– Еще бы! – возмущенно бросил я.

– В некоторых сельских клубах… – нахмурившись, мрачно начал Лео.

– Только не убийство, – решительно заявил я.

– Пожалуй, ты прав, – согласился он, уныло вздохнув. – Поедем туда. Выпьем по стаканчику перед ужином.

Пока мы шли к машине, я напряженно размышлял. Чтобы понять, что такое Холт-Найтс, нужно знать, что такое Кипсейк, а Кипсейк – своего рода сельский рай. Это большой поселок, расположенный достаточно далеко от ближайшего города и главной дороги, чтобы хранить свою исключительность, не превращаясь в посмешище. Там есть церковь еще норманнских времен, обсаженное вязами поле для игры в крикет, три отменных паба и настоящее сельское население с воистину независимыми взглядами. Поселок находится в небольшой долине на берегах речного устья и защищен кольцом скромных имений, которыми, по словам Лео, владеют прекрасной души люди. И самое большое из этих имений – Холт-Найтс.

Когда-то в Холт-Найтсе жил знатный господин, владевший всем поселком, полученным в наследство от прабабки, каковой тот достался от какого-то ее отправившегося в Крестовый поход дружка. Изменившиеся времена и доходы вынудили господина вместе с его наследниками покинуть эти места, отчего и появились имения поменьше.

Дом и около девятисот акров лугов и бесплодной земли оставались камнем на чьей-то шее, пока имение не выкупила оставившая сцену Поппи Беллью, превратив ту его часть, что не успела разрушиться, в лучший отель и сельский паб во всем королевстве.

Обладая по своей природе неуемной энергией, она не стала ломать голову над тем, куда применить девятьсот акров земли, устроив поле для гольфа на восемнадцать лунок, а остальное оставила на потом. Вскоре какому-то сообразительному джентльмену пришла в голову мысль, что это отличное место для скачек с препятствиями, и к тому времени, когда Свин схлопотал вазой по башке, там уже пятую весну проводилось по четыре соревнования.

Атмосфера тут царила ленивая и по-домашнему уютная, а если появлялся кто-то, способный ее нарушить, Поппи каким-то образом от него избавлялась. На самом деле все было очень просто. Она любила общество, и окружающие готовы были отвечать ей взаимностью, – по крайней мере, создавалось такое впечатление.

Рассказ Лео меня заинтересовал. То, что Свин нашел свой конец в Холт-Найтсе, я еще мог представить, но как он умудрился достаточно долго там до этого пробыть – нет.

Тем временем Лео добрался до машины и недоверчиво разглядывал Лагга. У Лео, в отличие от Лагга, армейские представления о дисциплине, и я предвидел возможный тупик.

– Лагг, я собираюсь отвезти сэра Лео в Холт-Найтс, – с наигранным добродушием сказал я. – А ты лучше возвращайся в Хайуотерс. На автобусе или еще как-нибудь.

Лагг уставился на меня, и я заметил негодование в его взгляде. В последнее время его ноги становились постоянным поводом для наших с ним разговоров.

– На автобусе? – переспросил он и, поймав суровый взгляд Лео, запоздало добавил: – Сэр.

– Да, на одной из тех больших зеленых штук, – глупо ответил я. – Ты наверняка их видел.

Он тяжело, но с достоинством выбрался из машины, все же снизойдя до того, чтобы придержать дверцу для Лео, однако я заметил, как он тайно бросил на меня полный презрения взгляд из-под жирных белых век.

– Странный тип, этот твой слуга, – заметил Лео, когда мы тронулись с места. – Держи с ним ухо востро, дорогой мой мальчик. Он что, тебе жизнь в бою спас?

– Господи, нет! – слегка ошеломленно ответил я. – С чего бы?

– Не знаю. – Лео высморкался. – Просто подумалось. Теперь к нашему делу, Кэмпион. Все более чем серьезно, и сейчас я расскажу почему. – Он немного помолчал, а затем добавил столь рассудительно, что я даже вздрогнул: – Есть по крайней мере полдюжины добрых малых, включая меня, кому вчера вечером могла прийти в голову мысль избавиться от Харриса. Похоже, один из нас все-таки потерял голову. Само собой, я с тобой полностью откровенен.

Остановив машину на обочине длинного прямого участка дороги неподалеку от «Пса и куропатки», я произнес:

– Хотелось бы об этом послушать.

И Лео своим спокойным и чертовски приятным голосом обо всем мне поведал. С учетом всех обстоятельств его рассказ кое-что объяснил.

Два соседних имения в прошлом году опустели, и через лондонскую адвокатскую контору их приобрел анонимный покупатель. Никто тогда особо об этом не задумывался, но удар обрушился примерно за неделю до нашего нынешнего разговора. Лео, заехавший в Холт-Найтс сыграть партию в бридж и пропустить стаканчик, обнаружил там назревающий скандал, центром которого являлся не кто иной, как Свин. Развалившись в небрежной позе, он подробно излагал свои планы на будущее Кипсейка, в число которых входили водолечебница, стадион для собачьих бегов и кинотеатр с танцевальным залом и прочими развлечениями с целью привлечь автомобилистов из не столь уж далекого промышленного города.

Когда Лео отвел Поппи в сторону, та расплакалась и во всем призналась. Сельский покой и гостеприимство оказались достаточно накладными, и она, не желая расстраивать своих клиентов, бывших также ее самыми лучшими и близкими друзьями, согласилась на щедрую ссуду от радушного джентльмена из Лондона, но как оказалось, то была лишь маска, под которой скрывался гнусный Свин, решивший потребовать возврата ссуды как раз в тот момент, когда Поппи истратила бóльшую ее часть на оплату счетов.

Лео, в полной мере оправдывавший свое гордое имя, галантно вызвался помочь. Кинув по всей округе подобный львиному рыку клич и собрав нескольких единомышленников, он провел совещание, объединил усилия и явился к окопавшемуся Свину, вооружившись деньгами и безупречно честными аргументами.

В этом отношении, однако, он потерпел поражение. Свин был непоколебим. И денег у пройдохи вполне хватало. Свину был нужен Кипсейк, чтобы превратить его в позолоченный свинарник. Вызванный из Нориджа адвокат Лео подтвердил худшие опасения своего клиента. Поппи слишком доверилась очаровательному джентльмену. Свин имел все права на покупку.

Понимая, что, имея в своем распоряжении деньги, Холт-Найтс и два соседних имения, Свин может полностью изгадить Кипсейк, а вместе с ним и их души, полковник с друзьями попробовали другие способы. Как заметил Лео, мужчины готовы сражаться за свои дома. Первобытная любовь к деревьям и полям способна распалить пламенную ярость даже в самой праведной душе.

Двоим или троим самым старым гостям Холт-Найтса Свин предложил убраться восвояси. Лео и большинство остальных, однако, стояли на своем. Разговоры шли на повышенных тонах, но оставались мирными, хотя всевозможных планов было в избытке.

– А сегодня утром одна из ваз рухнула с карниза на голову этому типу, пока он спал в шезлонге под окном гостиной, – спокойно закончил Лео. – Представляешь? Чертовски странно, Кэмпион.

Я нажал на газ и поехал дальше, думая о Кипсейке и его изящных тенистых деревьях, прекрасных лугах и чистых водах и о том, сколь вопиюще постыдной выглядела вся эта история. Кипсейк принадлежал этим старикам и их детям. Он был их убежищем, местом, где они могли найти покой. Если Свин хотел заработать больше денег, зачем, во имя всего святого, ему понадобилось для этого превращать Кипсейк в рассадник порока? В Англии есть десятки тысяч других поселков. Что ж, эти люди в любом случае спасли Кипсейк от Свина – по крайней мере, кто-то из них. Что-что, а это выглядело до боли очевидным.

Мы оба молчали, пока не свернули под красную норманнскую арку, служившую главными въездными воротами Холт-Найтса.

И тут Лео возмущенно фыркнул:

– Еще один мерзавец!

Взглянув на невысокую фигуру, семенившую по дороге нам навстречу, я едва не съехал на обочину. Это был тот самый крайне неприятный самодовольный старикашка, который когда-то вызвал у меня сильнейшее чувство неприязни. В тот раз, когда я его видел, он демонстративно рыдал в платок с черной каймой шириной в дюйм на первых похоронах Свина. Теперь же он выходил из Холт-Найтса с видом человека, чувствующего себя здесь как дома.