на его руки, но он уже не слышал ничего.

— Лекс!

Он продолжал бить.

— Лекс!!!

Клык схватил его за плечо, Лекс резко развернулся. В его руке уже был нож. Клык замер. На долю секунды они смотрели друг на друга.

— Убери руки, тихо произнёс Лекс.

Клык не отпустил.

— Хватит.

— Он убил его.

— Я знаю.

— Он убил Торена!

— Я знаю! Видел!

Клык встряхнул его.

— Он уже мёртв, Лекс!

Лекс посмотрел вниз, на эльфа. Тот действительно был мёртв. Лекс медленно опустил нож. Клык не отпускал его ещё несколько секунд.

А потом всё же разжал пальцы. И впервые за всё время, что знал Лекса, увидел в его глазах не ярость. Пустоту. Лекс посмотрел на поле боя. Видел, как Крэш продолжает сражаться. Видел, как Грук держится. Видел, как Кор-Дум раздаёт приказы. Видел, как знамя Ингрии снова поднялось.

И понимал.

Долго они не продержатся.

А потом в бой вступили уже боги.

Кователь и Лирна спустились с небес в тот самый момент, когда ряды Лекса начали трещать под натиском Молчаливых Стражей.

Кователь появился первым. Огромная фигура в кожаном фартуке кузнеца. В руках молот, светящийся золотым светом. Он обрушил молот на ближайшего Стража, тот разлетелся на куски. Каменные осколки брызнули во все стороны, раня эльфов, стоявших поблизости.

— Кователь!!! пронеслось над полем.

Лирна спустилась следом. Её аватар был соткан из воды и света. Там, где она проходила, раненые поднимались на ноги. К сожалению, не все, только те, кто ещё мог сражаться.

Мёртвые оставались мёртвыми. Но даже так её присутствие вдохновляло бойцов.

— Лирна! Богиня жизни!

Эринния создала защитное поле. Золотой купол накрыл центр позиций. Эльфийские заклинания разбивались о него, как волны о скалу. Она стояла с закрытыми глазами. Её золотая жилка пульсировала. Светящийся пот стекал по лицу. Каждый удар по куполу отдавался в ней болью, но она держала его, она не могла подвести.

Серафима подняла амулет. Золотая шестерёнка вспыхнула. Вокруг неё начали вращаться золотые искры, частицы Бога-Механизма.

Они разлетались по полю боя. Касались раненых. И те, кто ещё мог сражаться, поднимались. Те, кто не мог имея тяжелые раны засыпали. Лечебным сном. Без боли, без страха. Их лица становились спокойными, умиротворёнными.

А кто уже имел раны не совместимые с жизнью. Они уходили с улыбкой.

Но Азур не собирался терпеть вмешательства.

— Предатели!!! — проревел он.

Его меч ударил по куполу Эриннии. Золотой щит пошёл трещинами. Эринния пошатнулась, из её носа потекла кровь.

Но она устояла. Кователь встал между ней и Азуром.

— Ты не на ту напал, произнёс он.

Его голос был подобен гулу горна.

— Ты всегда был мягок к людям, Кователь, прорычал Азур.

— Неудивительно, что ты предал нас.

— Я предал не вас.

Кователь поднял молот.

— Я предал ложь, перестал молчать. А теперь я служу правде. И они схлестнулись. Бог войны против бога-кузнеца. Меч против молота. Белое пламя против золотого света. Каждый их удар сотрясал землю. Воины, оказавшиеся поблизости, отступали, закрывая лица от жара.

Лекс смотрел на это. И его сердце сжималось. Он видел, как Кователь, тот самый бог, который когда-то явился ему во сне, сейчас сражается на его стороне. За них всех. И понимал: этот бой они не могут проиграть. Но силы были слишком неравны.

Центр опять дрогнул. Знамя Ингрии снова накренилось и начало падать. Эринния вскрикнула. Золотой купол над центром пошёл трещинами.

— Я больше не могу!!! закричала она.

Лирна обернулась.

— Эринния!

— Я не могу!

Её золотая жилка вспыхнула с новой силой. И на миг на её коже появились чёрные линии, словно трещины. Эринния закричала, купол выдержал. Но она всё же рухнула на колени. Серафима подбежала к ней.

— Эринния!

— Не трогай меня!

Девушка прижала ладонь к груди.

— Если я отключусь, они все умрут.

— А если ты продолжишь, умрёшь ты!

Эринния посмотрела на поле.

На людей.

На орков.

На тех, кто стоял под её защитой.

— Тогда пусть сначала умрут враги.

И снова подняла руки.

Купол вспыхнул.

И тогда запели ингрийцы.

Это началось не в самой гуще боя. Старый Эрвин, стоявший на холме рядом с Айрин, смотрел на поле боя. Его сердце разрывалось от боли и ужаса. Он видел, как гибнут его соплеменники и союзники, как падает знамя. Как эльфийские легионы теснят их ряды. Он видел, как центральная линия почти рухнула и больше не мог ждать.

Он повернулся к Айрин.

Та стояла, вцепившись побелевшими пальцами в перила, и смотрела на бой. Слёзы ручьём текли по её щекам, но она не замечала их.

Эрвин встретился с ней взглядом и молча спросил разрешения.

Айрин едва заметно кивнула.

И тогда он запел. Его голос, надтреснутый и слабый, подхватил ветер. Старую песню. Ту, которую знали все, она родилась ещё до падения Ингрии.

В те времена, когда люди сражались за свою свободу против целого мира.