Стоило открыть дверь, как она не просто вошла в квартиру, а подобно фурии ворвалась в неё.

Раздражённая, взвинченная и недовольная Диля выглядела прекрасно, несмотря на перекошенное от злости лицо и высоко вздымающуюся от волнения грудь.

Или от ярости.

Ей сложно было понять, что в данный момент тревожило её сильнее.

Годы не сумели повлиять ни на волевой характер, ни на интересную внешность, способную выражать как кроткую нежность, так и эксцентричность её натуры.

Стройное подтянутое тело тридцатипятилетней Дили и неисчерпаемые жизненные силы были унаследованы в первую очередь от отца, Мурада Давидовича, и только потом от матери со стальными характером и силой воли. Она абсолютно не выглядела на свой возраст, больше походя на молодую, хрупкую и довольно своенравную студентку, чем на взрослую женщину с богатым жизненным опытом.

– С ума сошёл?! – взревела Диля. – Какого чёрта ты делал у её дома?!

Негодующий женский голос не произвёл на него никакого впечатления. Со скучающим видом мужчина закрыл дверь и, слегка наклонив голову набок, опёрся плечом о косяк.

Как только рассеется пелена злости, звонкий голосок внезапно дрогнет и замолкнет.

– Сестрица, я тоже скучал, – произнёс мужчина без всякого намёка на дружелюбие.

Специально смотря на неё под углом, он добился своего. Диля, шумно вздохнув, зловеще сверкнула глазами, её эмоции готовы были вот-вот вырваться наружу.

Диля была не просто зла, она пребывала в бешенстве.

– Как я понимаю, ты не торопишься уходить? – вновь прозвучал мужской голос, лишённый каких-либо чувств.

Смотря на этих двоих, сложно было предположить, что они не виделись несколько лет, с тех самых пор, как он уехал за границу.

– НЕТ! – снова взревела она. – Нет! Нам, как видишь, надо поговорить!

– Не соглашусь.

– А мне плевать, что ты думаешь!

Взгляд мужчины сероватого оттенка глаз, напоминавших две тёмные пустоты, устремился прямиком на старшую сестру. Он прекрасно знал, как она реагировала на это.

Очередная волна мурашек и негодования захлестнули Дилю. Ей стало не по себе от ужасающего вида усыпанного рубцами лица, который заставлял её сердце учащённо биться.

– Ты опять так делаешь?! Перестань, это…

– Пугает, – перебил он. – Страшит. Будоражит. Отталкивает.

– Заткнись, Алан! – угрожающе предостерёг низкий женский голос.

– Держи язык за зубами, моя дорогая сестрёнка, иначе окажешься за дверью.

Диля не сдвинулась с места, продолжая глубоко дышать и разъярённо оглядываться по сторонам, и если бы в ту секунду что-то попалось ей под руку, то это незамедлительно полетело бы в брата.

– Сними каблуки, не порть итальянский мрамор.

– Издеваешься? – процедила Диля сквозь зубы. – Что ты делал у её дома?! Зачем вообще решил высовываться?!

– А я прятался? – уточнил он, оттолкнувшись от косяка двери и направившись в гостиную. – Сними каблуки, – повторил он, не оглянувшись на Дилю.

Развалившись на диване и включив телевизор, Алан игнорировал пребывание взбешённой особы, присутствие которой не предвещало ни спокойной беседы, ни безмятежного вечера. Надежда на то, что она развернётся и просто уйдёт, таяла на глазах.

Диля вошла в гостиную.

С раздражением, резкими движениями сняв с себя удлинённый пиджак цвета хаки и демонстративно отшвырнув его на Г-образный бархатный диван чёрного цвета, она уселась перпендикулярно брату, устремив пронизывающий взгляд на его молчаливое лицо.

Диля по-хозяйски раскинула руки на спинке дивана и устало прикрыла глаза. Нужно было собраться с мыслями и постараться успокоиться, но нервы не позволяли ей сделать это.

Они сидели рядом спустя почти пять лет.

Как ни в чём не бывало.

Подобно тому, как если бы ничего не случилось и ничто не было пережито.

Но это ложь.

Самая что ни на есть большая и отвратительная ложь, которую они принимали. Или делали вид, что принимали.

Было кое-что, что произошло, и то, что они пережили. Каждый на своём уровне, каждый по-своему глубоко, и если одна осталась лишь с внутренними шрамами, то другой в придачу получил и внешние.

Время взяло своё.

И прошлое, которое должно было остаться позади, сумело вырваться вперёд. Так неожиданно и неумолимо.

Будто ждало своего часа.

Своего триумфа.

Обрадовало ли их это? Вряд ли.

И перекошенное от негодования утончённое лицо Дили, и сосредоточенные изуродованные черты Алана выражали одно и то же. Каждый из сидящих в тот момент на диване предчувствовал надвигающуюся бурю, но ни один из них до конца не осознавал её силу.

Её власть.

Её последствия.

Диля не торопилась начинать вспыльчивую тираду, но слова продолжали вертеться на языке, норовя сорваться и разрушить тишину, которая уже начинала действовать на нервы, ещё больше усугубляя ситуацию.

Алан, по-прежнему игнорируя сестру, закинул ногу на ногу.

– Может, предложишь выпить? – угрюмо спросила она.

– Чай не предлагаю, – со спокойным видом ответил Алан, прекрасно понимая, что та имела в виду. – Надеюсь на твой скорейший уход.

– Хочу виски, – резко произнесла Диля, посмотрев на него в упор.

– Я вроде сказал, что надеюсь на твой скорейший уход, – повторил Алан тем же сдержанным тоном, – а виски, как мы понимаем, не поспособствует этому.

С минуту помолчав, не отводя от брата пристального взгляда, Диля решила задать вопрос в лоб. Учитывая то, что Алан так и не удосужился встать и принести стакан обжигающей жидкости, желаемого она не получит. Ну и ладно, раздражённо подумала нежданная гостья, разговор в любом случае начнётся, с виски или без.

– Не понимаю, – её глаза цвета тёмного шоколада посмотрели на него, – почему спустя столько лет ты решил дать о себе знать? К чему это безрассудство? – напористо спросила Диля.

– Почему тебя это волнует?

– Почему?! – воскликнув, девушка выпрямилась. – Может быть, потому, что это может сломать нам жизнь?! Что ты делал у её дома?

Алан закатил глаза, откинув голову на спинку кресла.

– Ну что за бред? – протянул он раздражённо. – Что за привычка преувеличивать? Чем эта Мира может испортить тебе жизнь, ну чем?

Ответа не последовало. Только яркий сердитый взгляд в его сторону, который оставил бы на нём глубокую дыру, если бы имел силу.

Алан продолжил:

– Забери своего дорогого водителя обратно в ряды покорнейших слуг. Ещё раз узнаю, что он докладывает тебе что-то, лично сверну ублюдку шею. А потом и тебе. Предупреждаю в последний раз.

– Зачем она тебе? Ну вот зачем? К чему это безумие?!

Алан усмехнулся, видя, как сестра с трудом держала себя в руках. Ещё немного, и она готова будет вскочить на ноги.

– Что ты хочешь услышать? – спросил он. – Что я возьму и уеду лишь потому, что ты этого захотела? Ответ отрицательный. Оставлю ли Миру в покое? Ответ опять отрицательный, – его голос понизился чуть ли не до полушёпота. – Угомонись, сестрица, и не лезь в мои дела.

Диля молча оглядела комнату, пытаясь собраться с мыслями и подобрать подходящие слова, но внутреннее раздражение не позволяло трезво мыслить.

– Да, я хочу, чтобы ты уехал, – призналась она и резко встала на ноги, сунув руки в карманы чёрных брюк. – Не хочу видеть такое легкомыслие, это может привести к катастрофе.

– Значит, эта катастрофа коснётся меня, – напомнил он то, что она и так прекрасно знала. – Ты-то тут при чём, скажи мне? Почему ты кипятишься? С каких пор моя дорогая и любимейшая сестрёнка так печётся о своём братце? – Алан цокнул языком. – Хотел бы я порадоваться, да жизнь разучила.

Холод в голосе Алана заставил Дилю выпрямиться и обернуться.

– Раз вернулся, значит, есть из-за чего задержаться, – закончил он без церемоний.

Диля импульсивно сделала шаг в его сторону.

– Ты понимаешь, что творишь?! Зачем поднимать эту тёмную историю? Мы с таким трудом уладили и закрыли ту проклятую ночь! А сейчас оказывается, Алан вернулся и, как и отец, играет в кошки-мышки!