Гости расположились за массивным столом красного дерева. Хотя комната и именовалась столовой, вдоль стен тянулись стеллажи с книгами. Из-за плотных штор и полуопущенных жалюзи, здесь было довольно сумрачно. Пока дожидались угощения, мистер Барнабас произнес весьма любопытные фразы:

– Кэмпион, прошу заранее извинить за еду. Знаю ваши чувства. Но это неистребимый предрассудок. С ним ничего не поделаешь.

Мистер Кэмпион удивленно вскинул брови. Привычное отсутствующее выражение на его лице сменилось пристальным взглядом, брошенным в сторону Ричи. Но тот больше ничего не сказал, а молча встал со стула и открыл окно, которое вернувшаяся миссис Пил тут же закрыла. Экономка принесла им хлеб, масло, сыр горгонзола и по чашке жиденького невкусного какао.

– Уму непостижимо, чтобы двое взрослых мужчин, у которых в кармане водятся деньги, в таком большом городе не нашли себе места, где можно поесть, – сердито заметила она, но при этом смотрела только на Ричи.

Мистер Кэмпион с облегчением подумал, что принят в этом доме, хотя и без радушия.

Он даже съел отвратительное угощение. Миссис Пил относилась к нему как к шестилетнему мальчишке и сама намазывала хлеб маслом и нареза́ла мелкими кусочками пахучий сыр.

– Мы были на суде, – пробубнил Ричи, глотая водянистое какао.

Миссис Пил издала негодующий звук, похожий на гудок французского паровоза.

– Откуда они взяли убийство! Отродясь не слыхала большей глупости. Это был несчастный случай. Мистер Джон сам мне все рассказал.

– Значит, вечером, когда это произошло, вы находились здесь? – рискнул спросить мистер Кэмпион.

Женщина повернулась и уставилась на него.

– Ну и вопросы вы задаете! – возмутилась она. – Разумеется, здесь. А вы на что намекаете? Что я ходила в контору открывать там газ? Нет, я весь день пробыла в квартире. В четыре часа начала готовить мистеру Джону одежду. В половине шестого он пришел. Я ушла к себе в комнату, но дверь не закрывала, чтобы услышать, когда позовет.

– И он вас позвал? – спросил мистер Кэмпион, лицо которого выражало вежливый интерес.

– Ясное дело, позвал, – раздраженно ответила экономка. – Если бы мистер Джон вдруг оделся сам, я бы подумала, что он заболел. Он велел мне наполнить ванну, а когда она наполнилась, я ему об этом сказала и снова ушла к себе.

Кэмпион тщательно обдумывал новый вопрос, как вдруг миссис Пил заговорила сама.

– Убийство было не единственным происшествием в тот вечер, – сказала она тоном человека, явившегося сообщить о реальной беде тем, кто горячо обсуждал беды воображаемые. – Я постучалась в дверь спальни мистера Джона и сказала, что ванна готова, но он меня не услышал. Я подумала: «Наверное, уже залез в воду». А оказалось – он из комнаты не выходил. Задремал, видать. Потом, где-то без четверти семь, слышу, как он вышел из ванной весь сердитый. Оказывается, пошел проверить воду, а та остыла. Пришлось наполнять заново. Часов в семь мистер Джон наконец залез в ванну. Спокойно, без спешки. Наверное, случись в доме пожар, он и тогда бы не спешил. Без четверти восемь он поехал на свой обед: одетый, как полагается, но небритый. Видно, не успел. Я позже зашла в ванную. Помазок был сухой. Вот вам наглядный пример того, как случаются разные происшествия.

– Да, – с неуместной торжественностью произнес мистер Кэмпион. – Именно так они и случаются.

– Вот-вот, – кивнула миссис Пил и принялась шумно собирать посуду.

Мистер Кэмпион встал.

– А где у вас ванная? – спросил он.

Экономка устремила на гостя негодующий взгляд. Брови на морщинистом лице изогнулись под острым углом, а само лицо, вслед за шеей, начало наливаться краской.

– Ну и дела! – наконец процедила она. – Немыслимо… Ладно, раз уж вам приспичило… вторая дверь по коридору. Там есть чистое полотенце.

Через несколько минут, когда Ричи заглянул в старомодную ванную комнату с большой медной газовой колонкой и огромной старинной ванной, он застал мистера Кэмпиона высунувшимся из окна. Услышав шаги, Кэмпион отошел и выпрямился. Ричи занял его место.

По стене элегантного старого дома тянулась убогая пожарная лестница, железная площадка которой, выкрашенная в зеленый цвет, находилась двумя футами ниже оконного козырька. Ричи осмотрел лестницу, затем отошел от окна. Они с мистером Кэмпионом переглянулись.

– Надо поговорить, – тихо, но настойчиво произнес Ричи. – Идемте вниз.

Миссис Пил не скрывала, что рада окончанию их визита, если это действительно конец, в чем она очень сомневалась. Экономка не преминула поделиться с ними своим жизненным опытом, назвав стремление угоститься на халяву весьма распространенным явлением. Но мистеру Ричи, как родственнику мистера Джона, она не смела отказать в чашке какао. Пожелав им очень удачного дня, миссис Пил облегченно захлопнула дверь.

Ричи повел Кэмпиона на первый этаж и открыл квартиру Майка.

– Майк дал мне ключ, – пояснил он, заметив недоумение Кэмпиона. – Надо же было передать ему одежду, когда его арестовали. Он не станет возражать, если мы немного посидим в его жилище. Хороший он парень, Майк. Но надо же, поседел, бедняга.

В гостиной Ричи усадил Кэмпиона в пыльное кресло, хорошо знакомое обоим, а сам уселся на край стола, свесив длинные руки и настороженно запрокинув лохматую голову.

– Уже знаете? – беспокойным тоном спросил он, и Кэмпиона в который раз удивило его по-собачьи пытливое выражение лица. – Выяснили?

– Думаю, что да, – со вздохом ответил мистер Кэмпион.

– Значит, рукопись «Жуира» – всего лишь копия?

Хотя фраза и звучала вопросом, Ричи почти не сомневался в ответе. Кэмпион недоумевал, каким непостижимым образом проницательность уживается в этом человеке с детским простодушием.

– По мнению экспертов, содержание рукописи вполне может быть подлинным, но сама она отнюдь не оригинал. Вероятно, эту копию сделали во второй половине прошлого века.

– Дядюшка Джекоби, – с легкой иронией заметил Ричи. – У всех ханжески благочестивых людей Викторианской эпохи обязательно найдется какая-нибудь грязная тайна. Наверное, заказал себе копию для приватного, так сказать, чтения. Очень-очень на него похоже. Странный был старик. Так что же произошло с Полом?

Мистер Кэмпион откинулся на спинку стула. Вид у него был усталый, но глаза оставались ясными и цепкими.

– Пол был слишком напористым, – сказал он и извиняющимся тоном добавил: – Вам придется меня простить за длинный рассказ, но я узнавал эту историю, так сказать, шиворот-навыворот.

– Хорошо. Тогда рассказывайте с самого конца.

– В том-то и беда, что конца я не знаю, – отозвался мистер Кэмпион.

Ричи сидел молча, ожидая, когда тот продолжит рассказ.

– Пол стал головной болью фирмы с тех пор, как четыре года назад вернулся из Америки, – начал Кэмпион. – В то время он, похоже, действовал на нервы большинству людей в издательском мире. Потом у него появилась идея фикс показать рукопись «Жуира» на выставке редких манускриптов. Имелись вполне убедительные причины, почему рукопись нельзя показывать там, где излишне любопытные люди могут задавать неудобные вопросы о возрасте бумаги, качестве чернил, не говоря уже о подлинности почерка. Его замысел не удался, однако Пол не успокоился. Любопытства и упрямства ему было не занимать. У него зародилась мысль, что с этой драгоценной рукописью не все так гладко, как повествует семейная легенда. Он решил проверить это сам. Пол обратился в банк с просьбой выдать рукопись, но вторично потерпел неудачу. Не дав ему даже мельком взглянуть на «Жуира», рукопись заперли в сейф. Не знаю, было ли это сделано со злым умыслом. Однако я склонен так думать. Ключ от сейфа достаточно долго находился в его досягаемости, и Пол сумел сделать оттиск. С того момента за всеми его действиями установилось негласное наблюдение, и особа, следящая за ним, получала небольшое вознаграждение за свои хлопоты.

Мистер Кэмпион сделал паузу. Ричи понимающе кивнул.

– И вот настал день, когда доносчица сообщила о получении Полом некоего письма, приведшего его в возбуждение. Это было письмо от Уорди Сэмсона, которое в равной степени ждали сам Пол и его соглядатаи. Письмо стало сигналом к действию.