Лекс не думал. Тело сработало раньше разума.

Он выхватил пистолет, дослал единственный патрон с звёздным железом. Единственный. Шанс, который нельзя упустить, он не имел права на ошибку.

Аватар заметила движение и рванулась к нему, но «мёртвая зона» держала. Она двигалась медленно, словно сквозь патоку, волоча за собой шлейф разорванной тьмы.

— Ты не посмеешь! — прошипела она, в её голосе уже не было прежней силы. Только отчаяние. — Я — часть богини! Убей меня, и Нергал придёт сама несмотря ни на что!

— Тогда мы встретим её, — ответил Лекс, нажал на спуск.

Выстрел разорвал ночь.

Пуля из звёздного железа, разогнанная электромагнитным полем до скорости, которую не могли дать никакие взрывчатые смеси, вонзилась в мерцающую точку — туда, где эфирная нить была тоньше всего.

Аватар взорвалась. Не как бомба — как мыльный пузырь, лопнувший под напором ветра. Багровая вспышка ослепила Лекса, отбросила к скале, заставив удариться спиной о камень. Воздух наполнился запахом озона, горелой плоти. Крик, который издала Эринния, нельзя было назвать человеческим. В нём смешались ярость, боль и что-то ещё — неожиданное, почти жалобное. Крик затих, растворился в эхе ущелья, наступила оглушающая тишина, после криков, боя, взрыва, она прямо закладывала уши.

Лекс лежал на камнях, сжимая пистолет в онемевшей руке. Кровь текла из носа, заливая губы, из ушей тоже сочилась тёплая влага. Он с трудом поднял голову, пытаясь разглядеть, что осталось от аватара.

Ничего. Только багровая дымка, медленно оседающая на снег, и потрескавшиеся камни в том месте, где стояла тень.

«Эфирная структура аватара коллапсирована. Источник тёмного эфира не обнаружен. Вероятность возрождения — ничтожна», — сообщил Архитектор.

Лекс закрыл глаза, переводя дыхание. Всё. Закончилось, они справились, не могли не справиться.

— Лекс! — голос Грыма из кристалла-связки прозвучал встревоженно. — Лекс, там... там что-то осталось! Я вижу! На камнях!

Он открыл глаза. С трудом поднялся, шатаясь, подошёл к месту взрыва. На чёрных, покрытых инеем камнях лежала девушка. Она съёжилась в позе эмбриона, обхватив колени тонкими руками. Длинные чёрные волосы, но уже нормального цвета вороньего крыла разметались по камням, кожа была бледной, почти прозрачной, с перламутровым отливом — наследие Аэтериев, которое не стёр даже коллапс. Она дрожала, и от неё исходил пар — будто только что вынырнула из ледяной воды. На ней не было никакой одежды, только иней, покрывший тело тонкой коркой.

Лекс заметил не только это. По обнажённой коже Эриннии, от плеч до самых запястий, вились тонкие багровые узоры — словно кто-то выжег на ней карту вен тёмным эфиром. Узоры пульсировали слабым, угасающим светом, и прямо на глазах Лекса края их начинали бледнеть, рассыпаться, исчезать. Шрамы от того, кем она была. Память тела о тьме, которая ещё не до конца отпустила свою жертву.

Лекс задержал дыхание. Он смотрел, как багровые линии тают, одна за другой, и на их месте остаётся чистая, бледная кожа. Процесс шёл медленно — слишком медленно для того, кто только что перестал быть аватаром. Перерождение не было мгновенным. Оно происходило здесь и сейчас, у него на глазах, и каждое исчезновение очередного узора отдавалось лёгкой дрожью в теле девушки.

— Она ещё не до конца освободилась, — прошептал Лекс. — Но уже не та.

Он, не раздумывая, снял куртку и накинул на неё, стараясь не касаться багровых линий — вдруг они ещё горячие.

— Лекс! — Грым в кристалле почти кричал. — Что ты делаешь?! Она жива?! Бей снова! Пока она не очнулась!

— Тихо, Грым, — тихо сказал Лекс. — Она не опасна.

Сам он не был в этом до конца уверен. Он смотрел на девушку и чувствовал, как внутри него борются два голоса. Один — холодный, рациональный — шептал: «Это аватар. Она убивала твоих людей. Она может очнуться и прикончить всех. Убей её сейчас, пока есть возможность, другого шанса может и не быть». Другой — тот, который заставил его спасать Корнея, освобождать рабов, рисковать собой — возражал: «Посмотри на неё. Она беззащитна. Она ничего не помнит. Если ты убьёшь её сейчас, ты станешь таким же, как Вэл'Шан, она не выбирала свою судьбу, за неё все решили».

Лекс вспомнил себя. Того, кто очнулся на Кристаллических полях, ничего не помня, не понимая, где находится. Того, кого чуть не убили, потому что он был «чужим». Если бы кто-то тогда добил его... не было бы ни базы, ни освобождённых, ни надежды, не было бы Айрин.

— Ты не можешь её оставить, — прошептал он вслух, убеждая себя. — Не сейчас.

Девушка шевельнулась. Веки дрогнули, открывая глаза — багровые, не те, что горели злобой. Теперь они смотрели растерянно, испуганно, как у ребёнка, впервые увидевшего мир. Она приподнялась, опираясь на дрожащие руки, и посмотрела на Лекса. В её взгляде не было узнавания.

— Кто... — голос сорвался, она попыталась снова. — Кто я, кто ты? Почему я ничего не помню?

Лекс опустился на корточки, стараясь не делать резких движений.

— Ты помнишь хоть что то, своё имя?

Девушка наморщила лоб, словно пытаясь ухватить ускользающую мысль.

— Эринния, — прошептала она. — Меня зовут Эринния. Но больше... ничего. Только имя. И... — она посмотрела на свои руки, на бледную кожу, — только пустота.

Сзади послышался топот. Клык и Зураб, спустившиеся со склонов, замерли в нескольких шагах, сжимая оружие. Клык выглядел так, будто увидел призрака.

— Ты с ума сошёл?! — прошипел он, не опуская арбалета. — Это же тварь, которая убивала наших! Она вырезала южное крыло! Десять человек! Её нужно добить!

— Посмотри на неё, — Лекс кивнул на девушку. — Тварь исчезла. Осталась только девушка. Без памяти, без силы, без защиты.

Зураб хмурился, перекатывая топор в руке. Его лицо было непроницаемым, но в глазах читалась борьба. Он потерял семью. Он ненавидел врагов. Но эта девушка... она даже не понимала, где находится.

— Она может притворяться, — сказал он глухо.

— Может. — Лекс поднялся, помогая Эриннии встать. Она цеплялась за его руку, как утопающий за соломинку. — Но я готов рискнуть.

— Это не риск, это безумие, — отрезал Клык. — Ты приводишь в лагерь убийцу наших людей.

— Я привожу в лагерь человека, который нуждается в помощи. — Лекс посмотрел на Клыка в упор. — Ты видел её глаза. В них нет ненависти. Только страх.

Клык сплюнул, но арбалет опустил.

— Твоя воля, командир, надеюсь ты не ошибешься и на этот раз. Но если она хоть раз... — он не договорил, но угроза повисла в воздухе.

Лекс кивнул и повернулся к Зурабу.

— Ты со мной друг?

Кузнец долго молчал, разглядывая девушку. Потом перевёл взгляд на Лекса.

— Ты спас меня. Ты дал мне цель. Я верю тебе. — Он убрал топор за пояс. — Но, если она обернётся... я убью её сам. Не раздумывая.

— Справедливо.

Лекс обернулся к Эриннии. Она стояла, закутанная в его куртку, и смотрела на троих мужчин с выражением непонимания и взглядом затравленного зверька.

— Мы не причиним тебе вреда, — мягко сказал он. — Ты пойдёшь с нами. Мы поможем тебе вспомнить... или начать новую жизнь.

— Зачем? — её голос дрожал. — Я чувствую... что сделала что-то ужасное. Мои руки... в крови.

— Ты не помнишь этого. Это была не ты, тобой управляли, навязывали свою волю. — Лекс взял её за руку — ледяную, хрупкую. — Пойдём.

Они отошли от места боя на полсотни шагов, когда Клык остановился и жестом велел Зурабу идти вперёд с девушкой. Лекс задержался.

— Ты уверен? — спросил Клык, понижая голос. — Не здесь, не сейчас. Я прошу тебя подумать. Она — оружие Нергал. Даже если сейчас она не помнит, кто она, рано или поздно память вернётся. И тогда она уничтожит нас всех.

— А если не вернётся? — возразил Лекс. — Если мы выбьем из неё эту дрянь? Она может стать союзницей.

— Союзницей? — Клык усмехнулся горько. — Ты сам в это веришь?

— Я верю, что человек может измениться. — Лекс посмотрел на звёзды. — Посмотри на Зураба. Он был готов убивать всех эльфов подряд, пока не понял, что не все они монстры. Посмотри на Грыма — он ненавидел меня, когда я только появился. А теперь?