— Костя... — прошептал он. — Костя...

Олаф, зажимая плечо, подбежал к ним. Взглянул на Костю и сразу понял — плохо. Очень плохо.

— Тащите его к Агафье! — крикнул он. — Быстро!

Кто-то из сталкеров уже бежал за Агафьей. Прохор и ещё двое осторожно подняли тело Кости и понесли вниз, к лагерю. Кровь капала на камни, оставляя за собой тёмный след.

Агафья прибежала через несколько минут. Взглянула на Костю, и лицо её стало серым. Раны были слишком тяжёлыми: переломаны рёбра, осколок в животе, сильнейшая кровопотеря.

— В лазарет! — крикнула она. — К капсуле! Живо!

Тело Кости понесли дальше. Агафья, на ходу разрывая его рубаху, пыталась остановить кровь, но она била фонтаном, не останавливаясь.

— Держись, парень, — шептала она. — Держись. Ты сильный. Ты выживешь.

Костя не отвечал. Он был без сознания.

Бегство

Вэл'Шан видел крах своей армии. Видел, как падают его маги, как горят големы, как мечутся в ущелье обезумевшие солдаты. Видел, как стена щитов ингрийцев неумолимо движется вперёд, оставляя за собой груды трупов.

Он стоял в центре ущелья, прикрываясь остатками личной гвардии — десятком элитных воинов и своим Молчаливым Стражем. Глаза его горели безумным огнём. Он пытался отдать приказы, но связь с магами была потеряна — глушитель Лекса делал своё дело. Он попытался создать астральную проекцию, чтобы добраться до командования, но эфирные помехи ударили по нему, как током, и проекция развеялась, не успев сформироваться. Вэл'Шан пошатнулся, из носа хлынула кровь.

— Я не могу проиграть этим... однодневкам! — прошипел он, сжимая посох. — Не могу!

Маг в серой мантии, его помощник, схватил его за рукав:

— Господин, нужно уходить! Всё потеряно! Если мы останемся здесь — погибнем!

— Потеряно? — Вэл'Шан вырвал руку. — Моя армия — потеряна? Пять тысяч воинов, маги, големы — и всё это уничтожили какие-то...

Он не договорил. Стрела, пущенная Клыком, вонзилась ему в спину, чуть ниже лопатки. Вэл'Шан вскрикнул, упал на колени. Боль была страшная — стрела пробила лёгкое, застряла где-то внутри. Кровь хлынула изо рта, заливая его парадную мантию.

— Господин! — закричал помощник.

Молчаливый Страж, безмолвная тень в чёрном балахоне, шагнул вперёд. Одним движением вырвал стрелу из спины Вэл'Шана. Тот закричал, но страж уже подхватил его на руки и понёс в темноту, к подземному ходу, о котором знали лишь немногие.

— Стой! — крикнул помощник, пытаясь бежать за ними. — Я с вами!

Но страж не обернулся. Он просто исчез в темноте, унося раненого мага.

Помощник заметался, не зная, что делать. В этот момент очередная стрела нашла его — в шею. Он рухнул, захлёбываясь кровью.

Клык, стоявший на склоне, с досадой стукнул кулаком по камню:

— Ушёл, гад! Стрела была точная, но темнота... и этот чёрный... — Он выругался. — В следующий раз не промахнусь.

Шило, оказавшийся рядом, хлопнул его по плечу:

— Ничего, командир. В следующий раз не промахнёмся. Теперь мы его знаем. И он нас знает. Ещё встретимся.

Клык кивнул, но глаза его горели злостью.

Лорд Драконов, увидев бегство Вэл'Шана, только сплюнул. Он и не рассчитывал на эльфийского мага. С горсткой самых преданных солдат — тремя десятками драконидов, уцелевших в мясорубке, — он прорубился к подземному ходу, о котором знал. Они бежали, не оглядываясь, оставляя за собой умирающую армию.

Барс

Пока основные силы добивали врага в ущелье, в лагере было относительно тихо. Агафья колдовала над ранеными, Лада помогала ей, подавая бинты и травы. Барс лежал у входа в палатку, положив лобастую голову на лапы, и дремал.

Вдруг зверь встрепенулся. Его уши навострились, ноздри затрепетали. Он вскочил, зарычал — глухо, тревожно.

— Что с тобой, Барс? — удивилась Лада. — Чего ты?

Барс не ответил. Он рванул в сторону, к краю лагеря, туда, где стояли ящики с припасами.

Агафья, услышав рычание, насторожилась. Она взяла в руки нож, которым резала травы, и выглянула из палатки.

Из темноты, со стороны гор, выходили люди. Пятеро. В рваной одежде наёмников, с оружием в руках. Это были мародёры — те, кто решил, что грабить своих легче и безопаснее, чем сражаться.

— Агафья, — прошептала Лада, вцепившись в подол её юбки. — Я боюсь.

— Не бойся, — сказала Агафья, но голос её дрогнул. — Сиди здесь. Никуда не выходи.

Но Лада не послушалась. Услышав шум в лагере, она выбежала посмотреть, что случилось. И наткнулась прямо на мародёров.

— О, смотрите-ка, — усмехнулся один из них, здоровенный детина с топором. — Местная мелочь. А ну, иди сюда, девочка.

Лада замерла от страха. Она сжимала в руках свою тряпичную куклу и смотрела на мародёров широко раскрытыми глазами.

— Отпустите её, — раздался голос Агафьи. Старуха вышла из палатки с ножом в руке. — Она ребёнок. Вам она не нужна.

— Ребёнок? — детина расхохотался. — Свидетель, вот кто она. А свидетели нам не нужны.

Он поднял топор.

И в этот момент из темноты вылетел Барс.

Зверь двигался с невероятной скоростью. Он прыгнул, заслоняя собой Ладу, и стрела, пущенная одним из мародёров, вонзилась ему прямо в плечо. Барс взвыл от боли, но не упал. Он рванул вперёд, вцепился в горло стрелявшему.

— Ах ты тварь! — заорал детина, замахиваясь топором.

Но на крик уже бежали двое сталкеров из резерва. Мародёры заметались, пытаясь отбиться, но было поздно. Сталкеры работали быстро и жёстко. Первый упал с перерезанным горлом, второй получил нож в глаз, третьего добили прикладами.

Детина, тот, что с топором, попытался бежать, но Клык, появившийся неизвестно откуда, метнул нож, и лезвие вошло ему точно между лопаток. Он рухнул лицом в грязь.

— Лада! — Агафья подбежала к девочке, прижала к себе. — Ты цела? Не ранена?

Лада не отвечала. Она смотрела на Барса, который лежал на земле, зажимая лапой рану. Из плеча торчала стрела, кровь текла по шерсти, но зверь смотрел на девочку и тихо скулил.

— Барс, — прошептала Лада, падая рядом с ним на колени. — Барс, не умирай, пожалуйста...

Она обняла зверя, прижалась к его лобастой голове. Барс лизнул её в щёку и закрыл глаза.

Агафья склонилась над ним, осмотрела рану.

— Стрела неглубоко, — сказала она. — Жить будет, если заражения не случится. Тащите его в лазарет.

Сталкеры осторожно подняли Барса и понесли в палатку. Лада шла рядом, не выпуская его лапу.

Лекс пришёл в себя в лазарете.

Голова раскалывалась так, что, казалось, череп сейчас лопнет. Во рту был привкус крови и желчи. Тело ломило, каждое движение отдавалось болью.

Но рядом была Айрин.

Она сидела на табурете, держала его за руку и дремала, уронив голову на грудь. Лицо её осунулось, под глазами залегли тёмные круги, волосы растрепались, на щеке — пятно чужой крови. На плече, там, куда попал огненный шар, была наложена повязка, и сквозь бинты проступала кровь. Но даже сейчас, уставшая, измученная, раненая, она была прекрасна.

Лекс смотрел на неё, и сердце наполнялось теплом. Это тепло вытесняло боль, страх, усталость. Оно было сильнее любого лекарства.

Он осторожно, едва касаясь, провёл пальцем по её щеке. Кожа была тёплой, живой, настоящей.

Айрин вздрогнула, проснулась. Вскинулась с испуганным лицом, готовая к опасности, к боли, к новому бою. А потом увидела его открытые глаза — и выдохнула. Выдохнула с таким облегчением, будто сама только что воскресла.

— Лекс... — прошептала она.

И прижалась к нему. Спрятала лицо у него на груди, обхватила руками, прижимаясь всем телом, словно боялась, что он исчезнет.

— Ты жив, — шептала она. — Ты жив...

Он гладил её по голове, чувствуя, как она дрожит. Мелко, едва заметно, но дрожит. От холода? От страха? От радости?

— Жив, — ответил он. — Спасибо тебе.

— За что? — она подняла голову, посмотрела ему в глаза.

— За то, что ты есть. За то, что ты рядом. За то, что закрыла меня от того мага.

— Ты бы сделал то же самое, — она слабо улыбнулась, но в глазах стояли слёзы. — Только, знаешь... больно.