Другой маг, элементалист, попытался призвать ледяной дождь, чтобы замедлить атакующих со склонов. Он взмахнул посохом, и с неба посыпались ледяные иглы. Но иглы, вместо того чтобы лететь вверх, полетели вниз, в своих. Десятки эльфийских солдат, пытавшихся укрыться за щитами, были пронзены ледяными осколками. Один из них, молодой офицер, получил иглу прямо в глаз — она вошла глубоко в мозг, и он рухнул, заливая всё вокруг кровью и серым веществом.

Третий маг, старый и опытный, попытался создать иллюзорные копии себя и своих товарищей, чтобы запутать врага. Вокруг него замерцал воздух, и вдруг в ущелье появились десятки фантомов — они бежали, кричали, падали, создавая неразбериху. Но иллюзии, лишённые нормальной эфирной подпитки, были неустойчивы. Они искажались, расплывались, превращаясь в кошмарные образы. Вместо эльфийских воинов люди видели чудовищ, вместо командиров — демонов. Это вызвало панику среди своих же. Несколько эльфов, увидев, как их собственные иллюзорные копии превращаются в монстров, бросили оружие и побежали, сходя с ума от страха.

Илльдар, видя этот хаос, попытался сам сотворить заклинание — мощный щит, способный защитить его от стрел. Но эфирные помехи ударили по нему, как током. Вспышка вырвалась из его рук, но лишь опалила своих же — трое гвардейцев рухнули, объятые пламенем, их кожа плавилась, обнажая кости.

— Невозможно! — заорал он, глядя в небо, откуда сыпались камни и снаряды. — Это всего лишь люди! Грязные, вонючие однодневки! Как они смеют?!

Он выхватил меч, бросился вперёд, намереваясь лично рубить врагов. Но в этот момент очередной залп «Крох» накрыл группу магов, стоявших рядом. Илльдара отбросило к скале, его пронзило осколком — длинным, острым, вошедшим в живот навылет, разорвав кишки.

К запаху крови, которой уже пропиталась земля, примешивался новый, тошнотворный оттенок — горелая плоть магов, сожжённых собственным пламенем. Этот сладковатый, приторный дух висел в воздухе, смешиваясь с вонью разорванных кишок и едким запахом страха, который источали тела умирающих.

Он сполз по камню, глядя перед собой невидящими глазами. Кровь хлестала из раны, заливала его парадный плащ, расшитый золотыми нитями. Плащ, в котором он ещё минуту назад был воплощением эльфийской гордости, теперь валялся в грязи, растоптанный бегущими солдатами.

— Ан-дар миран эль-сарен... — прошептал он побелевшими губами, вспоминая древнее проклятие. — Да запнутся наши шаги в вечности...

Договорить не успел. Очередной обрушившийся сверху камень пришёлся прямо на него, расплющив тело в лепёшку. Кровь, мозги и осколки костей брызнули во все стороны, смешиваясь с грязью.

Увидев гибель магистра, эльфийские воины окончательно потеряли волю. Кто-то бросал оружие и падал на колени, вымаливая пощаду. Кто-то в истерике метался по ущелью, натыкаясь на своих же. Дисциплина, которой они так гордились, которой учили своих детей с пелёнок, рухнула за считанные минуты.

— Сдаёмся! — заорал один из эльфов, бросая меч. — Мы сдаёмся!

— Не сметь! — закричал другой, офицер, с переломанной рукой. — Мы — эльфы! Мы выше этого!

— Выше? — усмехнулся первый, глядя на груды трупов вокруг. — Посмотри, что от нас осталось, и скажи это ещё раз.

Офицер не успел ответить — стрела Клыка вошла ему точно в глаз.

Вэл'Шана: крах

Вэл'Шан стоял на небольшом возвышении в центре ущелья, окружённый своими телохранителями и Молчаливым Стражем. Он пытался удержать контроль над ситуацией, но всё рушилось на глазах.

— Связь с магами! — крикнул он адъютанту. — Почему я не чувствую их сигнатур?!

— Господин, эфир мёртв! — ответил тот, бледный как смерть. — Мы ничего не можем сделать!

Вэл'Шан попытался сам послать ментальный импульс в кристалл управления големами — и не получил ответа. «Церберы» стояли неподвижно, их глаза горели багровым, но они не подчинялись командам.

— Что происходит?! — заорал он, в ярости ударив посохом о камень. — Почему они не двигаются?!

В этот момент первые снаряды «Крох» начали рваться среди его войск. Вэл'Шан увидел, как группа его лучших магов разлетелась в клочья от прямого попадания. Кровь брызнула на скалы, обрывки мантий повисли на камнях. Среди тех, кто погиб, был молодой маг, которого он ещё утром хвалил за успехи в Академии. «Ты далеко пойдёшь», — сказал ему Вэл'Шан. Теперь от него осталась только рука в разодранном рукаве, застывшая в грязи.

— Это невозможно! — прошептал он, глядя на этот ужас. — Они не могут... не должны...

Следом грохнули взрывы в скалах. Огромные массы камня обрушились на колонну, погребая под собой сотни солдат. Крики раненых, рёв умирающих ящеров, вой обезумевших орков — всё слилось в один сплошной, невыносимый гул.

Вэл'Шан смотрел на это и не верил своим глазам. Его армия, его гордость, его сила — всё это таяло на глазах, раздавленное, сожжённое, растерзанное какими-то... людьми. Однодневками. Скотом.

— Как? — прошептал он одними губами. — Как они посмели?..

Адъютант схватил его за рукав:

— Господин, нужно уходить! Если мы останемся...

— Молчать! — Вэл'Шан вырвал руку. — Я не могу проиграть! Я — магистр Магистериума! Я...

Он не договорил. Стрела, пущенная Клыком, вонзилась ему в спину, чуть ниже лопатки. Боль была чудовищной — стрела пробила лёгкое, застряла где-то внутри, разрывая ткани. Вэл'Шан вскрикнул, рухнул на колени, и в этот момент его взгляд встретился с глазами умирающего рядом эльфийского солдата. В глазах того была не боль, не страх, а... вопрос. «Почему?» — словно спрашивал он. — «Ты же обещал нам победу».

Вэл'Шан не успел ответить. Молчаливый Страж, безмолвная тень, подхватил его и понёс в темноту, к спасительному лазу. Адъютант побежал за ними, но тут же упал, пронзённый стрелой.

Последнее, что увидел Вэл'Шан перед тем, как потерять сознание, — это своего Молчаливого Стража, который, обернувшись, одним взглядом заставил замереть преследователей. А потом тьма поглотила его.

Бунт рабов

В обозе, когда начался ад, рабы сначала замерли в ужасе. Но потом, увидев, как орки-надсмотрщики мечутся, пытаясь спастись, кто-то крикнул:

— Братцы! Это наши! Лекс пришёл! Бежим к нему!

Женщина, та самая, что сжимала тряпицу, вдруг выпрямилась. В глазах её вспыхнул огонь. Она выхватила из-под телеги обломок железа и, не раздумывая, вонзила его в спину ближайшему орку.

Тот взревел, обернулся, замахнулся плетью, но она уже не боялась. Она вцепилась ему в горло зубами, как дикая кошка, и они покатились по земле, заливая друг друга кровью.

— Бей надсмотрщиков! — заорал ещё кто-то. — К своим!

И обоз взорвался восстанием.

Пятьсот измученных, доведённых до отчаяния людей бросились на своих мучителей. У них не было оружия — только камни, палки, собственные руки и зубы. Но они были везде. Они выпрыгивали из-под телег, набрасывались на орков со спины, душили, кусали, вырывали глаза.

Один из орков, здоровенный детина, успел зарубить троих, но четвёртый, старик с седой бородой, подобрался к нему сзади и со всей силы всадил заточенный кол в поясницу. Орк заорал, рухнул, и тут же десяток рабов набросились на него, разрывая на части голыми руками.

— К ущелью! — кричал кто-то. — Там наши! Бежим!

И они побежали. Прямо через поле боя, под градом стрел и осколков, спотыкаясь о трупы, падая и поднимаясь снова. Они бежали к свободе.

Сталкеры на склонах, увидев эту толпу, сначала хотели открыть огонь, но Клык, разглядев рваные туники, заорал:

— Не стрелять! Это наши! Рабы! Пропустить их!

И рабы вбежали в расположение отрядов Лекса. Их тут же подхватили, уводили в тыл, к лазарету, к кострам. Женщина с тряпицей, вся в крови, но живая, упала на колени и зарыдала. К ней подбежала Агафья, обняла.

— Всё, милая, всё. Ты дома. Ты свободна.

Взлом големов

Лекс видел, как падают големы под ударами «Гром-палок». Два уже замерли, из третьего валил дым. Но четвёртый, тот, что шёл в хвосте колонны, уцелел. Он стоял неподвижно, пережидая обстрел, и Лекс понимал: если эта махина сейчас включится в бой, она переломает его людей, как кукол.