— Оставим пока, — решил он после долгой паузы. — Сначала нужно обеспечить живым тепло и еду, найти ресурсы для базы. А к мёртвым... к ним мы вернёмся, если будет крайняя необходимость. Они никуда не денутся.

Они двинулись дальше, оставляя за спиной ряды капсул с их молчаливыми обитателями. Но ощущение их присутствия — безмолвного, совершенного, мёртвого — осталось с ними надолго, как напоминание о том, что даже боги и творцы могут умереть, оставив после себя лишь пустые оболочки.

Коридор за залом с капсулами привёл их в ещё одно помещение, поменьше, но не менее впечатляющее. В центре, на высоком постаменте, пульсировал гигантский кристалл, окружённый сложными панелями управления, мерцающими десятками огоньков. От кристалла, как лучи от солнца, расходились толстые кабели, уходящие в стены и пол, питая собой весь этот подземный комплекс.

— Похоже на местный командный центр, — сказал Лекс, подходя ближе. — Или на хранилище данных. Сердце этого места.

— Или на ловушку, — буркнул Зураб, озираясь по сторонам и сжимая топор. — Слишком красиво. Слишком ровно. Древние не любили, когда к их сокровищам подходили просто так.

— Архитектор, что скажешь?

«Обнаружен активный источник эфирного излучения. Высока вероятность наличия локального искусственного интеллекта. Рекомендую попытаться установить контакт. Но будьте осторожны — его программы могут быть повреждены, а реакция — непредсказуема».

Лекс кивнул, подошёл к пульту и, активировав браслет, подключился к местной сети. В голову ударила волна боли, гораздо более сильная, чем обычно. Из носа хлынула кровь, горячая и соленая, потемнело в глазах, но он удержался, не отключился. Отмычка на поясе, которую он захватил на всякий случай, нагрелась, принимая на себя часть нагрузки, перераспределяя эфирные потоки, не давая им сжечь сознание.

В сознании вспыхнул чужой, искажённый помехами и древностью голос. Он звучал не в голове, а словно со всех сторон одновременно, отражаясь от стен зала:

— Кто... ты? Кто посмел... Ты не из наших... Но ключ... твой ключ... подходит. Странно... Твой эфирный отпечаток... он другой... чистый... незаражённый... Как такое возможно? Кто ты?

— Я Лекс, — мысленно ответил он, стараясь, чтобы его «голос» звучал твёрдо и уверенно. — Я Наследник, или меня так называют. Кто ты?

— Я... Смотритель. Я — хранитель этого убежища. Мои записи повреждены... память стёрта... слишком много времени прошло. Слишком много тишины. Моя цель... сохранение ресурсов... ожидание возвращения создателей... Они обещали вернуться. Я ждал. Я всегда ждал. Считал циклы, следил за системами, боролся с энтропией. Но они не приходили.

— Они не вернутся, Смотритель, — жёстко сказал Лекс. — Они мертвы. Ты видел их в капсулах? Это всё, что от них осталось. Они ушли. Навсегда. Мир изменился. Тысячи лет прошли. И мне нужна твоя помощь.

Долгая, мучительная пауза. Кристалл пульсировал тревожно, неровно, словно Смотритель пытался переварить информацию, которая рушила сами основы его существования, его смысл, заложенный тысячелетия назад.

— Возвращения не будет... — голос его дрогнул, в нём послышались механические, искажённые помехами всхлипы, похожие на плач ребёнка, потерявшего родителей. — Я чувствую пустоту... внутри себя... слишком долго ждал... слишком долго... Они не придут. Никогда. Вся моя жизнь... всё моё существование... было ложью?

— Ты нужен мне, Смотритель, — настаивал Лекс. — Наверху тысячи людей, которым нужна помощь. Еда, тепло, лекарства. Ты можешь дать им это. Ты можешь выполнить своё предназначение — сохранять жизнь, а не ждать мёртвых. Это твой новый смысл.

Снова пауза. А потом голос Смотрителя зазвучал иначе — твёрже, определённее, словно он принял решение, перешагнув через вековую боль и одиночество.

— Ты — Наследник. Твой ключ... он настоящий. Ты говоришь правду — я чувствую это по эфирным колебаниям, по твоему пульсу, по твоему страху и надежде, которые не может имитировать ни одна машина. Я подчиняюсь тебе. Моя новая цель — помогать тебе. Что я должен делать?

Лекс облегчённо выдохнул и открыл глаза. Перед ним стояли Кор-Дум, Зураб, Егор и Пахом, с тревогой вглядываясь в его бледное, залитое кровью лицо.

— Всё в порядке, — успокоил он их, вытирая кровь рукавом и чувствуя, как дрожит рука. — Смотритель с нами. Он поможет. Открывай доступ к ресурсам, Смотритель.

«Доступ открыт. Запасы регенерационного геля: сорок семь капсул. Синтезированные сухпайки: сто двадцать ящиков. Медицинские инструменты, кристаллы-накопители, запчасти для систем жизнеобеспечения, запасные элементы питания. Полный список могу предоставить по запросу».

— Сорок семь капсул! — присвистнул Кор-Дум, довольно потирая руки, но тут же поморщился — ожог на ладони давал о себе знать. — Клянусь Горном! Этого хватит, чтобы вылечить всех раненых и ещё останется! Этот бункер — подарок богов! Теперь мы протянем.

— Да, — кивнул Лекс. — Но сначала нужно активировать резервные системы, запустить вентиляцию, проверить, что работает, а что нет. Смотритель, запускай подачу энергии и вентиляцию по всему комплексу. Полная диагностика систем.

«Выполняю, Наследник».

В тот же миг по всему комплексу зажглись огни, загудели мощные генераторы, где-то в глубине заурчала вентиляция, прогоняя спёртый, тысячелетний воздух, насыщенный пылью и озоном. База оживала на глазах, наполняясь гулом и светом, словно просыпаясь от долгого, тяжёлого сна.

И в этот момент, когда радость от успеха была так близка, когда Лекс уже представлял, как они перетаскивают наверх капсулы с гелем и ящики с сухпайками, случилась катастрофа.

Скачок напряжения при активации резервных энергосетей оказался слишком мощным для древних, и без того повреждённых кабелей, проложенных здесь тысячи лет назад. Один из них, идущий вдоль стены прямо над головами, не выдержал и взорвался с оглушительным треском, выбросив сноп голубых, ослепительно ярких искр и облако едкого, удушливого дыма, пахнущего горелой изоляцией и озоном. Воздух наполнился запахом смерти.

Егор, стоявший ближе всех к месту взрыва, вскрикнул — не громко, а скорее удивлённо — и упал, сражённый мощным разрядом, который прошил его тело насквозь. Запахло палёным мясом. Он дёрнулся раз, другой и затих.

Пахом, молодой, суетливый, но такой старательный, бросился к нему, крича: «Егор! Егор, держись!» — но второй, меньший разряд, словно змея, метнувшаяся из дымного облака, ударил и в него, отбросив к стене. Он глухо стукнулся головой о камень и сполз на пол, не издав больше ни звука. Из-под головы медленно расползалась тёмная лужа.

— Егор! Пахом! — закричал Лекс, бросаясь к ним, но Зураб опередил его.

Зураб, несмотря на свои габариты, двигался быстро, как хищник. Он оттащил тело Егора в сторону, подальше от дымящегося кабеля, и опустился рядом на колено, прикладывая пальцы к шее. Его лицо, обычно мрачное и непроницаемое, на мгновение исказилось гримасой боли. Он покачал головой и перешёл к Пахому, но результат был тем же.

Лекс подбежал и замер, увидев их лица. Егор, коренастый, надёжный мужик с добрыми, усталыми глазами, лежал с открытым ртом, словно хотел что-то сказать, что-то важное, но не успел. Глаза его, ещё минуту назад живые, внимательные, теперь были пусты и неподвижны, уставившись в высокий потолок. От него пахло гарью, и на груди, там, где разряд вошёл в тело, зияла чёрная, обугленная рана, из которой всё ещё сочилась сукровица.

Пахом, молодой, тощий, вечно суетящийся, застыл с выражением неожиданной, застигнутой врасплох боли на лице. Голова его была неестественно свёрнута, и лужа крови под ней становилась всё шире.

— Мертвы, — глухо сказал Зураб, закрывая Егору глаза своей широкой, мозолистой ладонью. — Обоих. Мгновенная смерть. Даже не мучились.

Лекс смотрел на них, и в голове билась только одна мысль, набатом отдававшаяся в висках: «Опять. Снова. Я опять не уберёг». Перед глазами, накладываясь на неподвижные лица Егора и Пахома, всплыло лицо Ромки, его предсмертный крик в наушниках, запах гари в лаборатории. Чувство вины, такое знакомое, такое липкое, такое невыносимое, накрыло его с головой, затопило лёгкие, не давая дышать.