— Тогда рванёт. Но это вряд ли. Я просчитал.

Кор-Дум хмыкнул, но спорить не стал.

— Ладно, с этим понятно. — Он отложил чертежи и посмотрел на Лекса в упор. — Ты говорил, нужно компактное оружие. Не винтовка. Что именно?

Лекс задумался на мгновение. Потом подошёл к верстаку, взял кусок угля и начал чертить на стене, прямо поверх старых, въевшихся в камень следов от предыдущих расчётов.

— Смотрите. — Он набросал грубый силуэт. — Длина — сантиметров двадцать, не больше. Удобная рукоять, магазин на... скажем, десять патронов. Принцип действия — как у винтовки Гаусса, но мощность меньше. Чтобы не пробивать стены насквозь, но чтобы врагу мало не показалось.

— Уменьшенная винтовка? — переспросил Зураб, и в его глазах мелькнуло понимание. — Можно. Но патроны... они должны быть меньше. Иначе не влезут.

— Значит, будем делать меньше. — Лекс стёр часть чертежа и нарисовал рядом патрон. — Вот такой. Калибр — миллиметров пять-шесть. Сердечник — стальной, можно с ингрийской закалкой. Гильза — латунь или бронза, что найдём. Порох... — он запнулся. — Пороха у нас нет.

— А что есть? — спросил Кор-Дум.

Лекс посмотрел на него долгим взглядом.

— Кристаллическая пыль. Если смешать её с селитрой и угольной пылью в правильной пропорции... получится взрывчатая смесь. Слабее пороха, но для такого калибра — сойдёт.

— Кристаллическая пыль? — удивился Дрог, до этого молчавший. — Она же светится!

— Светится, — кивнул Лекс. — И взрывается, если неправильно смешать. Так что работать будем осторожно. Очень осторожно.

Зураб уже прикидывал что-то в уме.

— Сколько таких сделаем? — спросил он.

— Два, — ответил Лекс после короткой паузы. — Один на пояс, второй — запасной. И патронов — по двадцать на каждый. Сорок выстрелов. На первое время хватит.

— Сорок — это немного, — заметил Кор-Дум.

— А больше мы не успеем. — Лекс покачал головой. — Завтра на рассвете мы выступаем. Значит, работать будем всю ночь. Если повезёт — сделаем.

— Если повезёт, — эхом отозвался Зураб.

Работа закипела.

Лекс, Зураб и Кор-Дум трудились как единый механизм. Лекс чертил, рассчитывал, подсказывал, используя эфирное зрение, чтобы видеть структуру металла и кристаллов. Зураб ковал — быстро, точно, вкладывая в каждый удар всю свою ненависть и всё своё мастерство. Кор-Дум точил, шлифовал, подгонял детали, ругаясь на чём свет стоит, когда что-то не сходилось.

Дрог носился между ними, подавая инструменты, меняя воду в чанах для закалки, подбрасывая уголь в горн. Мальчишка вымотался, но держался, боясь пропустить хоть одно движение мастеров.

В какой-то момент Лекс, разгибая спину, посмотрел на Кор-Дума, который сосредоточенно выводил напильником канавку на стволе, и вдруг вспомнил.

— Кор-Дум, — сказал он негромко. — Помнишь, как Грым впервые взял в руки молот?

Дворф замер, не поднимая глаз. Рука его на мгновение остановилась.

— Помню, — ответил он глухо. — Ему тогда пять лет было. Молот — отцовский, тяжёлый, он его двумя руками держал, аж пыхтел. Я сказал: «Положи, мал ещё». А он посмотрел на меня и говорит: «Я сильный. Я смогу».

Лекс усмехнулся.

— Он всегда таким был. Упрямый, как... ну, как дворф.

— Как его отец, — закончил Кор-Дум. В его голосе послышалась странная смесь гордости и боли. — Ты его хорошо учил, Лекс. Он о тебе всё время говорил. «Лекс сказал», «Лекс показал»... Я даже ревновал поначалу.

— А сейчас?

— А сейчас... — Кор-Дум наконец поднял глаза, и в них блестела влага. — Сейчас я молюсь, чтобы ты его нашёл. Чтобы вы оба вернулись.

— Найдём, — твёрдо сказал Лекс. — Обязательно.

Зураб, слушавший этот разговор, молча стукнул молотом по наковальне — раз, другой, третий. Словно поставил печать под этими словами.

Первый пистолет собрали к полуночи.

Он лежал на верстаке — матово-серый, с чуть шершавой от несовершенной обработки поверхностью, но в руку ложился идеально. Рукоять была обмотана тонкой кожей, чтобы не скользила. Магазин, рассчитанный на десять патронов, туго входил в рукоять. Курок — простой, без изысков, но надёжный.

— Красивый, — выдохнул Дрог, глядя на оружие с благоговением.

— Работать будет — увидим, — буркнул Кор-Дум, но в его глазах мелькнуло довольство.

Зураб взял пистолет, взвесил на руке, прицелился в угол.

— Тяжеловат, — сказал он. — Но в руке сидит хорошо. Попробуем?

— Нужно испытать, — кивнул Лекс. — Но не здесь. В ущелье.

Они вышли наружу, в холодный ночной сумрак. Снег скрипел под ногами, звёзды крупными алмазами усеяли чёрное небо, а две луны — золотая Аэриэль и серебряная Нуриэль — уже поднялись высоко, заливая горы призрачным светом.

Лекс выбрал мишень — старую вагонетку, которую давно бросили у входа в штольню. Зарядил пистолет, вставил обойму, передёрнул затвор.

— Отойдите, — сказал он.

Все послушно отступили за большой валун.

Лекс прицелился. Пистолет был непривычно лёгким после винтовки, но баланс казался правильным. Он нажал на спуск.

Выстрел оглушительным хлопком разорвал тишину. Отдача ударила в руку, но Лекс был готов — удержал. Пуля ушла точно в цель, пробив ржавый бок вагонетки насквозь и выбив фонтан искр.

— Есть! — заорал Дрог, выпрыгивая из-за валуна. — Есть, Кователь всемогущий!

Кор-Дум подошёл к вагонетке, ощупал дыру. Края были ровными, металл вокруг — слегка оплавился от трения.

— Хорошая работа, — сказал он, возвращаясь. — Пробивает. Не как винтовка, но для подземелий — самое то.

— Мощность можно регулировать, — пояснил Лекс, вынимая обойму. — Кристаллическая пыль даёт разный заряд в зависимости от помола. Для ближнего боя — мельче, для дальнего — крупнее.

Второй пистолет собрали к трём часам ночи. Он получился почти близнецом первого, только рукоять чуть толще — Кор-Дум настоял, чтобы Лекс мог стрелять с двух рук, если понадобится.

Патроны делали все вместе. Зураб лил свинец в формы, Кор-Дум набивал гильзы пороховой смесью, Лекс проверял каждый патрон эфирным зрением — не треснула ли гильза, ровно ли лёг заряд. Дрог подавал, принимал, считал.

К пяти утра на верстаке лежали две аккуратные стопки по двадцать патронов. И два пистолета, заряженные и готовые к бою.

Лекс пристегнул один к поясу справа, второй — слева, под курткой, для скрытого ношения. Тяжеловато, но привыкнуть можно.

— Сорок выстрелов, — сказал он, глядя на патроны. — Надеюсь, хватит.

— Хватит, — уверенно ответил Зураб. — Ты ещё вернёшься, и мы наделаем новых.

— Вернусь, — эхом отозвался Лекс.

Он вышел из кузницы и направился к командному центру, чтобы ещё раз взглянуть на карты перед уходом. В коридоре было тихо, только редкие кристаллы-светильники на стенах давали тусклый свет.

Из темноты выступила фигура.

— Лекс.

Серафима стояла, прислонившись спиной к стене, и ждала его. В полумраке её лицо казалось бледным, почти прозрачным, глаза — большими и тёмными.

— Серафима? — удивился Лекс. — Ты почему не спишь?

— Не могла, — ответила она тихо. — Знала, что ты здесь пройдёшь.

Он остановился в двух шагах, не зная, чего ждать.

— Я... — она запнулась, опустила глаза, потом снова подняла. В этом взгляде было столько всего, что у Лекса на миг перехватило дыхание. — Я не за тем, о чём ты подумал.

— Я ни о чём не думаю, — соврал он.

Она слабо улыбнулась.

— Врёшь. Но это ничего. — Она глубоко вздохнула, словно собираясь с силами. — Я хотела сказать тебе... не как жрица. Как... как человек, который... который верит в тебя.

Она достала из-под балахона маленький предмет — грубый металлический амулет на кожаном шнурке. Простая фигурка — круг с тремя пересекающимися линиями. Знак Символа.

— Возьми, — она протянула его Лексу. — Я сделала его сама. Не из кристаллов, из простого железа. Но я вложила в него свою веру. Свою... надежду.

Лекс взял амулет. Металл был тёплым — от её рук, от её тепла.

— Спасибо, — сказал он, и в этом слове было больше, чем просто благодарность.